Страница 17 из 63
— Похоже, Алан не был добросовестным служащим.
— У нас с ним были трудности. Он не очень старался.
— Он не устраивал вас?
— Это скорее вопрос его поведения. У него было много неприятностей, в частности в личной жизни, которые он топил в алкоголе. Или в другом.
— Он принимал наркотики? — спросил Коммерсон.
— В последнее время да, и много. Это делало его особенно агрессивным. Я много раз просила его остановиться, но это ни к чему не привело. Это должно было плохо кончиться…
— Что вы хотите сказать? — озадаченно спросил Вуазен.
Анни раздавила на земле свой окурок.
— Кто старается делать невесть что, рискует нарваться на несчастье, вот и все.
— Скажем так: поведение Алана не было нормальным?
— Он был одурманен наркотиками, это очевидно. Особенно сегодня днем. Но это не объясняет, почему он оказался в клетке…
— Может, галлюцинации?
— Может быть… Извините меня, я уже на грани нервного срыва, и, если вы во мне больше не нуждаетесь, я предпочла бы отдохнуть.
— Понимаю, — сказал Вуазен. — Кстати, вы знаете некоего Годовски?
— Эрика Годовски? Конечно, он орнитолог. Он работает в другой части «Мюзеума». А почему вы спрашиваете о нем?
Лейтенант Вуазен поскреб свой заросший подбородок. Потом пожал плечами, но его непринужденность была наигранной.
— Нам хотелось бы немного побеседовать с ним.
Леопольдина со вниманием следила за этим разговором.
Она не решалась сказать полицейским, что была свидетельницей перепалки между двумя ныне покойными, которая произошла меньше суток назад. Может быть, это просто какое-то зловещее совпадение? Во всяком случае, теперь, когда Алан мертв, чему бы это послужило? Что касается Эрика Годовски, то какое отношение имел он к смерти Аниты Эльбер? Этого сорокалетнего типа, всегда одетого в черное, с неухоженной бородой и мрачным взглядом, Леопольдина заметила в столовой. С огромными перстнями на пальцах и вечно в кожаной куртке, он, по правде сказать, вызвал у нее какой-то страх.
Алекс прервал ее мысли.
— Вот, это сейчас выпало у тебя из кармана джинсов.
Он протянул ей томик Ньютона.
— Спасибо, Алекс. Какое счастье, что ты оказался рядом!
Он переминался с ноги на ногу. Она почувствовала, что он хочет что-то сказать ей.
— Что, Алекс? Ты что-нибудь заметил? — всполошилась она.
— Ты можешь отойти в сторонку? Я кое-что тебе покажу, — сказал он, кивнув.
Они отошли. Убедившись, что никто за ними не наблюдает, Алекс вытащил из кармана конверт.
— Алан мне дал его сегодня утром.
В конверте находилось несколько засохших листиков.
— Что это?
— Не знаю. Он сказал: «Коли я люблю курить разный табак, я должен попробовать и это». Он курил его накануне вечером и, по его словам, никогда не чувствовал себя так хорошо.
— Откуда у него эти листики?
— Понятия не имею.
— Ты их не курил, надеюсь?
— Не успел.
— И ты думаешь, из-за этой гадости он отключился?
Алекс бессильно вздохнул. Он хотел бы, чтобы Леопольдина поняла сама, но, видимо, она знала Алана не так хорошо, как он.
— Слушай… Алан не любил животных. А хищников он просто боялся. И, можно сказать, никогда не приближался к ним.
— Ты подозреваешь, что его втолкнули в клетку?
— Я этого не знаю, но не думаю, что курево помешало ему видеть, куда он идет. Он никогда не вошел бы в клетку леопарда один. В этом я убежден.
Леопольдина вытаращила глаза:
— Но ты понимаешь, что говоришь, Алекс? Выходит, это преступление! Почему ты не сказал это полиции?
Казалось, Алекс оскорбился, что ему приходится оправдываться.
— С тем, что у меня было в кармане? Я не ненормальный! У меня уже были проблемы подобного толка… Я не хочу быть обвиненным в сообщничестве.
