Страница 11 из 60
Вряд ли он был предусмотрен официальной программой празднества, но он имел обыкновение самопроизвольно возникать везде, где происходило что-нибудь интересное. Господин де Пантелу задумался, как бы использовать появление Уауауа, но в это время раздались возгласы, призывающие к тишине…
Все застыли в удивлении: в воздухе раздался странный мелодичный звук, и всем показалось, что его источником был фонтан! Слабый вначале, он постепенно усиливался, дрожал и сливался с шумом падающей воды. У сотен присутствующих не осталось и тени сомнения: они собственными ушами слышали, как фонтан пел! Но прошло всего несколько секунд, и фонтан, словно оробевший от всеобщего внимания, замолчал.
Но и случившегося было достаточно, чтобы праздник получил достойное завершение. Все убедились, что информация «Капиталь» была правильной. Некоторые обратили внимание на то, что фонтан запел именно в тот момент, когда к нему приблизился Уауауа. Конечно, рассудительные люди сочли это простым совпадением. Но многие отнесли происшедшее на счёт магических способностей «примитивного человека» и устроили ему овацию. И тут на господина де Пантелу снизошло вдохновение: он торжественно вручил «другу природы» золотую медаль с эмблемой газеты! Лучшего финала для церемонии нельзя было и желать!
Полицейские, получившие подкрепление в виде ещё одного отряда, решились наконец на решительные действия: построившись в шеренгу, они медленно двинулись на толпу. Но это уже не имело никакого значения, — собравшиеся и так расходились. По сигналу, поданному господином де Пантелу, служащие газеты проворно разобрали эстраду. Маленький оркестр развернулся и с трубачом и транспарантом во главе с достоинством покинул площадь. Десять минут спустя, площадь Согласия приобрела свой обычный вид, движение по ней возобновилось.
6. НАЧАЛО РАССЛЕДОВАНИЯ
Господин Викар, заместитель директора сыскной службы при министерстве внутренних дел, был в отвратительном настроении. Впервые в жизни и вопреки всем правилам и обычаям ему приходилось заниматься служебными делами с самого утра 1 января. Причём, дела эти были весьма неприятного свойства, они требовали непосредственного контакта с самыми высокими должностными лицами, от которых зависела его карьера. Несколько часов он провёл в разговорах с господином Аннионом, начальником сыскной службы, который, в свою очередь, поддерживал контакт с господином министром. Кроме того, надо было поднимать многочисленные досье, проверять документы, посылать депеши…
Была у господина Викара и ещё одна причина для недовольства: пересчитывая лежавшие на серебряном подносе визитные карточки подчинённых, поздравивших его с новым годом, он обнаружил, что их было всего 318 по сравнению с 384 в предшествующем году!.. Он полагал, что это свидетельствовало о серьёзных нарушениях в работе его ведомства. Да что там «нарушения» — речь шла о надвигающемся хаосе, безумии, революции!
Человек, привыкший к спокойной жизни, к монотонной рутине повседневных обязанностей, он буквально терял голову при малейшем нарушении заведённого порядка. Воздевая руки к небу, он то и дело повторял:
— Вот так история! Вот так история!
Положив перед собой поздравительные визитные карточки и списки сотрудников, он уже приготовился произвести тщательную проверку тех, кто пренебрёг своей святой обязанностью, когда в дверь постучали и служитель доложил:
— Господин директор, инспектор Жюв желает с вами говорить…
— Просите! Просите скорее!
Служитель почтительно распахнул дверь, и Жюв вошёл в кабинет. За прошедшее время он ничуть не изменился. Это был живой, энергичный, подвижный человек, казавшийся молодым, несмотря на свои сорок лет. На его волевом лице читались ум, упорство и отвага.
Жюв был хорошо известен в министерстве, и особенно в сыскной службе, но появлялся здесь не часто. Благодаря неуклонному и скрупулёзному выполнению служебного долга, способности успешно вести самые головоломные расследования, благодаря необычайным приключениям, прославившим его имя во всём мире, Жюв завоевал себе особое положение, полную свободу, и беспокоить его решались только в случае крайней необходимости. Все и так знали, что всё своё время он посвящает служению Обществу, преследуя самых страшных преступников с неутомимым упорством, изобретательностью и беспримерной храбростью.
