Страница 15 из 63
Норбер пожал плечами:
— Если ты воображаешь, что запугал меня, то глубоко ошибаешься.
— Ты не знаешь мыканья… Улицы… Несправедливость… У меня есть малыш, а я даже не могу видеть его… Моя бывшая мне запрещает. Ты находишь это справедливым, да?
— Она права! Ты столько куришь всякой дряни…
— Это помогает мне держаться перед такими, как ты. Если бы не это, я бы что-нибудь натворил.
Леопольдина смотрела на Алана. А если…
Алан с усмешкой величественным жестом раскинул руки.
— Все люди — братья! — завопил он и вышел, покачиваясь. Через несколько метров он склонился к изящному розовому фламинго, который стоял на одной ноге: — А ты, что ты об этом думаешь, зверушка? Ничего! Ты ничего об этом не думаешь! Ты не обязана думать! Ты не изгой! Ты здесь король! А я — человек и не имею никаких прав! И от этого хочется застрелиться!
— Прекрасно, давай стреляйся! — вскричал Норбер. — Ты окажешь услугу обществу!
Алан гордо выпрямился:
— Я не доставлю тебе такого удовольствия. И останусь здесь, в «Мюзеуме», чтобы чихать на тебя. Потому что я тебе еще кое-что скажу: я-то знаю хороших людей. Ты будешь очень удивлен! Вы все будете очень удивлены, все!
У него был вид человека, вполне уверенного в себе. Норбер, Алекс и Леопольдина недоуменно переглянулись. А Алан скрылся за клеткой с попугайчиками, которые надсаживались от пронзительных криков.
— Что он хочет сказать этим? — спросил Алекс.
— Болтает невесть что, — ответил Норбер. — Он курит столько дряни, и это в конце концов сказывается на мозгах. Впрочем, ничего другого он не умеет… Ему наплевать на все. Такие парни всю жизнь остаются вне общества. Они не хотят адаптироваться в нем.
— Его надо понять, — сказал Алекс. — Это из-за кучи неудач.
— Но у него здесь есть все, что нужно, чтобы стать человеком! — вскричал Норбер. — А вместо этого он сидит в своем углу, включает во всю мощь музыку, словно глухой, и саботирует! Мало того, он третирует животных! Он еще не поплатился за это, мне кажется… Но после того, что произошло сегодня, я надеюсь, он отсюда вылетит.
— Что ты говоришь! — возмутился Алекс. — Если он потеряет работу, он станет нищим!
— Мне до этого дела нет. Алан — опасный тип. Черт побери, можно подумать, что он вышел из книжонки Аниты Эльбер… Кстати, вы знаете о ней?
Леопольдина вскинула взгляд к небу. Неужели это так нужно, чтобы ей напомнили об этом событии! Норбер провел рукой по своим пострадавшим в потасовке бокам.
— Проблема в том, что люди все больше отходят от общества, они замыкаются в языках и культурах и размножаются в своей среде. В конце концов это приведет к появлению множества видов, отличных от человеческих существ, которые будут истреблять друг друга ради власти. Впрочем, можно было бы сказать, что это уже началось…
— И что предлагала Анита Эльбер, чтобы избежать этого? — спросила Леопольдина.
— О, она тоже была сумасшедшая. Она предлагала больше наблюдать за личностями, склонными к риску, и помешать им размножаться, чтобы не ставить под угрозу равновесие в обществе. Чистая и непоколебимая евгеника.[24]
Теперь Леопольдина оценила отторжение, которое могла вызвать по отношению к себе Анита. Но другая мысль не давала ей покоя.
— Ты думаешь, Алан знал Аниту Эльбер?
— Это меня удивило бы. Алан из числа нелюдимов. И тем более что и Эльбер была человек нелегкий… Почему ты спрашиваешь об этом?
Леопольдина пожала плечами:
— Так, одна мысль. Ничего важного. Ладно, мне надо идти, у меня встреча.
— А у меня через пятнадцать минут экскурсия по зверинцу, — сказал Норбер. — Увидимся позже!
А Леопольдина подумала, что вчерашняя гроза не успокоила умы. Почти повсюду бродила какая-то затаенная ярость. Испытания, в которых она готовилась жить, кажется, полностью подтвердят ее правоту.
Норбер Бюссон вернулся в свой кабинет, чтобы подготовиться к экскурсии. Он вымыл руки и осмотрел в зеркало свое лицо. Оно не слишком пострадало от схватки с Аланом. А вот бока, наоборот, доставляли ужасную боль.
