Страница 182 из 211
— Конечно волнует. — Глаза Телони наполнились слезами. — Но мы ничего не можем изменить. И совершенно ни к чему растравлять себя попусту.
Пелайя, не слушая сестру, вновь подошла к окну, подняла раму и высунулась так далеко, что чуть не упала. Сердце девочки испуганно замерло, когда она представила, как упадет вниз, на булыжники внутреннего двора.
Телони тихо охнула и схватила сестру за руку, пытаясь оттащить от окна.
— Не мешай, Тели. Лучше посмотри сама. Я покажу тебе, чем сейчас занят наш папуля.
— Не хочу я ничего видеть. И тебе не дам. Все равно ты ничего не понимаешь в сражениях. Ты всего лишь девочка, к тому же младше меня.
— Я все прекрасно понимаю. В отличие от тебя, я не пропускаю мимо ушей то, что говорит папуля и другие взрослые.
Пелайя подняла раму как можно выше и подперла ее деревянной палкой, чтобы освободить руки.
— Вон, смотри туда, на Фонтанные ворота! В этом месте пушки автарка пытаются пробить в стене брешь. Но папуля не позволит им это сделать. Как только он понял, что задумали враги, он приказал за первой стеной возвести еще одну.
— Еще одну стену? Но если пушки сумеют разрушить первую стену, они разрушат и вторую.
— Возможно, так и будет. Но к тому времени солдаты построят третью стену… потом четвертую… и так далее. Автарк останется ни с чем.
— Правда? — Во взгляде Телони мелькнуло облегчение. — А если враги сделают подкоп под стеной? Кирил говорит, воины автарка копают быстро, как кроты, и, если захотят, мигом пророют туннель от гавани до нашего сада.
— Нашла кого слушать! — презрительно округлив глаза, воскликнула Пелайя. — Кирил болтает что в голову придет. Со страху ты забыла, что ему всего семь лет.
— Но разве это неправда?
— Погляди лучше сюда. — Пелайя указала на диковинное сооружение, стоявшее на ближайшей к ним крепостной стене. — Знаешь, что это такое? Машина для метания камней. Она может бросать здоровенные камни — такие же большие, как снаряды автарка. Когда папа и его помощники заметят, что враги роют туннель, они метнут в них парочку камней, и от тех останется мокрое место.
— Они будут метать камни… прямо в людей?
Пелайя насмешливо фыркнула. Кажется, эта дурочка собралась проливать слезы по неприятельским солдатам.
— А как же иначе? Какой прок от камней, если они летят мимо цели?
— Очень хорошо, — кивнула Телони. Она и не думала плакать, напротив, в ее глазах появился довольный блеск. — Но откуда ты все это знаешь, Пелайя?
— Я же сказала — надо слушать, о чем говорят взрослые. Кстати, из их разговоров я поняла, что солдатам автарка не удастся прорыть туннели незаметно. Папуля их перехитрит. При помощи гороха.
— Какого еще гороха?
— Самого обычного сушеного гороха. Папа приказал своим людям врыть в землю вдоль стен барабаны и насыпать на них сушеного гороха. Если кто-то начнет копать около этих барабанов, горошины будут подпрыгивать. Поднимется шум, мы сразу все поймем и угостим врагов каменюками и кипящим маслом.
— Но у автарка так много солдат!
— Это ему не поможет. Наша цитадель неприступна, разве ты не знаешь? Никогда и никому не удавалось взять Иеросоль, так говорит папа. Будь у старого императора наследник, Лудис Дракава ни за что не вошел бы в цитадель. Это любому дураку известно. Совет двадцати семи боялся автарка, поэтому принял решение распахнуть ворота перед Дракавой.
— А вдруг сейчас этот самый совет примет решение распахнуть ворота перед автарком? Вдруг он предложит им выгодную сделку?
Пелайя покачала головой.
— Жадности членам совета не занимать, об этом все знают. И жестокости тоже. Но из ума они пока не выжили. Автарк славится тем, что никогда не выполняет своих обещаний. Как только он окажется в городе, он вздернет их на виселицы и оставит на съедение воронам.
