Страница 61 из 211
Баррик перевел дыхание.
— Я не хотел… — пробормотал он. — Я прекрасно себя чувствую, капитан Вансен. Вам не о чем волноваться. — Заставить себя извиниться перед капитаном королевских гвардейцев принц никак не мог. — Мы с вами поговорим позднее.
Вансен кивнул и придержал своего коня, позволяя лошади принца снова уйти вперед. Ворон, нахохлившийся на луке седла, проводил юношу сосредоточенным изучающим взглядом — так, бывало, придворный лекарь Чавен смотрел на Баррика, когда юношей овладевала вспышка необузданной ярости. Поймав взгляд птицы, Баррик внезапно ощутил приступ острой тоски по дому, по знакомым вещам и знакомым лицам.
«Ты сказал, что ослеп, — вернулся он к прерванному разговору. — Что ты имеешь в виду? Ведь глаза твои отлично видят».
Джаир не торопился с ответом.
«Меня не случайно зовут Штормовой Фонарь, — наконец прозвучало в голове у принца. — Мне дали это имя, ибо прежде я был наделен способностью проникать взглядом сквозь темноту и свет, а также видеть то, что находится вдали, за пределами обычного зрения. У меня есть третий глаз, внутренний глаз. Если бы он по-прежнему был открыт, я никогда не позволил бы длинноголовым подойти к нам так близко. А сегодня ночью я узнал об их приближении от какого-то старого ворона! Не думал дожить до такого позора. Не думал, что смогу ослепнуть».
В его словах было столько тоски и ярости, что Баррик снова ощутил признаки головокружения. Принц старался прямо держаться в седле, не желая, чтобы Вансен вновь докучал ему расспросами.
«Третий глаз закрылся, потому что ты ударился головой о камень?»
«Да. Я стал почти беспомощным и беззащитным. Вынужден прятаться и дрожать от страха, подобно лесной стихии, когда в солнечном мире ее настигает Белый огонь».
Слова Джаира вновь поставили принца в тупик, но чувства, обуревавшие воина сумеречного племени, были вполне понятны — Баррик слишком хорошо знал, что такое досада и отчаяние.
«Может быть, рана на голове заживет и твои способности вернутся?» — предположил он.
«Не думаю. Рана уже зажила, по крайней мере, заросла плотью. Но третий мой глаз по-прежнему мертв».
Баррик сочувственно вздохнул.
«Значит, такова воля богов, и не надо сетовать на нее, — изрек он, безотчетно повторяя то, что часто твердила ему Бриони. — Возможно, нам стоит найти укромное место, отдохнуть и подождать, пока твои раны полностью заживут? Не слишком ли мы рискуем в этих местах, по твоим же собственным словам, полных опасностей?»
«У нас нет выбора, — последовал ответ. — Мы не можем терять время. Иначе мы опоздаем».
«Опоздаем? Почему?»
«Я… я должен доставить по назначению одну вещь. Моя повелительница поручила мне как можно скорее отвезти эту вещь в Кул-на-Квар. Если я опоздаю или вообще не доеду, это повлечет за собой неисчислимое множество смертей».
«О чем ты говоришь?»
«О том, что прольются реки крови — и моего народа, и твоего, юный житель солнечного мира».
Мрачная уверенность, которую ощутил Баррик, не позволяла усомниться в истинности слов Джаира.
«Погибнут все, кто остался в твоем замке, и еще многие, очень многие. Мне поручено это предотвратить».
— Ничего не понимаю, — морщась от боли в затекших ногах, пробурчал Феррас Вансен. Вот уже несколько часов путешественники ехали без единой остановки. — От кого мы удираем, хотел бы я знать?
— От длинноголовых, — проскрежетал Скарн, Он так низко пригнулся к холке лошади, что походил на уродливый темный нарост. — Ты же видел их собственными глазами, господин. Правда, мертвых. Но можешь не сомневаться, живых осталось больше чем достаточно.
— И почему они за нами гонятся? В чем мы перед ними провинились?
— Ни в чем, господин. Но они должны доставлять рабов и мясо своему повелителю, Джеку Чейну.
— Этот проклятый Джек Чейн не сходит у тебя с языка. Объясни наконец, кто он такой.
— Это не поддается объяснению. Он один из Древних. Лучше не говорить о нем вслух.
