Страница 12 из 144
— Ты каким ветром здесь? — капитан постарался придать голосу более дружелюбный тон.
— А что, документы спрашивать будешь, ха!
— Да брось ты уже…
— Да уж, потрепало тебя, смотрю.
— Облучился, должно быть. Левко в подземке погиб, а меня сюда вынесло каким-то лешим, сколько пролежал — не знаю. А там фонило. Вот и валяюсь теперь…
Назвавший себя Тополем неопределенно хмыкнул. Потом предложил:
— Слушай, капитан, надо бы местечко для привала организовать. Мне обсушиться, тебе отлежаться, а утречком двинем каждый восвояси.
Капитан подумал, что это не самая плохая идея: если идти прямо сейчас, то шанс дойти в теперешнем его состоянии невелик. А вдвоем и переночевать можно — все не одному…
Привал разбили в уцелевшем сарайчике. Место чистое, не фонит, крыша над головой и постройка на вид крепкая — среди ночи балки не обрушатся на голову. Тополь наломал сушняка и развели костерок. Сухпаек разделили на двоих. Скоро по телу пролилось приятное тепло, и мысли тоже потеплели. Сталкер развесил на жердях свою одежду, его тело — жилистое и мускулистое — местами было прорезано рваными шрамами, видно, немало повидал в Зоне.
— Откуда награды? — поинтересовался капитан, указывая на шрамы.
— А… — отмахнулся Тополь, — из разных мест. Пошатаешься тут — еще не таких нахватаешь.
— Давно шатаешься?
— Года два уже, а это все, — он кивнул на шрамы, — больше по неопытности, попервоначалу. Совался куда не надо бы — вот и памятки на всю оставшуюся.
— Да… Я вот и на войне был, а порой того, что здесь насмотришься, ни на какой войне не увидишь.
— Чечня?
— Грозный, все два штурма.
— Да что вы там у себя на блокпостах видите-то? Сидите у себя в казармах, как у Христа за пазухой, жрач вам привозят, снарягу тоже. Это мы тут — крутимся.
— А кто ж вас сюда зовет? Сами небось приходите.
Тополь неопределенно помотал головой. Но было видно, что возразить ему нечего.
— И что тут, хабара на миллионы? Что-то не видел до сих пор никого, кто б из Зоны в золоте вышел. Вот в мешках и в «двухсотых» каждый день вывозят.
— Каждый сюда сам пришел — это правда, — кивнул сталкер, — и каждый здесь свое ищет. Но, в конечном счете, каждый сюда пришел за мечтой. Понимаешь — меч-той. Как и снаружи, всяк свою мечту лелеет. Просто Зона может дать иногда больше, чем там.
— Мечты, мечты… А у меня тут контракт — вот и вся мечта.
— Вот и держитесь особняком ото всех, потому как контракт. За колючкой да за заборами. Да и тебя, капитан, никто ж не тянул ведь контракт подписывать. Стало быть, деньги — твоя мечта.
— Деньги у всех мечта.
— Э, не скажи, некоторые сюда за идею приходят. Идут в самое брюхо Зоны и хабара оттуда не приносят. А зачем — спрашивается? А за идею — отвечаю.
— Любопытство свое удовлетворить.
— Пусть и любопытство, человек существо любопытное. Был тут такой сталкер — Бубен. Четыре или пять раз ходил то к Радару, то на Барьер. И ведь ничего с собой не приносил, возвращался — от его скафандра фонит, что от твоей свалки, а сам он едва на ногах держится. Оклемается — и снова туда. Много чего понарассказывал о тех местах.
— Чую, там он и остался…
— Да нет, не там остался. У него вообще непонятная история вышла. Это мне друган уже рассказывал, врачом был раньше. Как-то прибегают к нему под утро, говорят, мол, давай дуй к бармену, там Бубен не в себе, вернулся. Друган свои причиндалы схватил — и к бармену. А там этот Бубен на коленях стоит, головой о пол бьется, уж лоб в кровищу расшиб, никого к себе не подпускает, только бормочет про какого-то лысого, про антенны… Ясное дело, человек тронулся.
— Ну-ну, — не удержался капитан, — не будет по Радарам шастать.
