Страница 16 из 63
Леопольдина бросила взгляд через потрескавшееся стекло окна. Вид отсюда был довольно красивый, на зверинец. Там она увидела Норбера, ведущего группу посетителей от вольера к вольеру и демонстрировавшего свою немыслимую страсть к живой природе. Можно было не сомневаться, что он намеревался поделиться с ними и своей концепцией защиты животных! С его точки зрения, поскольку в цепи живого существует преемственность, абсурд, что человек презирает животное, использует его как какой-то предмет, вплоть до того, что сводит его существование к индустриальному скотоводству или объекту для фармацевтических изысканий. В этом нет логики. Даже хуже, это негуманно. Часто Норбер в возбуждении затевал в аллеях Ботанического сада долгие дискуссии с Теодором Моно. На закате своей жизни известный ученый, который разделял его убеждения, щедро давал ему советы и сыпал одобрительными словами, заверяя, что будет поддерживать его в работе. Норбер, неутомимый единомышленник «Гринписа» и многих других экологических обществ, неустанно защищал свои идеи и даже имел некоторые трудности с правосудием — какая-то темная история с бесцеремонным вторжением в лаборатории космических исследований.
Леопольдина вздрогнула. Она только сейчас заметила немного в стороне от группы экскурсантов высокую фигуру Иоганна Кирхера. Она вздохнула: этот мужчина производил на нее необыкновенное впечатление, во всяком случае, он как-то странно завораживал ее. Ее и многих других женщин…
Но Леопольдина взяла себя в руки: она здесь не для того, чтобы грезить. Она оглядела лабораторию. Взгляд ее остановился на книжных полках и ряде переплетенных в кожу томов: «Генеалогия морали» Фридриха Ницше, «Левиафан» Томаса Гоббса, «О происхождении нравственных чувств» Поля Ре, «Основы психологии» Герберта Спенсера… Эти книги — из запасников ценных книг. Почему они здесь? Она сняла их с полки, остальные принадлежали библиотеке отдела биологии. На письменном столе она обнаружила небольшой, in octavio,[25] томик с латинским названием: «Collectiones ex Novo Lumine Chymico quae ad Praxin sectant — Collectioum explicationes»[26] Исаака Ньютона. Она отложила в сторону стопку книг и перелистала его: там были странные описания химических экспериментов, причудливые рисунки и математические опыты. Под этими набросками она прочла: «Воздух порождает Железо или Магнит, и это обнаруживает его. Так же и отец его Солнце (Золото), а мать Луна (Серебро). Это то, что носит ветер в своем чреве: то есть Растительная соль Щелочь или Арманьяк, спрятанная в чреве Магнезии (или Стибины)».
Она нахмурила брови и полистала чуть дальше: «Лучшая вода получена благодаря власти Нашей Серы, которая скрывается в Сурьме. Поэтому Сурьма была названа древними Ариес, ибо Ариес есть первый Знак Зодиака, в котором Солнце начинает становиться пылким и в котором Золото особенно пылает в Сурьме». Что означает эта абракадабра?
Резкий голос неожиданно заставил ее вздрогнуть и опустить томик.
— Что вы делаете в моей лаборатории? Кто разрешил вам войти?
Солидного вида мужчина с седыми волосами и неприветливым лицом с суровым видом разглядывал ее. Он отобрал у нее томик Ньютона и сунул его в карман своей черной вельветовой куртки.
— Профессор Серван, — пробормотала Леопольдина, — я хранительница библиотек и пришла…
— Вас прислала Эмбер, не так ли? Сразу же вам заявляю, я не обязан отчитываться перед этой женщиной. Стоило мне отлучиться на две минуты, как она уже засылает ко мне своих шпионов… Немедленно уходите.
— Профессор, у вас здесь находятся книги, числящиеся за Центральной библиотекой, которые всегда должны быть доступны. Я хочу знать, по какому праву…
— А вы, по какому праву вы приходите мешать мне работать? Эти книги мне нужны. Вам этого достаточно? Сейчас из-за вас у меня нарушится процесс миграции протеинов. Убирайтесь отсюда, ради Бога!
Но Леопольдина Девэр была не из тех людей, которые отступают. Она встала перед ним подбоченясь, глаза ее метали молнии.
