Страница 30 из 48
Полковник вслух поблагодарил гуру за содержательную и интересную беседу, мысленно за показанную фотографию, и попросил на время карточку из альбома, под предлогом того, что хочет перенять фотографию, и у себя иметь портрет уважаемого и почтенного учителя своего гуру. Польщенный наставник охотно передал ему снимок.
Начальнику ПГУ генерал — лейтенанту ***
От резидента первого главного управления КГБ СССР
Посольство СССР в Индии
Ваш приказ №*** от *** 1972 г. силами вверенной мне резидентуры, исполнен. Все имеющиеся архивные документы и фотографии собранные оперативным путем будут направлены в Ваше распоряжение дипломатической почтой. Дополнительно сообщаю Вам, что в период 1912–1914 гг. в Британской колонии в Индии у йога — гуру *** проходил обучение сын офицера британской армии Джеймс, полное имя за давностью лет восстановить не представляется возможным. Указанное лицо имеет ряд признаков указывающих на его внешнее сходство с известным писателем Ефимовым Антоном Ивановичем. Обстоятельства жизни Джеймса в Индии, установленные оперативным прилагаю к его фотографии.
Полковник ***
Он закончил составлять рапорт, еще раз взглянул, на фотографию юноши со спокойным лицом, подумал: «Йоги утверждают, что совпадений нет, а есть только не познанная нами закономерность, все установлено свыше, а это значит дорогой Джеймс, что мои занятия у гуру, это часть твоей кармы».
Джентльмен отпил маленький глоток виски с содовой, и с тоской вспомнил об алюминиевой кружке с холодной водкой, из которой он пил залпом под огненную уху, в то счастливое время, когда он был не джентльменом, а боцманом на тральщике советского военно-морского флота.
«Родина! — с привычной насмешкой над собой и над своим джентльменистым положением подумал резидент советской разведки в Великобритании, и дипломат по официальному статусу, — на какие жертвы иду я ради тебя!», и отдал недопитый стакан официанту.
На светском приеме было скучно, выпить от души нельзя, пожрать, как следует нельзя, положение не дозволяет, да и нечего, прием был в стиле «фуршет» это когда одни бутерброды, а едят их стоя. Не принять приглашение и не явится на вечер, нельзя, он дипломат и обязан быть светским человеком.
Гости сходились, болтали, расходились, пили мелкими глотками выставленный хозяевами алкоголь, прохладительные напитки, сплетничали. Прислуга была предупредительна до тошноты, гости корректны и вежливы до тоски. Единый в трех лицах, джентльмен, дипломат и русский шпион, скучал. О гостях и хозяевах светского раута, он по долгу службы знал почти всю подноготную, эта самая подноготная еще больше, чем партийные собрания в посольстве, лишала его веры в светлое будущее человечества.
— Сэр! А вы как русский, в состоянии, выпить полный стакан неразбавленного виски? — поинтересовалась, подошедшая к дипломату хозяйка, не юная, не прекрасная, но самая настоящая многократно титулованная леди и небрежным жестом подозвала официанта.
— Нет, — категорично ответил бывший боцман Северного флота.
— Почему? — игриво поинтересовалась леди, взяла у слуги стакан, отпила из него мелким аристократическим глотком, поставила стакан обратно на поднос, и истинно аристократичным движением, мотнув выдающейся челюстью, отослала слугу.
— Не пью по маленькой, — пояснил русский, коммунист и джентльмен, и чуть улыбнулся, глядя на недоуменное лицо леди. Когда леди так сильно недоумевала, у нее вытягивалось лицо, и она становилась, похожа на кобылу, разочаровавшуюся в жеребце оказавшимся на деле мерином.
— Оу, — расплылась в ответной улыбке леди, — понимаю, это такой русский юмор, — и почти без перехода спросила, — а как вы думаете, чем юмор англичан, отличается от русского юмора?
— Тем же чем виски с содовой от настоящей водки — крепостью, — проявил истинный русский патриотизм советский генерал и чекист.
Леди озадачилась и призадумалась.
