Страница 181 из 211
Уже шагая к выходу из пещеры, Баррик обернулся и увидел, что полубог по имени Джикуйин возвышается над морем пламени. Оглушительный хохот монстра звучал так, что грозил разорвать на части его же собственную голову. В руках у гиганта извивался Джаир. Могучие длани Джикуйина уже переломали все кости воина сумеречного племени, но тот продолжал наносить удары копьем, целясь в сердце противника. При каждом новом ударе из груди полубога извергались потоки черной крови, но он только громче смеялся, словно не чувствовал ни малейшей боли.
— НАПРАСНО СТАРАЕШЬСЯ, СЛИЗНЯК! — ревел гигант. — В МОИХ ЖИЛАХ ТЕЧЕТ БОЖЕСТВЕННАЯ КРОВЬ СВЕРОСА! Я МОГУ УТОПИТЬ В СВОЕЙ КРОВИ ВСЕ ТВОЕ ЖАЛКОЕ ПЛЕМЯ И ОСТАТЬСЯ В ЖИВЫХ!
Джаир не отвечал ни слова и продолжал колоть копьем грудь, лицо и руки Джикуйина, безуспешно пытаясь ослабить железную хватку.
— ТЫ НАПРАСНО НАДЕЕШЬСЯ, ЧТО МАЛЬЧИШКА СУМЕЕТ УЛИЗНУТЬ! Я СХВАЧУ ЕГО, КАК КОШКА ХВАТАЕТ ПРИДУШЕННУЮ МЫШЬ! — хохотал Джикуйин. — А ПОТОМ Я ПРОЛЬЮ ЕГО КРОВЬ И ВОЙДУ В ЧЕРТОГ КЕРНИОСА!
Баррик понимал, что ему надо бежать. Если он потеряет время, жертва Джаира окажется напрасной. Но тут внимание принца привлек свет факелов, метавшийся у самого выхода из пещеры. Несколько гномов — низкорослых согбенных существ, отдаленно напоминавших фандерлингов, — тащили по коридору тяжелую груженую повозку. Поначалу Баррик решил, что там трупы, но пригляделся и увидел, что на повозке стоят бочки, обложенные соломой.
На одной из бочек восседал бородатый гном. Он не обращал ни малейшего внимания на воцарившийся в пещере хаос. Взгляд его был устремлен в пустоту и выражал лишь желание добраться до цели длинного томительного пути.
— Я ОБРЕТУ МОГУЩЕСТВО ПОВЕЛИТЕЛЯ ЗЕМЛИ! — прогрохотал Джикуйин, почерневший от крови, что струилась из бесчисленных ран. — ВЕСЬ ТВОЙ НАРОД ПРЕВРАТИТСЯ В ГОРУ ТРУПОВ, ИЗ КОТОРЫХ Я ВЫЛОЖУ ПОСМЕРТНУЮ ЭПИТАФИЮ. ЗНАЕШЬ, ЧТО Я ТАМ НАПИШУ?
«Позаботься лучше об эпитафии самому себе, безумец. — Беззвучный голос Джаира был так слаб, что Баррик с трудом разобрал его. — Думаю, лучше всего подойдет вот это: „Его погубила непредусмотрительность“».
С этими словами безликий воин взмахнул копьем и нанес мощный удар, распоровший шею монстра. Джикуйин злобно взревел. Однако это увечье причинило полубогу не больше вреда, чем все предыдущие. Джаир, не вынимая копья из раны, подтянулся на нем и обхватил голову Джикуйина руками и ногами. Полубог издал грозный рык, похожий на грохот взрыва, сделал несколько исполинских шагов и приблизился к воротам.
В это время гномы, толкавшие телегу, не смогли ее удержать, и она покатилась по склону, с каждым мгновением набирая скорость. Вместо того чтобы спрыгнуть, возница отчаянно замахал факелом и уронил его на солому. Солома мгновенно вспыхнула, и повозка превратилась в громадный костер. Она катилась прямиком на гиганта, который яростно мотал головой, пытаясь стряхнуть врага, не подозревая о новой опасности. Однако Джаир вцепился в него, как клещ.
Наконец Джикуйину удалось оторвать от себя Джаира, вывернув ему суставы. Руки воина из страны теней безжизненно повисли, онемевшие пальцы выпустили копье. Джикуйин опять взревел, на этот раз торжествующе. Горящую повозку он по-прежнему не замечал. Баррик, с замиранием сердца наблюдавший за схваткой, догадался, что горящие бочки набиты порохом.
— Я ПРОГЛОЧУ ТЕБЯ ЗАЖИВО, ЖАЛКАЯ БУКАШКА! — пророкотал полубог.
