Страница 25 из 76
— Трис просто хотел, чтобы я была счастлива, — добавила Лили, ощутив пристальный взгляд Найта.
— И как… были? Счастливы, я имею в виду? Лили не могла придумать достаточно правдоподобный ответ, была не в силах заставить себя хотя бы кивнуть. Она просто стояла, нервно теребя ветку, чувствуя себя глупой, беспомощной и бесполезной.
— Ладно, Лили, — вздохнул наконец Найт, — с моей стороны было крайне бестактным напоминать об этом. Давайте вернемся к детям, пока Сэм не набросился на меня, вообразив, что я оскорбляю его мать. Поговорим позже.
— Я не изменю решения, Найт.
— Вы все сделаете, как я вам скажу. Лили только пожала плечами. Пусть рвет и мечет и выходит из себя. Ей все равно. Скоро он узнает, что она может быть такой же упрямой, как и он. Лили не позволит уничтожить репутацию Найта, его доброе имя, не допустит, чтобы друзья отвернулись от него из-за нее.
— Я голодна, — сказала она и направилась к разложенной на траве скатерти.
— Прекрасно, значит к вам возвращается способность судить о вещах более беспристрастно.
Уже ночью, лежа в постели. Лили осознала, что скорее всего отнеслась с излишней горячностью к словам злобных старух. Возможно, таких, как они, не так уж много. Нужно хорошенько подумать об атом.
Однако на следующее утро, катаясь верхом в Гайд-парке с Тео, Сэмом и Лорой Бет, она поняла, что даже представить не может степени ущерба, нанесенного репутации и доброму имени виконта.
Глава 8
Как и предыдущий день, воскресное утро выдалось теплым и ясным. Солнце сияло так, словно никакие облака вовек не появлялись на небе. Можно было подумать, что на дворе не конец октября, а начало июля, и только глупец мог оставаться дома в такую погоду. Так, по крайней мере, говорили слуги, и Лили была полностью согласна с ними.
Она послала лакея в конюшню и попросила оседлать лошадей для нее и мальчиков. Найт, как оказалось, уже уехал. Лили очень хотелось узнать, не поехал ли он кататься верхом. Кроме того, ей почему-то было интересно, куда он отправился вчера вечером. Когда они вернулись из Ричмонда, он вежливо пожелал ей спокойной ночи и исчез.
Этим утром она чувствовала себя жизнерадостной, бодрой, более оптимистичной, готовой справиться с любой неприятностью. Она и в самом деле слишком близко к сердцу приняла вчерашнюю встречу, всем испортила настроение, и только потому, что две очень грубые дамы не нашли лучшего занятия, чем чернить незнакомого человека.
Весело напевая, она одела Лору Бет и внимательно слушала, как Тео рассказывает о чудесных свойствах какого-то корня. Даже ворчанье Сэма по поводу пристрастия Тео вечно командовать и распоряжаться вызвало с ее стороны всего лишь незлобивый упрек. Негодующий Сэм гордо объявил:
— Мне уже шесть! И Тео не имеет права приказывать мне сложить рубашки! Да папа сказал бы, что он настоящий скучный, занудный трудяга-муравей, верно мама?
Лили подумала, что он, вероятно, сказал правду. У Триса был поистине дар шутками и смехом выводить Тео из состояния вечной озабоченности. Однако рубашки Сема действительно в ужасном беспорядке.
Но сейчас ничто не могло испортить превосходное состояние Лили, и она лишь пожала плечами.
У самых ворот парка она дала мальчикам последние строгие наставления:
— Держитесь все время рядом или мы немедленно возвращаемся. Понятно?
Они с готовностью согласились, но Лили знала, что Сэм забывает обещания так же легко, как дает.
Этим утром наездников в Гайд-парке было немного, и все, кроме Лили, джентльмены. Проезжая, они вежливо касались полей шляп. Какой-то всадник даже остановил коня, уставился на Лили, а потом, драматично вздохнув, приложил руку в сердцу.
— Осел чертов!
— Сэм! Где ты этого наслушался? К удивлению Лили, неловкое молчание нарушил не кто иной, как Тео:
— Мама, но он прав! И тут нет вины Сэма! Все конюхи дяди Найта так говорят! Но главное, что этот человек действительно глуп. — Помедлив, наклонил голову набок, совсем, как это делал Трис:
— И потом, дело в тебе, мама.
— Во мне?!