В оперативных сводках и отчетах лондонской резидентуры, не прекрасная леди, проходила под псевдонимом «Лядь». Это советский генерал ее так поименовал, за свойства характера, из деликатности, убрав из ее псевдонима, начальную букву «Б» и, узнав, что его идеологические враги и коллеги из ЦРУ именуют ее также, хохотал почти до колик.
Ибо леди была истинной лядью. Лядь была умна, Лядь обожала, шпионские романы и коллекционировала шпионов. Вероятно, ее возбуждал аромат тайны, связанный с этим видом деятельности. Лядь была не очень молода, чуть, чуть симпатичней, чем английский бульдог, но шпионские романы научили ее, что настоящий шпион ради Родины пойдет на любые жертвы. Лядь имела обширный круг знакомств, муж Ляди, занимал высокий пост в Министерстве иностранных дел, и шпионы охотно шли навстречу пожеланиям Ляди, надеясь взамен за предоставленные услуги, (а как они старались, все, ну буквально все, чем одарила их природа вкладывали в службу) получить толику так необходимой им информации. Напрасно жертвовали, самым дорогим, мужики — шпионы, верно служа своим шефам и Отчизне. Леди хоть и была лядью, но при этом оставалась английской аристократкой, верноподданной Ее Величества и, истинной британской патриоткой, такая особа не предаст Англию, даже ради всех шпионских членов, вместе взятых. Лядь совершенно бескорыстно из чистого патриотизма сотрудничала с британской разведкой, и гнала через своих жертв, нужную Службе Ее Величества дезинформацию, подло выдавая ее за любовный дар. Умница и страхолюдина, она имела наивных шпионов, как хотела и когда хотела, формировала коллекцию, получала удовольствие, и при этом, верно, служила своей стране. Жаль что в Англии, нет своего Некрасова, а то бы он посвятил Ляди восторженную оду. Вы не верите, что есть наивные шпионы? Сами рассудите. Шпионы не вылупляются из специальных шпионских яиц, они часть общества, а в обществе, слава богу, дураков всегда хватало, и иные из дураков попадают и в шпионы.
Резидент русской разведки в Англии, не был наивным, о деятельности Ляди, прекрасно знал, относился к ней с большим уважением, но входить экспонатом в ее коллекцию решительно не желал, да и всем своим подчиненным запретил.
А вот настоящего, самого подлинного русского шпиона в собрании Ляди как раз и не доставало. Глядя на дипломата, а о том, что он самый главный русский шпион, ей сообщили настоящие джентльмены из Службы Ее Величества, бедная Лядь испытывала истинно лядские муки коллекционера, но этот простолюдин, хам и большевик, категорически не желал пребывать в ее личном музее. Но леди была истинным англосаксом, а давно известно, что англосакс берет то, что считает нужным, не считаясь с мнением всяких там туземцев и, леди решила «убить, заспиртовать, и поместись в банку» этого красного, пригрозив ему разоблачением.
— Скажите сэр, — вцепилась Лядь бульдожьей хваткой в отставного боцмана и действующего разведчика, — правда, что вы русский шпион?
— Правда, — грустно признался красный хам, — только очень плохой.
— Плохой? — недоуменно переспросила Лядь.
— Да, — с прежней грустью подтвердил собеседник, — шпион о котором знает каждая леди, плохой шпион.
«Ну и русские, вот так порядки у них! — вспомнила, ставшее крылатым выражение Моэма, леди, мысль Ляди от Моэма полетела дальше, — спокойно признается, что агент КГБ, да еще меня «каждой» обозвал. Скот, ну просто скот».
Простим леди, что она не отличает советского агента, от штатного сотрудника КГБ, в Англии слово «агент» не несет нарицательного смысла, достаточно вспомнить пресловутого агента 007.
«Моэм, Моэм, почему он мне вспомнился, — мысль леди продолжала лететь в поисках достойного ответа на признание этого красного шпиона, — а вспомнила! Он же в разведке работал, а потом о своей службе рассказы написал. Вот только интересно, читал ли эти рассказы этот русский медведь?».
— Сэр, не будьте так строги себе, — начала утешать Лядь грустного русского шпиона, — в нашем мире даже очень достойные люди, — Лядь специально, в качестве мести за «каждую», выделила интонацией слово «даже», — занимаются этим делом, например Сомерсет Моэм. Вы читали его рассказы?