Страница 10 из 90
В отличие от фронта Ватутина, 2-й Украинский фронт не формировал новых соединений для предстоящей операции. 4-я гвардейская и 53-я армии получили задачу по прорыву немецкой обороны, с тем чтобы ввести в пробитые в ней бреши 5-я гвардейскую танковую армию. Однако считалось необходимым использовать некоторое количество танков танковой армии и в исходных атаках. В связи с этим подразделения двух танковых корпусов были подчинены 53-й армии, которая была очень слабой в части бронетехники, имея лишь 21 танк[44].
Хотя в 53-й армии не хватало танков, она обладала мощной артиллерией. Помимо дивизионной артиллерии в ее состав входили пять артиллерийских бригад, одна минометная бригада, один артиллерийский и один минометный полк. Армия имела 611 артиллерийских стволов калибром выше 45 мм и 467 минометов калибром выше 82 мм, а также более 300 установок реактивных минометов. 4-я гвардейская армия была немного хуже оснащена артиллерией, но тем не менее две армии обладали значительной огневой мощью, большая часть которой была направлена против 389-й пехотной дивизии[45].
5-ю гвардейскую танковую армию предполагалось ввести в прорыв, который должна была создать 53-я армия, и направить ее на Шполу и Звенигородку. Сражение вокруг Кировограда дорого стоило армии. На текущий момент она состояла из трех танковых корпусов: 18-го, 20-го и 29-го. Число танков в армии известно неточно. 21 января танковая армия располагала 156 танками и самоходными орудиями плюс 91 единица бронетехники нуждалась в ремонте. На восстановление этой техники были затрачены немалые усилия, вероятно, около половины из них к началу операции были уже отремонтированы[46].
На самом деле Конев хотел задействовать в операции по окружению немецкой группировки свои наиболее опытные армии — 5-ю гвардейскую армию Жадова и 7-ю гвардейскую армию Шумилова, но вывести их с занимаемых под Кировоградом позиций и перебросить на западное крыло фронта за время, отведенное на подготовку к операции, оказалось невозможно[47].
Важной частью советского планирования стала операция по дезинформированию противника, проведенная силами 2-го Украинского фронта. Использование макетов танков, ложных артиллерийских позиций и складов вместе с ложным радиообменом имели целью создать иллюзию сосредоточения существенных сил к западу от Кировограда. К этому следует добавить демонстрацию шума двигателей, полевых работ, следов от танковых гусениц и прочие меры, призванные усилить впечатление. В то же время реальное сосредоточение сил тщательно скрывалось. Все эти мероприятия проводились между 19 и 24 января[48] в надежде побудить немцев сместить свои силы, в частности резервы, слишком далеко на юг.
Неудивительно, что советские источники признают этот обман удавшимся. Кажется, это верно лишь отчасти. Например, исследование советского Генерального штаба утверждает, что «немцы держали все свои танковые дивизии вдоль кировоградского направления»[49]. Однако и 11-я, и 14-я танковые дивизии были выведены оттуда и отправлены в район Новомиргорода, находившийся на действительном направлении советских атак.
Журнал боевых действий 8-й армии также ясно показывает, что командование армии больше волновала реальная угроза, а не демонстративная. 22 января оно обсуждало «сосредоточение главных сил противника и подготовку к наступлению» в районе Красноселки, рассматривая их как подтвержденный факт. Советские ложные приготовления были замечены, но они упоминаются лишь в предложении: «Масштаб происходящей перегруппировки противника на южном крыле пока не определен».
В 8:20 утра 23 января из LII армейского корпуса (на южном крыле армии) сообщили: ведут артиллерийский обстрел мест сосредоточения противника на прямой наводке. Возможно, это было вызвано советскими ложными приготовлениями. Также сообщалось об интенсивном движении техники перед фронтом LII армейского корпуса. Однако, подводя итоги дня 23 января, можно сказать, что 8-я армия ожидала главного удара советских войск в районе Красноселка — Баландино.
