Страница 60 из 211
В нескольких шагах от первого лежал еще один труп. Его длинный череп был срублен почти наполовину, залитые кровью когтистые руки раскинуты, словно монстр пытался отразить смертельный удар.
— Помоги нам всемогущий Перин, что это за твари? — запинаясь, пробормотал капитан гвардейцев. — Они гнались за нами?
— Я вижу их в первый раз, но Джаир утверждает, что это длинноголовые, — откликнулся Баррик. — Их было трое, один скрылся. Поэтому Джаир так сердится. Он говорит, что раны лишили его ловкости и проворства. Иначе он убил бы всех троих.
— Длинноголовые, — прокаркал ворон. — Они не просто бродяги, должен я вам сказать. Они кому-то служат. Об этом говорит их одежда.
Джаир наклонился и острием меча повернул голову одного из убитых, чтобы все могли рассмотреть отметину у мертвеца на щеке: уродливое клеймо, по форме напоминавшее лист терновника.
— Джикуйин, — медленно проговорил Баррик. — Мне кажется, Джаир произнес именно это имя.
Ворон испустил короткий испуганный вопль.
— Джек Чейн? Значит, они служат Джеку Чейну?
Неуклюже хлопая крыльями, ворон взгромоздился на плечо Вансену, и тот едва не потерял равновесие.
— Надо бежать отсюда, господин! — прокаркал ворон. — Бежать как можно быстрее!
— Насколько я понял, нам угрожает неведомый Джек Чейн, о котором было столько разговоров, — процедил капитан гвардейцев, переводя взгляд с принца Баррика на безмолвного Джаира. — Но я думал, что его владения остались в стороне.
Принц ответил не сразу.
— Джаир говорит, нам придется спать по очереди, — произнес он. — Мы должны все время быть начеку. И держать оружие наготове.
Дорогу по-прежнему окружал непроходимый лес, да и сама она так заросла травой и кустарником, что порой становилась неразличима. Лошади то и дело спотыкались о древесные корни, а огромные лужи делали путешествие еще более неприятным. Однако вскоре деревья расступились, и на горизонте появились серые проблески неба, похожие на застиранное ветхое белье, вывешенное для просушки. Даже дождь стих, превратившись в мелкую морось. Но все это ничуть не улучшало настроения принца Баррика.
«Нам что-то угрожает? — спросил он у Джаира. — За нами гонятся жуткие головастики?»
«Будь осторожен», — предостерег воин из страны теней.
Он протянул руку и указал вперед, где на дороге возвышалось поросшее кустарником нагромождение камней. Баррик натянул поводья, заставив свою диковинную лошадь по имени Стрекоза замедлить шаг и объехать препятствие. Джаир вновь уставился вдаль, и взгляд его казался отрешенным, как взгляд статуи на носу корабля.
«Нам что-то угрожает?» — повторил свой вопрос Баррик.
«Нам угрожает смерть, — последовал безмолвный ответ. — Или кое-что похуже. Одному из длинноголовых удалось уйти».
Упоминание о длинноголовых вызвало у Джаира приступ отвращения, который Баррик ощутил так отчетливо, словно на него пахнуло дурным запахом.
«Но ты убил двоих. А нас трое. Вансен — опытный воин, я тоже неплохо владею мечом. Почему мы должны бояться какого-то длинноголового?»
«Запомни, человек солнечного мира, эти твари никогда не охотятся поодиночке».
Разговор о длинноголовых явно приводил Джаира в едва сдерживаемую ярость.
«Они очень хитры. И имеют обыкновение действовать стаями».
«Ты говоришь, они охотятся?»
«Да, они доставляют рабов своему повелителю Джикуйину. Или добывают для него пропитание. В любом случае те трое, что встретились нам, отбились от большого отряда. Наверное, их послали в разведку. Я так же уверен в этом, как в том, что в небе над нами сияет Белый Корень».
Баррик невольно вскинул голову, но не увидел никакого Белого Корня — лишь слабое свечение, проникающее сквозь туман. Джаира он понимал с трудом; охваченный тревогой, воин из страны теней выражался еще более туманно, чем обычно, и не пытался приспособить собственные понятия к понятиям принца.
«Что ты предпочтешь: попасть в рабство или быть съеденным? — прозвучало у него в голове. — Неплохой выбор, не правда ли?»