Когда Пелайя думала о грозном и неведомом автарке, она вспоминала героя детских сказок — гиганта по имени Каменный Башмак, злобное создание, способное проглотить человека заживо и выплюнуть кости. Девочка очень хотела успокоить сестру, скрывая собственные страхи под маской невозмутимого спокойствия, и при этом понимала: конец света стремительно приближается. Пелайя вытащила палку, подпиравшую окно, и опустила раму.
— Идем, поможем маме. Мне надоело здесь торчать!
— Нет, нет, давай еще посмотрим! — горячо попросила Телони. — Я хочу своими глазами увидеть, как солдат автарка будут забрасывать камнями и поливать кипящим маслом.
Пелайя твердила полуденную молитву, когда ее пронзила внезапная догадка. Клубы ядовитого дыма, потоки горячей смолы и снаряды, извергаемые пушками автарка, заставили лорда-протектора и его советников покинуть дворец и перебраться в более безопасное место — дворец Сокровищ, расположенный на площади Владык. Но никто ни словом не обмолвился о том, что остальные обитатели дворца тоже нашли новое пристанище. А это означало, что король Олин по-прежнему там, под непрерывным пушечным огнем.
Ни один из слуг не смог сказать девочке, где искать графа Перивоса. Пелайя попыталась узнать это у матери, но та, охваченная тревогой за мужа, в ответ на ее расспросы разразилась слезами. Она не имела понятия, где сейчас граф, не знала даже, жив он или мертв. Пелайя слонялась по дому и пыталась отвлечься, но ее мысли упорно возвращались к Олину Эддону. Судя по всему, никого, кроме нее, участь пленного короля не волновала. Она вновь направилась к матери, чтобы поделиться с ней своими переживаниями. Но Айона Акуанис всю ночь провозилась с младшим ребенком, плохо засыпавшим на новом месте, и задремала прямо в детской.
Пелайя пристально вгляделась в лицо матери. Сейчас, когда сон заставил ее забыть о тревогах, она выглядела такой молодой и прекрасной. Лишать ее недолгих часов отдыха было бы слишком жестоко. Пелайя на цыпочках вышла из детской, отправилась в комнату матери, села за стол и принялась писать письмо. Если бы сестра Лирис увидела, какие красивые ровные строки выходят из-под пера девочки, она гордилась бы своей ученицей. Впрочем, замысел Пелайи не привел бы ее наставницу в восторг. Закончив письмо, Пелайя запечатала его воском с материнской печатью.
Затем она пошла в буфетную, где Эрил пытался отдавать распоряжения трем растерянным слугам. В доме царила полная неразбериха — семья никогда не переезжала в городской особняк в это время года, и слуги не успели приготовиться к прибытию хозяев.
— Будь любезен, отнеси это письмо в крепость, — произнесла Пелайя как можно более властно. — А потом тебе придется кое-кого сюда доставить.
Взгляд Эрила выразил наивысшую степень изумления, какую слуга мог позволить себе в разговоре с хозяйской дочерью.
— Вы хотите, чтобы я сходил в крепость, юная госпожа? Но это слишком опасно. Что вам так срочно понадобилось? Кажется, мы захватили все необходимое.
— Я не говорила, что ты должен доставить сюда кое-что, — отрезала Пелайя. — Я сказала — кое-кого. Речь идет об очень важном узнике, короле другой страны. Лорд-протектор оставил его в крепости на верную погибель.
— Если дело касается особы королевских кровей, я не могу его сопровождать. По крайней мере, пока не получу приказа от вашего отца, — заявил Эрил непререкаемым тоном старого слуги, привыкшего ждать подвоха от юных барышень, чьи распоряжения обычно вызваны пустыми прихотями.
— Я тебе приказываю!
— Вот как? Может, мне стоит сходить к графине Айоне и спросить, подтвердит ли она ваш приказ?
— Мама очень устала и сейчас спит. Не надо ее беспокоить. Прошу тебя, Эрил, не упрямься! — взмолилась Пелайя. — Папа знает этого человека и ценит его. Он будет очень рад, если мы с тобой его спасем.
Эрил прижал ко лбу ладони с мученическим видом жреца, которого всуе отвлекают от общения с богами.
— Значит, юная госпожа, вы хотите, чтобы я рисковал жизнью ради спасения чужеземного узника? Не знал, что вы так жестоки. Думаю, мы поступим благоразумно, если дождемся возвращения хозяина. Пусть он сам распорядится на этот счет.