Он искал полотенце, когда его взгляд привлекло отражение в зеркале. Он быстро обернулся и бросился к фотографии на стене. Лицо его перекосила ярость, он рывком сорвал снимок. Раздался громкий хохот: из соседней комнаты на него смотрел Алан, держа за хвост мышь, которая неистово дергалась. Он сделал вид, что хочет проглотить ее живьем, а когда убедился, что Норбер хорошо понял смысл его маневра, медленно сжал пальцы и раздавил голову животного. Потом вытер руки о полотенце Норбера, бросил труп мышки в пластиковый бачок для мусора и отправился кормить рептилий.
— Ты мне за это заплатишь! — завопил Норбер, потрясая фотографией.
В это же самое время профессор Питер Осмонд заметил, что из-за резких скачков напряжения экран рентгеновского аппарата, предоставленный в его распоряжение «Мюзеумом», мигает. Осмонд отнес это на счет неисправности аппарата и снова вернулся к своей излюбленной теме о небрежности французов. Доказательство того, что даже самые известные умы тоже могут выносить поспешные суждения и делать из них ложные выводы.
Отец Маньяни, который не разделял мнения Питера Осмонда, склонился к аппарату, чтобы внимательно осмотреть его, но через какое-то время отказался от этой мысли. О последствиях мы узнаем.
ГЛАВА 13
Было 15 часов 24 минуты, когда Леопольдина Девэр постучала в дверь Лоранс Эмбер.
— Войдите.
Голос безразличный, не слишком приветливый. Леопольдина не стала придираться к этому. Лоранс Эмбер подняла глаза от отпечатков, сделанных с рентгеновских снимков.
— А-а, это вы, — произнесла она. — А я уже подумала, что вы забыли обо мне.
Это замечание вполне могло бы вывести Леопольдину из себя, но она, однако, проявила стоицизм и внимание.
— Что я могу сделать для вас?
Лоранс Эмбер поднялась — даже в белом халате она выглядела представительно, с этим не поспоришь.
— У меня проблема с профессором Серваном. Он отказывается возвратить кое-какие книги, которые взял в библиотеке отдела, а я тоже хотела бы ознакомиться с ними. Я много раз требовала их у него, но все впустую. И я подумала, что вы…
— Почему я? Вы знаете его лучше, чем я.
— Увы, да… — вздохнула Эмбер, облокотившись на край письменного стола. — Дело в том, что он не желает меня видеть. Он считает, что не обязан отчитываться ни перед кем, так как его исследования финансируются частным институтом, а не «Мюзеумом». Я даже не знаю, в чем они состоят! Но с вами, может быть, он поведет себя иначе.
— Я не вижу, почему…
— Вы хранительница библиотек, он вас не знает. И потом, может, у вас найдутся более веские аргументы, чем у меня, — сказала Лоранс Эмбер, подталкивая Леопольдину в коридор. — Вон дверь в глубине, слева.
Леопольдина почувствовала, как на ее плечо легла демонстративно дружеская рука. Короче, выбора у нее не было.
Она углубилась в мрачный коридор. Здесь тоже были витрины со всякими уродами: утробные плоды, задумчиво плавающие в формалине головы, бесформенные эмбрионы и другие образцы капризов природы. Атмосфера была весьма давящая. Леопольдина двигалась вперед в этом замкнутом удушающем пространстве. Среди того, что дает начало жизни, самых сокровенных уголков организма. Да, так и было: ей казалось, что она движется во вселенной… утробной вселенной. Эти гримасничающие монстры стояли в своих банках, как бы представляя этапы какой-то хаотичной эволюции, иногда нелепой, оставшейся на эмбриональной стадии.
Превозмогая дурноту, она тихонько постучала в дверь лаборатории профессора Сервана. Дверь со скрипом приоткрылась. Она позвала:
— Профессор Серван?
Никакого ответа. Она сделала несколько шагов, вошла. Там была еще более странная атмосфера. Десятки вскрытых моллюсков, осьминогов, кальмаров, спрутов плавали в желтоватой жидкости с чудовищным запахом. Леопольдина почувствовала тошноту. Помещение было явно вредно для здоровья: старые металлические шкафы гнулись под тяжестью книги папок, краска на стенах потрескалась, длинные ржавые полосы разрисовывали эмаль раковины. Потолок был покрыт пятнами сырости, а пол — хлопьями пыли. Установки и инструменты для научных работ, напротив, были ультрасовременные: стерилизатор инструментов, центрифуга, спектрофотометр, логический контроллер — все было новенькое и хранилось в отдельной комнате, отгороженной пластиковой занавеской.
24
Учение о наследственном здоровье человека, а также о путях улучшения его наследственных свойств.