«Кто такой Джикуйин? — не отвечая на насмешливый вопрос, спросил Баррик. — Ты все время говоришь о нем. А я по-прежнему ничего о нем не знаю».
«Ворон зовет его Джеком Чейном. Джикуйин обладает могуществом, древним могуществом, и теперь, когда Кул-на-Квар утратил так много…»
Баррик вновь не сумел ухватить мысль своего собеседника. В его сознании промелькнул туманный образ, непостижимым образом соединивший понятия «сияние», «музыка» и «язык».
«Разумеется, Джикуйин сознает свою силу, — продолжал Джаир. — Иначе его песнь не звучала бы за пределами его владений, на свободных землях».
Баррик окончательно сбился с толку. К тому же у него отчаянно ныла рука — здешняя сырость не шла ему на пользу — и болело ребро, поврежденное при падении. Но молчаливый Джаир проявлял необычную словоохотливость, и Баррик, не желая упускать возможности узнать хоть что-нибудь, продолжал расспросы.
«Ты говоришь, он обладает могуществом. Но в чем заключается его могущество? Он тоже король, как тот слепец, о котором ты рассказывал?»
«Нет. Древнее могущество не имеет ничего общего с королевской властью. Джикуйин — отпрыск богов, хотя и незаконный. Таких отпрысков было множество, но в годину Великой Крови мы одержали над ними победу. Некоторые из них оказались слишком умны или слишком сильны, они нашли убежище в пещерах или на высоких горах. Джикуйин — один из них».
«Так он потомок богов? И он нас преследует?»
У Баррика внезапно зазвенело в ушах, перед глазами все поплыло, лес вокруг превратился в бесформенную зеленую массу. Принц судорожно вцепился в поводья, чтобы не упасть с седла. Когда головокружение прошло, он почувствовал, что Джаир придерживает его за пояс.
— Все хорошо, все хорошо… — громко произнес Баррик и лишь потом заметил, что Вансен и ворон смотрят на него во все глаза.
Принц думал, что они с Джаиром оставили спутников далеко позади, а те, оказывается, ехали совсем рядом. Казалось, во время приступа дурноты время для Баррика остановилось, дав Вансену возможность нагнать его.
«Если этот… пресловутый Джек Чейн охотится за нами, не лучше ли повернуть назад?» — продолжил безмолвный разговор Баррик, окончательно придя в себя.
«Не думаю, что он охотится именно за нами, — ответил Джаир. — Он не послал бы в погоню простых длинноголовых, если бы знал, что им предстоит встреча с таким противником, как я».
Слова Джаира были исполнены гордости и высокомерия, но в них чувствовалась также и печаль.
«Джикуйин никак не мог узнать, что я получил… тяжкое увечье».
«Но разве ты получил тяжкое увечье?»
Воин сумеречного племени не успел ответить, а Баррик уже почувствовал, что его собеседника охватили горечь и стыд. Принц не видел лица Джаира — впрочем, оно было бесстрастным, как всегда, — но понял, что это неприятная тема.
«Когда преследователи набросились на меня, я упал. Упал и ударился головой о камень. Они нанесли мне несколько сильных ударов. После этого я… ослеп».
Признание Джаира привело Баррика в полное недоумение. Но вскоре он догадался, что в понятие «слепота» собеседник вкладывает какой-то иной, непонятный смысл.
«Почему ты говоришь, что ослеп? Ты же прекрасно видишь?»
«Только глазами».
Пока Баррик ломал голову над новой загадкой, их вновь нагнал Феррас Вансен. Впрочем, приблизиться к ним вплотную капитан не мог, ибо его конь испытывал трепет перед лошадью из страны теней и даже на стоянках старался держаться от нее как можно дальше.
— Ваше высочество, вы здоровы? — с тревогой осведомился капитан гвардейцев. — Я видел, вы едва не упали с седла.
— Оставь меня в покое, — отмахнулся Баррик, не желавший прерывать увлекательный безмолвный разговор ради шумной грубой болтовни с этим… простолюдином.
«Может, он и простолюдин, но он отправился с тобой в опасное путешествие, хотя это вовсе не входило в его обязанности, — напомнил принцу внутренний голос, принадлежавший ему самому, а не Джаиру. — Он прекрасно знал, что в этом проклятом месте добра не жди. Но все же не оставил тебя в одиночестве».