Утром 24 января XXXVII танковый корпус сообщил об интенсивном движении на дорогах, ведущих на север, с советской стороны фронта, в районе Пенькино — Владимирова к северо-западу от Кировограда. Это наблюдение также могло быть связано с советскими демонстративными мероприятиями, но в целом внимание немцев было сфокусировано на районе восточнее Капитановки.
Не только советские мероприятия по введению противника в заблуждение давали гораздо меньшие результаты, чем от них ожидали. В начале войны на востоке Люфтваффе быстро завоевало господство в воздухе. Однако число самолетов, которыми располагали немцы на Восточном фронте, было небольшим, и Люфтваффе не давало того эффекта, который был достигнут в кампании 1940 года на Западе. Меньшее число самолетов, задействованных в операции «Барбаросса» вместе с большим размахом наземных операций, не позволило Люфтваффе достичь большего, чем местные успехи. Изначально это компенсировалось слабостью авиации Красной армии, но со временем советская воздушная мощь возрастала. Тем не менее даже к началу операции «Цитадель» немцам удалось добиться местного превосходства в воздухе. Но усиливающиеся бомбардировки со стороны союзников вынудили Люфтваффе задействовать все больше частей истребительной авиации для защиты территории Германии, оставляя на Восточном фронте все меньше истребителей. Тем временем советские военно-воздушные силы крепли.
В начале 1944 года основной задачей воздушных сил обеих сторон на Восточном фронте стала поддержка наземных сил всевозможными способами. И тактика, и самолеты приспосабливались к такому роду боевых действий. В преддверии наступления Ротмистров настаивал на организации эффективных действий авиации на стадии прорыва немецкой обороны. Была запланирована короткая артподготовка, а по выявленным огневым позициям противника должны были наносить удары группы, включающие от четырех до восьми самолетов. Замысел Ротмистрова был хорош, но существенную неопределенность в него вносил один фактор: погода. Туманы легко могли закрыть важные участки поля боя, что сделало бы невозможной поддержку с воздуха. Низкая облачность могла иметь такие же последствия. При планировании приходилось учитывать вероятность полного отсутствия воздушной поддержки[50].
При формировании стратегии готовящегося наступления советскому командованию приходилось принимать во внимание важность грамотной организации снабжения. Ожидавшееся упорное сопротивление немцев потребовало бы повышенного расхода боеприпасов, а сопутствующее замедление продвижения привело бы к увеличению потребления топлива. Также могло оказаться необходимо перенаправить подкрепления в ключевые точки немецкой обороны. Дороги на территории России и Украины обычно были немногочисленны и плохи, поэтому важные операции часто требовали существенных усилий по улучшению дорожной сети. Корсунь-Шевченковская операция не была исключением, и советские инженерные войска трудились над улучшением дорог до уровня, позволяющего пропускать интенсивные транспортные потоки. В частности, в районе, который занимал 2-й Украинский фронт, было сконцентрировано большое количество войск, вызвавшее большую нагрузку на дорожную сеть. У саперов фронта было всего несколько дней, чтобы укрепить и расширить имеющиеся дороги и проложить новые. Например, 35-километровую дорогу для нужд 5-й гвардейской танковой армии пришлось построить за четыре дня[51].
44
Корсунь-Шевченковская операция, с. 8, 18, 172; Studies on Soviet Combat Performance, с. 28–30.
45
Корсунь-Шевченковская операция, с. 172.
46
Корсунь-Шевченковская операция, с. 126, 127, 172.
47
И.С. Конев. Записки командующего фронтом. — М.: Воениздат. 1982, с. 98.
48
Корсунь-Шевченковская операция, с. 15–17.
49
Корсунь-Шевченковская операция, с. 15.
50
Корсунь-Шевченковская операция, с. 127.
51
Корсунь-Шевченковская операция, с. 147.