— Да, — вмешался Сэм, критически оглядывая ее. — Ты слишком хорошенькая. Мужчины просто не могут не смотреть на тебя, ну и ведут себя, как ос… дураки.
— Чертов осел, — отчетливо произнесла Лора Бет.
Лили изумленно оглядела детей и рассмеялась:
— Ну и великолепная же вы парочка, что за умники! Лора Бет, не смей этого больше повторять! Это нехорошие слова! Давайте лучше пустим коней в галоп!
Они прекрасно проводили время, веселились и шутили, пока Лили не заметила резвую гнедую кобылку, в седле которой сидела довольно красивая молодая дама с темными волосами, экзотического вида, напомнившая Лили о Франции или Италии. Позади нее ехал джентльмен на ослепительно белом скакуне с бесстрастным, почти отрешенным лицом и независимой манерой держаться. Он был старше, возможно лет сорока, и казался бы привлекательным, если бы не холодность глаз, серых, как зимнее небо.
Но Лили смогла разглядеть на этом спокойном лице признаки беспутного образа жизни, следы разврата — слишком много лет провела она в обществе отца. Джентльмен был одет в белое с ног до головы. Он не улыбался, просто переводил взгляд с Лили на незнакомку и молча выжидал.
— Вы миссис Уинтроп, не так ли? — сдержанно осведомилась молодая женщина.
— Да, а это мои дети, — добавила Лили, показывая на Тео и Сэма, державшихся рядом.
К удивлению Лили, ни дама, ни джентльмен не соизволили представиться. Темные глаза незнакомки сузились, и Лили невольно сжалась в ожидании не зная чего, но явно неприятного. Это что-то не заставило себя ждать и оказалось еще ужаснее, чем она предполагала.
— Ты шлюха Найта Уинтропа, — тихо и очень отчетливо произнесла дама, — но я возмущена и оскорблена лишь тем, что такая, как ты, имеет наглость жить в его доме, под его крышей со своим выводком ублюдков, в то время как его изгоняют из общества, обливают презрением! Слухи расползаются, и вскоре каждый порядочный человек, будь то мужчина или женщина, не пожелает с ним знаться. Вы просто омерзительны, мадам. Возьмите с собой свое отродье и убирайтесь из Лондона!
Жгучая ярость охватила Лили:
— Как вы смеете? Это ложь, гнусная ложь!
— Я не потерплю, чтобы такая, как ты, уничтожила человека, которым все восхищаются! Жалкая тварь!
Леди окинула брезгливым взглядом всю компанию, включая детей, вонзила шпоры в бока лошади и умчалась. Ошеломленная Лили не сразу заметила, что джентльмен не последовал за дамой. Он долго оценивающе разглядывал раскрасневшееся взбешенное лицо Лили и наконец сказал:
— Если решите оставить лорда Каслроза, дорогая, буду счастлив стать вашим покровителем. Поверьте, я человек щедрый и позабочусь о ваших ублюдках… если, конечно, вы мне угодите.
Лили, словно пораженная молнией, уставилась на него. Поток бессвязных возмущенных фраз сорвался с ее губ, но было слишком поздно. Она Поспешно закрыла рот, вспомнив о мальчиках, неподвижно, скованно — словно статуи — сидевших на своих лошадках.
Лора Бет вытащила пальчик изо рта и объявила:
— А я обязательно брошу эту даму в Темзу!
— Мама, она просто глупая стерва, — свирепо прорычал Сэм, готовый, кажется, изрыгать пламя. — Как она посмела говорить такое о нас?
— А этот мерзкий тип?! — рявкнул Тео так неожиданно, что Лили, не привыкшая к проявлениям его гнева, ошеломленно мигнула. — Что он имел в виду, называя нас ублюдками? Мы не ублюдки!
— Что такое ублюдки? — заинтересовалась Лора Бет.
— О, заткнись и сиди смирно, Лора Бет!
— Ну же, Тео, успокойся, он уехал. Он и ле… эта женщина были крайне грубы и вообще ужасны, но больше мы их не увидим.
Как ни странно, Лили говорила совершенно спокойно. Должно быть, до сих пор она подсознательно ждала дальнейшего подтверждения вчерашнему, но теперь все стало ясно. Даже слишком. Но решение уже принято — больше ничего не оставалось.
— Это он ублюдок, — заявил Сэм, потрясая кулаком в сторону удалявшейся пары. — Он, а не мы.