«Смотри не подавись. — Разорванная кожа, прикрывавшая второе лицо Джаира, обнажила его крошечный рот, искривленный в издевательской ухмылке. — Погляди-ка туда».
Баррик увидел, что лицо Джикуйина мгновенно изменилось, едва полубог увидел полыхающую телегу. В следующую секунду пещеру охватила огненная буря, снопы пламени взметнулись под своды, сотрясавшиеся от грохота. В голове у Баррика пронеслась последняя мысль Джаира То была насмешка над побежденным врагом, слишком поверившим в свое могущество. Не оглядываясь назад, падая и спотыкаясь, принц устремился вверх по склону. Он чувствовал, что сознание воина сумеречного племени гаснет, как догорающая свеча.
Беглеца сопровождали пронзительные крики гномов, упустивших повозку. Начавшееся светопреставление вывело их из сонной апатии. Неистовый грохот взрывов, многократно повторенный эхом, перекрыл новый, еще более мощный звук — это обрушились своды пещеры. Огромные камни срывались с мест и падали, громыхая, как небесные барабаны. Несчастные гномы, против желания ставшие виновниками катастрофы, метались, как испуганные крысы. Баррик, накрытый взрывной волной, упал на колени и закрыл голову руками.
А камни потоком низвергались вниз, в пещеру, ставшую могилой жестокого полубога, его приспешников и рабов. Ворота в обитель бога Керниоса вновь были плотно запечатаны — быть может, навсегда или на ближайшую тысячу лет.
Глава 38
Перед сверкающим взором
Даже боги плачут, когда вспоминают о Теомахии — кровопролитной войне между кланом трех небесных братьев и темным кланом Змеоса по прозванию Рогатый. Самые лучшие пали в сражении и навсегда исчезли. Их славные деяния остались в веках, ибо честь богов стала высоким примером для людей, стремящихся снискать их любовь.
Никогда в жизни Пелайя не видела ничего подобного. Даже в самых страшных ночных кошмарах, когда оживали кровожадные чудовища из няниных сказок, девочка не испытывала такого ужаса и безысходности.
Небо над Иеросолем почернело, словно на город надвигалась сильнейшая гроза. Но то были не грозовые облака, а завеса дыма: она скрыла солнце и не давала ему выглянуть вот уже три дня. Большая часть квартала Фонтанов и гавани Краба была охвачена пожарами. Из окон фамильного особняка, расположенного недалеко от Сухопутного рынка, Пелайя видела багровое зарево. Это жуткое завораживающее зрелище притягивало девочку, языки пламени казались ей лепестками дивных цветов, распустившихся по всему городу. В кварталах около дамбы ядовитый желтый туман, испускаемый горящей серой, проникал в дома и выгонял оттуда жителей. Пелайя слышала, как отец сказал одному из слуг, что выдумка с серой оказалась на редкость удачной для автарка и несчастливой для города. Из-за удушливых испарений окрестности Нектарийской гавани совершенно опустели, и большая часть улицы Фонарей погрузилась в мертвое молчание, нарушаемое лишь топотом солдат — они перебегали от укрепления к укреплению, в зависимости от целей вражеской атаки. Несомненно, близился конец света, который постоянно возвещали так называемые пророки, проповедовавшие на площадях перед маленькими церквями. Но кто мог подумать, что эти оборванные завшивевшие безумцы говорят правду?
— Немедленно закрой окно, Пелайя! — раздался у нее за спиной голос сестры. — Ты напустишь ядовитого дыма и погубишь нас всех!
Испуганная Пелайя поспешно опустила раму, едва не прищемив пальцы. Затем она повернулась к сестре, чтобы резко ответить, но сердитые слова застыли у нее на губах. Телони выглядела растерянной и несчастной, лицо ее было бледным, как гипсовая маска.
— Зря ты так боишься, — проронила Пелайя. — Ядовитый дым сюда не долетит. Он стоит над дамбой, а ветер дует с другой стороны. Нам ничего не угрожает.
— А что ты там высматриваешь? Зачем вообще смотреть… на это?
Лицо Телони исказила гримаса отвращения. Можно было подумать, что на улице за окном бродил какой-нибудь уродливый нищий, и Телони поражалась бестактности сестры, которая беззастенчиво глазела на обиженное природой создание.
— Зачем смотреть, спрашиваешь? — возмутилась Пелайя. — Затем, что идет война, и я хочу знать, что происходит!
Пелайя никак не могла объяснить поведение матери и старшей сестры. Обе старательно делали вид, будто никакой войны не существует. Маленький Кирил отказывался следовать их примеру — мальчуган не выпускал из рук деревянный меч, сражаясь с воображаемыми полчищами врагов.
— Тебя это совсем не волнует?