Леопольдина удрученно потерла виски. Уже несколько часов она чувствовала себя втянутой в какой-то хаотичный вихрь, в своего рода черную дыру. Она приняла решение.
— Ты отдашь мне этот конверт.
— Зачем? Лучше я его уничтожу. Так он не принесет мне вреда.
— Не может быть и речи. Я хочу знать, что за растение в нем находится.
Алекс бессильно развел руками: если Леопольдина приняла решение, спорить бесполезно.
— И в наказание сегодня вечером ты меня провожаешь, — добавила она.
— Но сегодня вечером я иду…
— Есть более важное дело. Мы приглашены к одному человеку, который, возможно, нам кое-что разъяснит.
Карета «скорой помощи», увозящая тело Алана, проехала мимо них.
Леопольдина решительным шагом направилась к выходу из зверинца. Служители свистками объявляли о закрытии. Около загона каменного барана она заметила бородатого мужчину, его черные волосы спадали на плечи. Казалось, суета вокруг его абсолютно не трогала. Он старательно что-то вырезал из куска дерева с помощью очень тонкого длинного ножа. Наверняка художник в поисках модели. Когда она поравнялась с ним, он поднял голову и улыбнулся ей. А Леопольдина сразу почувствовала какую-то слабость: глубоко посаженные глаза мужчины смотрели на нее с леденящей настойчивостью. Он вернулся к своей работе, скульптуре, изображающей козла с мускулистыми ногами и раздвоенными копытами.
Перед глазами Леопольдины было просто воплощение Зла.
ГЛАВА 15
Леопольдина в несколько прыжков одолела лестницу галереи ботаники и торопливо направилась в кабинет профессора Флорю. Его на месте не оказалось, но служащий сказал ей, что видел профессора в зале гербариев. Тогда она спустилась на третий этаж.
Она всегда испытывала своего рода священный трепет перед этими рядами папок — двадцать метров в ширину и более чем сто в длину, — размешенных на четырех ярусах общей высотой в пять метров: самый большой гербарий в мире. Образцы, наверное, всех видов растений, собранные за века, хранились здесь в этих тяжелых картонных папках. Воздух был пропитан запахом пыли и разложения самих экспонатов коллекции, защищенных папиросной бумагой, и это создавало сладкий, с примесью горечи, аромат плесени. После того, что она только что пережила, Леопольдину замутило.
Старого ученого она обнаружила стоящим на приставной лесенке и поглощенным созерцанием какого-то засушенного цветка.
— Профессор! Вы мне нужны! — крикнула она.
Ученый вздрогнул.
— А-а, малышка Леопольдина! И часто вам случается заставать людей врасплох? Мне не двадцать лет, у меня слабое сердце!
— Извините, профессор, но я хочу попросить вас оказать мне услугу. Это очень важно.
— Услугу… Не знаю, смогу ли я… У меня нет ответов на все, я… И потом, я еще не нашел цветок, который искал… Помните, тот, что был на шляпе королевы Англии… Это трудно…
— Это очень важно, профессор! Прошу вас…
— Ладно, согласен… — проворчал профессор Флорю, который ни в чем не мог отказать ей.
Он осторожно положил цветок между двумя листами бумаги и вложил все это в огромную пухлую картонную папку, которую поставил на предназначенное для нее место. Поскольку малейшая неточность в расстановке могла иметь неисчислимые последствия, он проделал это не спеша, размеренно, в то время как Леопольдина сгорала от нетерпения около лесенки.
— Чем я могу служить вам, Леопольдина? — спросил он наконец.
Она уже готова была достать из кармана конверт, как вдруг увидела, что к ним неторопливо и неумолимо, с улыбкой гиппопотама-неврастеника приближается Югетта Монтаньяк. Леопольдина была не в состоянии противостоять сейчас этому океану меланхолии.
— Пойдемте к вам в кабинет, профессор. Там мы сможем поговорить более спокойно, — предложила она.
Она властно взяла его за руку и подвела к лифту. Югетта застыла в раздумье, пытаясь понять, что произошло.
Леопольдина закрыла дверь кабинета профессора Флорю и достала из томика Ньютона конверт с подозрительными листьями:
— Профессор, вы можете сказать, что это за растение?