Сейчас, входя в кабинет Викара, он не сомневался, что его вызвали по какому-то очень важному делу.
— Мой дорогой Жюв, — начал помощник директора, пожав инспектору руку, — я пригласил по делу высочайшей важности… Вы, конечно, знаете, что король Гессе-Веймара, Фридрих-Христиан II, находится сейчас в Париже инкогнито?
Жюв ограничился тем, что утвердительно кивнул.
— Так вот, — продолжал господин Викар, — представьте себе, что у этого Христиана есть — вернее, была, — любовница… как бы официально признанная… демимонденка по имени Сюзи д'Орсель. Вы знали об этом?
— Нет… Что же дальше?
— Так вот… Эта женщина недавно была убита… То есть, я хочу сказать — не была убита… Вы понимаете, Жюв: не была убита!
— Так, хорошо, — невозмутимо отозвался Жюв. — Она не была убита… Дальше!
— Дальше произошло то, что эта женщина, которая не была убита, выбросилась из окна своей квартиры сегодня в три часа утра… То есть, она покончила с собой как раз в тот момент, когда с нею ужинал Фридрих-Христиан II… Улавливаете?
Жюв спокойно уселся в кресло и ответил:
— Нет, не улавливаю… К чему вы клоните?
— Но ведь это ясно как день! Жюв!.. Жюв!.. Постарайтесь меня понять!.. Фридрих-Христиан был у своей любовницы, а она в этот момент выбросилась из окна… Но ведь это скандал! Невероятный скандал! Тем более… Тем более… — тут господин Викар понизил голос. — Тем более что комиссар Парража совершил невероятную ошибку: он арестовал короля!..
— Как это так, арестовал короля? Королей просто так не арестовывают! Значит, это было не самоубийство?
— Вот это и надо установить…
— Иными словами, вы поручаете мне это расследование?
— Поручаю, поручаю…
И господин Викар изложил инспектору события трагической ночи. Выслушав, Жюв сказал:
— Итак, поскольку утверждения Фридриха-Христиана о третьем человеке, якобы присутствовавшем во время трагических событий, не подтверждаются, выходит, что именно на него падает подозрение в убийстве… если, разумеется, таковое имело место.
— Именно так, — воскликнул господин Викар и даже пристукнул кулаком по столу. — Но, чёрт возьми, дорогой Жюв, как легко вы об этом говорите! Ведь речь идёт о короле! Подумайте, разве король может быть убийцей?.. Разве такое возможно? Ведь это повело бы к невероятным дипломатическим осложнениям! Нет, нет, Сюзи д'Орсель покончила жизнь самоубийством! В этом не может быть сомнений…
— Значит, — заметил Жюв с неопределённой улыбкой, — надо только установить, что это было самоубийство…
— Вот именно, это и надо установить! Это и только это!.. Так что отправляйтесь на улицу Монсо, проведите обследование на месте… Расспросите консьержку — она единственный свидетель. И докажите с фактами в руках, что это было самоубийство! Мы тут же дадим соответствующую информацию в прессу, и скандал будет погашен в зародыше!
Жюв встал и взялся за шляпу. Улыбка на его губах становилась всё более явной.
— Отлично, — сказал он, — я так и поступлю… И уверяю вас, господин Викар, что я проведу расследование со всей возможной тщательностью и беспристрастностью!
Жюв вышел из кабинета, а заместитель директора разволновался ещё больше и проворчал себе под нос:
— Он проведёт расследование с полной беспристрастностью! Ах, чёрт бы тебя побрал!..
И, желая снять с себя ответственность, он тут же помчался в кабинет к своему непосредственному начальнику, главе сыскной полиции господину Анниону, и рассказал ему о своём разговоре с Жювом.
В отличие от своего заместителя, господин Аннион обладал решительным и жёстким характером. Он заявил Викару напрямик: