Страница 13 из 144
Но факт был налицо: они вновь пришли в то же самое место, откуда вышли еще утром.
— С ума сойти, — сказал Митин и устало опустился на землю.
Капитан тоже обессилел. Крупные градины пота покрыли его землистое лицо, скулы отчетливо вырезались на фоне черных пятен под глазами. Он ничего не сказал, только мешком рухнул рядом с ученым и замер.
Тополь бормотал ругательства и пинал мусор тяжелыми ботинками.
— На самом деле, такое происходит, потому что у человека одна нога короче другой — вот и тянет его все время в одну сторону кругами… — начал было ученый.
— Знаем, — хмуро оборвал его Тополь, — не первый год ходим. Только тут другое… — он сосредоточенно прищурился и смотрел перед собой, что-то соображая. — Это салага в подмосковном лесу так заблудится, а здесь Зона, а я не салага.
— Идти надо, чего ж думать, — отозвался Митин, — вот передохнем только.
Тополь напряженно молчал, потом тихо сказал только одно слово:
— Зеркало.
— Что? — не понял ученый.
— Зеркало, — повторил сквозь зубы Тополь. — В него входишь и потом, куда бы ни пошел — возвращаешься в то же самое место, как будто от зеркал отражаешься.
— Не слышал о таком…
— Ты еще много о чем не слышал в своем бункере. Ты можешь ходить здесь хоть до смерти и выхода не найти. Будешь идти и идти, даже во всяких местах побывать, но наружу никак не выйдешь и в конце концов вернешься именно сюда, — он топнул ногой, указывая, куда именно.
— Откуда такое известно, если никто не возвращался из Зеркала?
— Возвращались. И даже какое-то время нормально жили. Потом переставали узнавать знакомых, потом могли ходить по комнате, тыкаться в стены, не соображали, куда идти. Будто снова в Зеркале оказались.
— А потом что?
— Потом так и жили, ничего не соображая. Если на большую землю не отправляли, то здесь, сам понимаешь, валандаться никто с такими не будет. Или в аномалию прямиком шли, или мутантам на обед.
— Как-то… не может быть такого… — неуверенно пролепетал Митин. Глаза его расширились.
— На свете много чего не может быть. Но оно есть.
— И как же выйти можно из этого Зеркала? Выходили ведь.
— Не знаю, шли — говорят — шли, а потом к знакомым местам вдруг выходили. А кто не вышел — тот уже ничего не расскажет.
— Ты сам таких видел или просто болтают?
— Сам не видел, но истории всякие ходят. Поди-ка разберись, что брешут, а что и правда.
— Все равно надо идти, — сказал ученый.
— Да уж понятное дело. Только как с капитаном быть?
Оба посмотрели на лежащего без движения попутчика. Капитан не двигался, только тяжелое дыхание выдавало в нем жизнь.
— Не жилец, — покачал головой Тополь.
— С лучевой можно несколько недель протянуть, даже в острой стадии.
— Вот как раз сомневаюсь, что у него лучевая, — заметил Тополь, — детектор-то не трещит, а то б за версту фонило.
— Отравился?
— Может, и траванулся, только чем — не понятно. Говорил, что в подземелье каком-то от Выброса с напарником прятались, потом от снорков отбивались, потом напарник погиб, а он в аномалию попал и вдруг здесь оказался.
— А я ведь и сам сюда почти точно так же попал… С Толиком, проводником, шли в лабораторию, от собак бежали, Толик в Карусель, а я — сюда.
— И я — в аномалию… Руку, показалось, оторвало. И вдруг лежу, рука на месте, а где я — не знаю.
— Странно как-то.
— О странном будем потом думать, если только это не Зеркало. Давай так. Этого, — кивнул на капитана, — здесь пока оставим, ты сходи за ветками для костра — чую, что еще одна ночь здесь светит, — а я прогуляюсь-ка вокруг — вдруг что интересное заметится.
Капитана оттащили в сарай.
— Вернусь часа через два, — сказал Тополь и исчез в густых кустах. Митин отправился к высохшим деревьям, видневшимся поодаль.
Капитан вышел из казармы, рядовой у двери отдал честь, но капитан не ответил — торопился. У КПП уже ждал открытый УАЗик.
— Заводи свой вертолет!