— Но где мы, ты можешь сказать? И куда направляемся?
— Мне это неведомо, — ответил ворон, закрыл глаза и опустил голову, всем своим видом показывая, что дальнейшие расспросы бесполезны.
Феррас Вансен прекрасно сознавал, что утратил всякое представление о целях и маршруте путешествия. От его воли и желаний не зависело ровным счетом ничего. Джаир получил назад свое оружие, он отдавал распоряжения, выбирал маршрут, а всем прочим оставалось лишь безропотно ему подчиняться. Восстать против такого положения вещей Вансен не мог, ибо чувствовал себя до крайности неуверенно в этой проклятой стране, где однажды едва не лишился жизни. Он не думал, что когда-либо вернется сюда, но судьба распорядилась иначе. Теперь он скачет по заросшей лесной дороге, не имея понятия, куда она его приведет. Капитан королевских гвардейцев не сомневался лишь в одном: они все дальше углубляются в сумеречные земли. И даже если он решит покинуть принца, повернуть назад нет никакой возможности — в одиночку ему не найти обратного пути в край солнечного света.
«И зачем только я принес клятву верности этим надменным, упрямым, безумным Эддонам?» — с досадой думал капитан.
Путники проскакали полдня и наконец остановились, чтобы напоить лошадей. Вансен, спешившись, наблюдал, как его лошадь жадно пьет из мутного ручья, пересекающего дорогу. Заросли были здесь не особенно густыми, впереди лежало холмистое открытое пространство, которое можно было окинуть взглядом даже в тусклом сумеречном свете.
Скарн тоже пил, спустившись по течению немного вниз, ибо лошадь Вансена испуганно заржала, стоило ворону пристроиться рядом с ней. В нескольких ярдах от них обоих утоляла жажду серая кобыла Баррика. По обыкновению, она не издавала ни звука. Ребра коня Вансена ходили ходуном, шкура потемнела от пота, а диковинная кобыла по-прежнему не выказывала ни малейших признаков усталости.
«Неужели эта лошадь настолько сильнее и выносливее моей? — задавался вопросом капитан стражников. — Или все дело в том, что она родом отсюда, а мой конь здесь чужой?»
Джаир наблюдал за лошадьми, стоя чуть поодаль. Баррик даже не дал себе труда спешиться, он сидел в седле и смотрел на дорогу, петлявшую меж деревьев. Никогда прежде Вансен не видел таких диковинных деревьев — листья их, казалось, посеребрил иней. Что касается дороги, она производила самое обычное впечатление и мало чем отличалась от человеческих дорог, в меру грязных, в меру заросших, в меру каменистых.
— Ваше высочество! — негромко окликнул принца капитан королевских гвардейцев. Ему казалось, что деревья вокруг замерли, прислушиваясь к незнакомым звукам человеческой речи. — Ваше высочество, когда мы сделаем привал? День — если это можно назвать днем — уже клонится к концу. Ваш приятель-демон, как видно, не нуждается в пище, но вам, да и мне тоже, необходимо подкрепить силы. Должен сказать, что все припасы кончились и, прежде чем приступить к трапезе, нам придется добыть себе еду.
— Джаир не хочет останавливаться, пока мы не пересечем этот… как его… Шепчущий поток, — равнодушно ответил принц.
— Это что еще такое?
— Река Джаир говорит, длинноголовые не любят воду. Они не умеют плавать.
— Отрадно слышать, помоги нам всемогущий Перин! — невольно усмехнулся Вансен. — Что ж, отдохнем, переправившись через реку. Но где мы добудем пропитание, ваше высочество?
— Я найду вам еду, — предложил Скарн.
— Спасибо, мы справимся сами, — поспешно отказался Вансен, уже получивший представление о вкусах ворона.
Капитану приходилось и до этого голыми руками ловить птиц и кроликов, и он не сомневался, что обойдется без помощи говорящей птицы.
— Но если ты найдешь что-нибудь действительно съедобное — например, яйца, — мы не откажемся от твоего угощения, — прибавил он и, вспомнив о всеядности ворона, решил уточнить: — Я говорю про птичьи яйца.
«Выбор у нас небольшой, — подумал Вансен. — У меня нет с собой лука, так что я не могу подстрелить даже белку, не говоря уж об олене или каком-нибудь другом крупном животном».