Страница 31 из 48
Бывший боцман, был призван на флот в июне сорок первого года, до призыва он был студентом филологического отделения университета. На флоте в годы войны сделал блестящую карьеру поднявшись от салаги — матроса, до глав старшины-боцмана, после демобилизации, продолжил обучение, специализировался на западноевропейской литературе. Дипломную работу защитил как раз по английскому писателю Сомерсету Моэму. Работу оценили не только члены государственной экзаменационной комиссии, но и компетентные органы. Первые дали диплом с отличием, вторые пригласили на работу. Вот так он негаданно и угодил в разведку. Надо добавить, что в душе, у него мирно уживались боцман, филолог, разведчик и дипломат. Он даже докторскую диссертацию писал по английской литературе начала двадцатого века. Забавно, но именно эта диссертация, начатая еще в СССР, послужила одной из причин его назначения.
— Да читал, — признался дипломат, — мне как русскому, особенно понравилось, то, что Моэм, провалил свою разведывательную миссию в Петрограде в 1917 г., о чем он добросовестно поведал в своих рассказах.
Британская патриотка хотела обидеться, сразу, за английского шпиона Моэма провалившегося в России, и за английскую литературу, но передумала, и решила взять русского быка за рога, хотя и предполагала, что рогов, в похабном смысле этого слова, у этого красного нет, «или пока нет» — как с истинно британским оптимизмом, уточнила она.
— Оу, — забросила удочку Лядь, решив выдать полувековой давности тайну британской разведки, о которой уже давно было написано в изданной литературе, — тогда Вам интересно будет узнать, что полковник М, завербовавший Моэма, мой дед, у меня даже есть карточка Моэма, на которой они сняты вдвоем. Хотите взглянуть?
«Сейчас она пригласит меня наверх в кабинет, а там изнасилует, — запаниковал дипломат, — это же скандал! Не дрейфь, морских мин не боялся, а тут всего лишь баба! — воззвал к мужеству дипломата боцман, а филолог мечтательно добавил, — а как эта карточка заиграет в твоей диссертации в качестве наглядного материала», — разведчик он же внутренний голос, в его душе молчал.
— С большим удовольствием, — расцвел придорожной лебедой дипломат, — принимаю ваше приглашение.
Они поднялись в кабинет Ляди провожаемые взглядами, собравшихся гостей. Лядь вызывающее покачивая бедрами, вела русского шпиона по руку. Амплитуда движений по залу ускорилась, гости спешили обсудить эксцентричный поступок леди и вызывающее поведение русского дипломата. Раут получил свою изюминку. Все были довольны.
Кабинет как кабинет, генерал за свою службу в Англии, таких, полно насмотрелся, хотя для англичанина допустить постороннего, тем более иностранца, в свой кабинет, это все равно, что исполнить стриптиз.
Русский высказал мимикой лица, сдержанной, но очень выразительной, свое восхищение будуаром Ляди. Лядь была довольна и восхищением и тем, что заполучила русского «медведя» в свой кабинет, французское слово «будуар», истинная британская патриотка не употребляла.
Леди достала роскошный альбом, села на кожаный диван, гостеприимно предложила «медведю» присесть рядом, открыла альбом и начала исполнять прекрасную очень патриотичную балладу о величии Британской империи, о роли ее предков в создании этого величия, иллюстрируя повествование наглядным материалом. Суровые джентльмены в форме и без оной, чопорные леди, с истинно британским высокомерие смотрели с карточек на сидевшего в аристократическом кабинете советского выскочку и красного шпиона.
Лядь на манер Шехерезады, продолжала сказку, бедром прижимаясь к «медведю». Лядское бедро было костлявым, и генералу было неудобно.
— Вот это мой дедушка, а это Моэм, — сообщила леди, показав на фотографию. Двое мужчин сидели за столиком в саду, держали в руках сигары, и казалось, что-то растолковывают молодому человеку, который стоя, их уважительно слушал. Снимок был сделан явно не в студии, и не профессиональным фотографом, часть деталей была смазана, но лица присутствующих были видны отчетливо.
— А кто третий, — спросил генерал.