— И бьется, и бьется башкой, — Тополь, похоже, и сам увлекся рассказом, так что не обратил внимания на едкое замечание капитана, — друган к нему хотел подойти, а тот пистолет вдруг выхватил, в рот вставил и мозги себе вышиб.
— Ух ты ж как…
— Да уж, видимо, почувствовал, что зомбем становится и в момент просветления решил свою судьбу.
— Большинство свою смерть находит в более бессмысленных обстоятельствах. А этот Бубен хотя бы за свою идею пострадал.
Тополь недоверчиво промолчал.
— Да нет, я серьезно. Он хотя бы искал что-то. Вдруг — тогда и нашел, только не смог рассказать. Близко уж очень к своей мечте продвинулся.
— Ну а что там на Радаре на самом деле — это, конечно, военная тайна?
— Я не знаю, — честно признался капитан, — нас строем не ставили и все секреты не рассказывали. Патрулируй свою землю — вот и вся задача. А только на Радар я и сам не пойду.
— Даже если прикажут?
— Не прикажут. Нас самих туда не пускают. И от лишних вопросов никто в восторге не будет.
— А если Радар — это и есть источник Зоны?
— Вот сходи и проверь, — капитан усмехнулся, — да нет, не думаю. Тогда получается, что Зона поддерживается искусственно, а какой смысл, если она каждый год такие деньжищи из страны вытягивает? Весь мир только со стороны посматривает, что здесь происходит. Но и денег на исследование выделять не спешит. У мира свои проблемы.
— Рано или поздно Зона станет общей проблемой, — раздался голос где-то сбоку, и они увидели, как в проеме возник невысокий человек в испачканном оранжевом комбинезоне ученого. Человек подошел ближе, всем видом выражая дружелюбие. — С каждым Выбросом Зона расширяется, так что поглощение сначала отдельно взятой страны, а затем и Земного шара — вопрос времени. Представляюсь: Митин, научный сотрудник.
— Из яйцеголовых, что ли? — отозвался Тополь.
— Пусть хоть так, — согласился подошедший, — заблудился вот, потом голоса услышал, заглянул на огонек.
— Ну проходи, коли пришел, — подвинулся Тополь, — места всем хватит. Пожрать нет ничего?
— Вот этого нет, думал, что вернусь затемно, а вот застрял…
Трое сидели у костра в заброшенном сарае, заметно сгустившиеся сумерки надвигались на затерянную в просторах Зоны безымянную деревеньку, и только зыбкое пятнышко костерка служило этим троим прибежищем от холода и опасностей ночи. Прокричала где-то в темноте невидимая тварь, воем отозвались у леса собаки, хлопнула аномалия, выбрасывая из себя куски неосторожной жертвы, змеились во тьме бело-голубые языки Электр. С востока надвигалась ночь.
Было решено дежурить у костра по очереди. Сначала Митин, потом Тополь, затем капитан; тому необходимо было выспаться: ослаб порядком, к тому же, снова открылась рвота.
Но ночь прошла спокойно, даже собаки, рыскавшие в окрестностях, не потревожили. Утром разделили скудные остатки военного сухпайка и решили выходить втроем.
— А там уж каждый своей дорогой, — подытожил Тополь. Он как-то сразу взял инициативу в свои руки. Ученый против такого первенства не возражал, а капитану, похоже, было самому до себя. Но держался он бодро.
Вышли из деревни, как только начал оседать утренний туман. Так легче ориентироваться, да и аномалия не застанет врасплох. Шли медленно, часто бросая впереди себя камни и подшипники; к тому же, капитан слабел и приходилось делать частые привалы. Разговаривать было особенно не о чем, перебросятся словом насчет обхода того или иного участка — вот и весь разговор.
Когда солнце перевалило зенит, вышли к еще одной заброшенной деревеньке. Никаких указателей не оказалось, поэтому гадать, куда именно пришли, было бесполезно. Решили пройти через деревню.
Сначала неладное заподозрил ученый. Потом и Тополь заметил, что «места, кажется, знакомые…» Капитану было не до окружающего мира, он едва передвигался, бледный и мокрый от пота, поэтому не высказал ничего. Но, когда вышли к знакомому сарайчику, и капитан не удержался от отборного мата.
— Вот и пришли, — Митин растерянно осматривал сарай, будто впервые видел.
— Не может быть, — процедил Тополь, — мы же по солнцу шли, а не абы как плутали.