— Я запрещаю вам говорить со мной таким тоном! Вы прекрасно знаете, что не имеете права выносить книги из хранилища! Здесь им не место, и я не уйду отсюда без них! Если же вы будете стоять на своем, я потребую от дирекции «Мюзеума» начать процедуру расследования против вас!
Они обменялись недружелюбными взглядами. Наконец Серван сдался, и Леопольдина завладела книгами. Но одной все же не хватало: она требовательно протянула руку. Серван, брюзжа, протянул ей томик Ньютона, который она сунула в карман своих джинсов и затем вышла с гордо поднятой головой не обернувшись.
В лабораторию Лоранс Эмбер Леопольдина вошла без стука и грохнула на ее письменный стол стопку книг:
— Вот ваши труды. Как видите, в подобных случаях с вашим агрессивным характером вам было бы легче делать это. Так что в следующий раз приложите усилия.
Задетая за живое, Лоранс Эмбер уже хотела ответить, как вдруг снаружи послышались крики. Весь зверинец выл смертным воем. Животные, напуганные тайным зовом инстинкта, в ужасе метались в своих клетках.
Леопольдина сбежала с лестницы и вклинилась в группу людей, которая уже образовалась около загона для хищников. Звериное рычание леденило кровь в ее жилах. Она увидела Алекса: с ружьем в руке он пытался очистить себе проход. В загоне леопард ожесточенно бросался на человека, тот отбивался, но хищник, возбужденный запахом крови, не отпускал свою жертву. Остальные хищники, почуяв смерть, создавали дикий хор из воя и тявканья. Посетители, окаменевшие и бессильные помочь, смотрели.
Алекс пошел на немыслимый риск. Он просунул ружье между прутьями решетки, всего в двух метрах от леопарда, и выстрелил ему в холку ампулой снотворного. Разъяренный хищник бросился к нему, но Алекс успел отскочить.
— Иди со мной! — крикнул он Леопольдине. — Надо его вытащить оттуда!
Двое охранников старались сдерживать людей, а Анни Брайтман, ветеринар зверинца, в это время открывала дверцу клетки.
— Алекс, — крикнула она, — возьми вилы и оттолкни его!
Алекс, ни секунды не колеблясь, встал перед леопардом, на которого снотворное произвело уже некоторое действие. Тот угрожающе рыкнул и, казалось, приготовился к прыжку, но, задержанный вилами, отступил. Анни и Леопольдина схватили ужасно искалеченное тело жертвы и оттащили в безопасное место.
Это был Алан. По его рукам с рваными от когтей ранами и лицу струилась кровь. Глубокий укус порвал ему сонную артерию. Анни попыталась остановить кровотечение.
— Врача, быстро! — крикнула Леопольдина.
Анни Брайтман грустно покачала головой: врачу здесь делать уже было нечего.
ГЛАВА 14
Офицеры полиции Вуазен и Коммерсон осматривали тело и готовились положить его в пластиковый мешок. Узнав о несчастном случае, они покинули находящийся всего в сотне метров кабинет Аниты Эльбер, который методично обследовали в поисках улик. Но к их приходу в зверинец все уже было кончено.
Они расспросили Анни Брайтман, которая нервно курила сигарету. Она трясла головой, все еще не веря в случившееся.
— Такое ни в коем случае не должно было произойти. Мы скрупулезно соблюдаем меры безопасности. Никто никогда не входит в клетку хищника один. Я не понимаю, почему Алан оказался там.
— Может, он просто не знал о правилах безопасности? — рискнул предположить лейтенант Коммерсон, который, как обычно, все записывал в свой блокнот.
— Нет, — уверенно ответила ветеринар. — Алан работает здесь всего несколько месяцев, но он знает правила. Правда, он не относился к числу тех, кто проявляет особое усердие, и вообще должен был уйти по меньшей мере полчаса назад.
Лейтенант Вуазен взглянул на часы: было 17 часов 30 минут.
— У него рабочий день кончался в семнадцать часов? — спросил он.
— Да. Но если можно было уйти раньше, он не заставлял себя просить.
25
О книге, рукописи: малого формата, в одну восьмую долю листа (лат.).
26
«Выводы из „Нового света химии“, которые были рассмотрены применительно к практике, — истолкование выводов» (лат.).