— Не знаю, — недоуменно заметила леди, — по виду не слуга, вероятно мелкий клерк.
Генерал попросил дать ему фотографию, «я пишу диссертацию по английской литературе, изображению вашего достойного предка вместе с английским гением, будет посвящена целая глава» — говорил чистую правду начальник русских шпионов в Великобритании, и клятвенно, словом коммуниста поручился, что сразу переснимет, и незамедлительно вернет фотографию леди. Леди, польщенная интересом русского «медведя» к английской литературе, и в чаянии ответной услуги, передала фото.
— У вашего деда энергичное лицо, — начал льстить и готовить путь для отступления генерал, — сразу видно, что вы его внучка.
— О да! Вы абсолютно правы, — Лядь пресекла попытку противника к отступлению, взяв генерала за рукав фрака, — мой дед, учил человека, который стал прообразом для агента 007, — пыталась она задержать и заинтересовать русского, не только бульдожьей хваткой, но и перспективой получения интересной информации, — Я с ним встречалась и, он дал очень высокую оценку, профессиональным качествам моего деда, его поистине бесценному опыту, который он передал своим ученикам — разведчикам.
«Это даже не дезинформация, а чистое вранье, — подумал генерал, с улыбкой кивая Ляди и, выражая самую искреннюю заинтересованность, полученными данными, — пресловутый агент, не разведчик, а оперативный работник, к тому же довольно бездарный, если бы он так работал на деле, как в книжках, его бы давно прихлопнул даже самый заурядный контрразведчик, а наши волкодавы сожрали бы его в пять секунд, и даже благодарности за взятие такого «аса» не получили бы. Недаром его создателя в свое время англичане выпихнули из Службы, именно за попытку использовать на деле, такие методы. Нет, те, кто там работает далеко не дураки, они даже этого литературного суперагента используют, дескать, смотрите какие мы простые ребята, совсем, совсем дурачки»
Генерал, как бы собираясь сделать решительный шаг в нужном Ляди направлении, попросил у нее выпить. Лядь была вынуждена отпустить «медведя» встать с дивана, и пойти к бару. От всей британской души леди набулькала в фужер французского конька, жидкость заняла ровно одну треть от стограммовой емкости. С любезной улыбкой она протянула сосуд генералу, тот встал, принял емкость, разом сглотнул коньяк, по плебейски, крякнул, и как говорят боксеры, разорвал дистанцию. Лядь не могла вставшему человеку, навязывать свою близость, это неприлично, это комично, а Лядь была настоящей леди, она умела проигрывать и держать удар.
Вернувшись с раута в свой кабинет в посольстве, генерал выслушал доклад своего заместителя, с тоской оглядел собранные его сотрудниками архивные материалы, приказал снять копии с полученной от Ляди фотографии, вложить одну из них в собранные материалы и отправить их дипломатической почтой в Москву.
Начальнику ПГУ генерал — лейтенанту ***
От резидента первого главного управления КГБ СССР
Посольство СССР в Великобритании
Ваш приказ №*** от *** 1972 г. силами вверенной мне резидентуры, исполнен. Все имеющиеся архивные документы и фотографии собранные оперативным путем, будут направлены в Ваше распоряжение дипломатической почтой. Дополнительно сообщаю Вам, что в составе документов имеется фотография, вероятно любительский снимок, на котором изображен один из руководителей британской разведки, период 1914–1924 гг., полковник ***, и сотрудничавший с указанной службой писатель С. Моэм, третье лицо изображенное на снимке не идентифицировано. Дата снимка точно не установлена. Имеется вероятность того, что не установленное лицо, является сотрудником британской разведки.
Генерал — майор ***
Закончив диктовать шифрограмму, разведчик, вспомнил о Ляди, и в качестве маленькой мести, за пользованных ею шпионов, достал снимок В.И. Ленина сделанный на втором съезде РСДРП, который проходил в Лондоне в 1903 г., написал к нему сопроводительную записку и приказал своему заместителю: «Отправьте с утренней почтой эту фотографию Ленина, леди *** вместе с полученной от нее карточкой».