Водитель повернул ключ зажигания, УАЗик весело затарахтел.
Когда выехали на дорогу, догнали патруль, возвращавшийся на КПП. Тяжелые, облаченные в запыленные «Скаты», солдаты шли из глубокого патрулирования. За шлемами не было видно лиц, но капитан видел их — лица людей, вернувшихся оттуда. Поэтому не стал останавливаться, когда патруль не отдал честь.
Потом просекой. По разбитой дороге УАЗик завывал второй передачей и едва плелся, так что капитан порядочно наглотался пыли. Водитель чертыхался на чем свет стоит, а потом вдруг повернулся к капитану и посмотрел прямо в него окровавленными дырами вместо глаз:
— А снорки потом вернулись.
Капитан дернулся всем телом — и обнаружил себя лежащим на твердой земле. Над головой били пыльные лучи солнца.
Это снова была реальность. Он лежал в том же самом сарае, а пыльная дорога через лес осталась по ту сторону бреда.
Капитан приподнялся. Сильно мутило. Во рту наждачной бумагой застрял пересохший язык. И еще — он был совершенно один. Ни Тополя, ни ученого рядом не оказалось. Бросили сволочи — понял капитан и со стоном отвалился на спину. Подняться снова не было ни сил, ни желания. «Ну и пусть, — вяло подумал он, — и почти равнодушно, — все равно мне никуда не уйти». Он решил, что будет лежать, пока силы не вернутся. А потом… Потом нужно идти. Но не сейчас. Еще полежать, совсем немного.
Но внутри свербила обида — бросили. Как раненого на поле боя.
И он Гуляева бросил.
Но ведь вернулся, и тогда не было выбора.
Где-то над головой громко зашуршало, и капитан сжался, ожидая укуса или удара. Вместо этого послышались человеческие шаги. Он открыл глаза — ученый в своем ярком комбинезоне сваливал ворох сухих веток в пепелище костра.
— Ты здесь…
— Вот, как видишь, но я бы предпочел быть сейчас в другом месте, — ответил Митин.
— А другой где?
— Осматриваться пошел. Говорит, что в Зеркало какое-то попали, что отсюда выход только на тот свет или вообще выхода нет.
Что это за Зеркало. Капитан уточнять не стал. Ему было достаточно, что он теперь не один, можно снова забыться и отдаться потоку тошноты. Желудок скрутило, но оттуда не вышло ни капли. Только в голове глухо застучало сердце.
— Да и кстати, у тебя не лучевая, ты не фонишь. Так что отлежишься, я думаю.
Но капитан ничего не успел подумать по этому поводу, он снова провалился в бред.
Сначала Тополь шел к лесу, чтобы иметь перед глазами определенный ориентир, но впереди обнаружился целый рассадник аномалий. Прямо как тогда, у болота. Наученный вчерашним опытом, он не стал испытывать судьбу и повернул немного южнее, надеясь обогнуть «минное поле». А потом увидел это — гигантский прозрачный шар, низко нависший над землей. Шар переливался на солнце всеми мыслимыми цветами, как мыльный пузырь, а когда сталкер подошел ближе, то заметил в его стенках отражение леса и поля вокруг. Не было там только отражения самого Тополя.
Он подбросил болт — тот ушел в глубину шара и вдруг исчез. Совсем.
Смутная догадка забрезжила и стала перерастать в твердую уверенность. Так это и есть Зеркало? Или вход в него. Шар мог быть и просто Телепортом, но отражения на его поверхности наводили на мысль как раз о Зеркале. Впрочем, было крайне неприятно не видеть в нем себя самого. Тополь бросил еще один болт и явственно увидел его отражение. Потом болт исчез, так же, как и первый.
Явно пространственная аномалия, но куда ведет — а что если в еще одно Зазеркалье? В рассказах тех, кто вышел, никаких шаров не было. А этот — вот, прямо перед носом. Что бы там ни было, а это стоило поразмыслить и обсудить. Шагать прямиком в аномалию — на такое способен или дурак, или… впрочем, только дурак на такое и способен. Да и то, что они вернулись на то же самое место, еще ни о чем не говорит. Могли и вправду просто-напросто заплутать — как грибники в подмосковном лесу. Если не попробовать выбраться еще раз, ни в чем нельзя быть уверенными.