Страница 11 из 180
Принесли меню. Бэзил заказал салат и крекеры, объяснив, что он себя лучше чувствует, когда легко поест.
— Сэт трудится очень много, но он работает больше над совершенствованием своих познаний, чем над совершенствованием психиатрии. Я же… экстравагантен. Так говорят они. Но в основном я прав. Наше общество — это самая стабильная структура в истории и у нее нет тенденции к изменению. Это причина всех психических заболеваний. Мы должны сражаться с ними яростно, сняв перчатки.
Вэйлок, занятый котлетой и кресс–салатом, кивнул.
— Они говорят, что я экспериментирую с пациентами, как с морскими свинками, — пожаловался Бэзил. — Это не так. Я просто пробую разные системы терапии. И это могло бы осуждаться всеми, если бы не приносило результатов. Но… ха, ха, ха, — засмеялся он, зажимая рот рукой, — к их великому огорчению, моим пациентам становится лучше. Некоторых я даже выписал. Кто больше всех вызывает зависть, как не дерзкий и удачливый выскочка? — Он хлопнул Вэйлока по плечу. — Я так рад, что ты со мной, старина! Кто знает, может, мы вместе пробьемся в Амаранты? Неплохая игра, да?
После ленча Бэзил провел Вэйлока в покой 18 и оставил его. Вэйлок без особого энтузиазма пошел вдоль ряда кроватей, впрыскивая под кожу и в кровь витамины и тонизирующее.
Он думал о больных. 36 мужчин — и всех их сюда привел слоп. Причина их психоза не составляла никакой тайны. Здесь они доживут до того момента, когда за ними придет черный лимузин.
Вэйлок шел, всматриваясь в пустые лица. У каждой кровати он спрашивал себя: «Как лечить этих несчастных?»
Он остановился у постели, где лежал щуплый человек с закрытыми глазами. Вэйлок прочел на табличке имя и фил. Олаф Джеремски, Ведж. Там были еще какие–то значки, но он их не понял.
Вэйлок коснулся щеки человека.
— Олаф, — мягко сказал он. — Проснись. Ты здоров. Олаф, ты здоров, ты можешь идти домой.
Лицо Олафа Джеремски оставалось таким же безжизненным. Ничто не шевельнулось в нем.
— Олаф Джеремски, — строго сказал Вэйлок, — твоя линия жизни пересекла горизонталь. Теперь ты Серд. Поздравляю, Олаф. Ты — Серд.
Лицо не изменилось. Закрытые веки не дрогнули. Но Вэйлоку показалось, что какое–то выражение мелькнуло на лице Олафа.
— Олаф Джеремски! Серд! Олаф Джеремски! Серд! — громовым голосом вскричал Вэйлок. — Олаф Джеремски, теперь ты Серд!
Но едва заметное проявление жизни снова скрылось под маской бесконечной меланхолии.
Вэйлок отошел, хмурясь, посмотрел на безжизненную маску. Затем он снова наклонился к Олафу.
— Жизнь! — прошептал он. — Вечная жизнь! Жизнь, жизнь!
Лицо оставалось меланхолически спокойным. Лишь глубокая печаль пришла откуда–то изнутри, но и она быстро угасла, как последний отблеск солнца на закате. Вэйлок наклонился ниже.
— Смерть! — жестко произнес он.
Смерть — самое страшное слово, запрещенное в употреблении.
— Смерть! Смерть! Смерть! — снова прокричал Вэйлок.
Вэйлок смотрел в лицо Олафа. Оно оставалось спокойным, но из глубины на поверхность стало подкатываться что–то жуткое. Вэйлок отступил назад, не отрывая взгляда от больного.
Глаза Олафа внезапно открылись. Они поворачивались то вправо, то влево, затем зафиксировались на Вэйлоке. Глаза горели дьявольским огнем. Губы растянулись в зловещем оскале. В груди его что–то стало клокотать, рот открылся, и Олаф издал дикий вопль. Легко, без всяких усилий он вскочил с кровати. Руки его протянулись к горлу Вэйлока, но тот успел отскочить. Спиной он ощутил металлические прутья клетки. Она автоматически захлопнулась.
Джеремски шел вперед, вытянув руки. Вэйлок закричал и ударил по рукам безумца, но это было все равно что бить по стальным трубам.
Вэйлок изо всех сил оттолкнул Джеремски, схватился за прутья клетки и закричал:
— На помощь!
Джеремски снова бросился на него. Вэйлок попытался увернуться, но маньяк схватил его за пиджак. Вэйлок упал на пол, увлекая за собой Джеремски. Тот висел у него на спине, как клещ. Вэйлок перевернулся на спину и выскользнул из пиджака, оставив его в руках Олафа. Вэйлок бросился за кровать, громко взывая о помощи. Джеремски., дико хохоча, кинулся за ним. Гэвин юркнул под кровать. Джеремски остановился, чтобы в момент изодрать пиджак в клочья, затем заглянул под кровать. Вэйлок забился подальше, чтобы маньяк не мог дотянуться. Джеремски бросился под кровать, чтобы схватить его с другой стороны, но Вэйлок успел откатиться на противоположную сторону. Началась смертельная игра. Джеремски, как кузнечик, прыгал с одной стороны кровати на другую, а Вэйлок перекатывался под кроватью.
Затем Джеремски вскочил на кровать и замер. Вэйлок оказался в ловушке. Он не знал, куда ему откатываться, а лежа в центре, он был в зоне досягаемости и с той, и с другой стороны.
Он услышал голоса, звуки шагов.
— Помогите! — завопил он. Он увидел ноги Сэта Каддигана. — Я здесь!
Ноги остановились возле клетки.
— Этот маньяк хочет задушить меня! — крикнул Вэйлок. — Я не могу сдвинуться с места!
— Спокойно, — сказал Каддиган.
Появились еще чьи–то ноги. Клетка открылась. Джеремски завопил и бросился в коридор, но его тут же схватили, одели смирительную рубашку, положили в постель.
Вэйлок выполз из–под кровати. Он встал, поправляя одежду, а Каддиган сделал впрыскивание больному. Тот вытянул руки вдоль тела и замер в полной неподвижности. Каддиган повернулся к Вэйлоку, кивнул ему и вышел из зала.
Вэйлок бросился за ним, затем остановился, взял себя в руки и продолжал путь спокойно, не торопясь. Каддиган сидел в кабинете и занимался бумагами. Вэйлок опустился в кресло, пригладил волосы.
— Довольно неприятное ощущение.
Каддиган пожал плечами:
— Тебе еще повезло, что Джеремски слабак.
— Слабак! Да у него руки, как железо! Я еще никогда не встречал такой силищи.
Каддиган кивнул, усмехнулся:
— Возможности маньяков чудовищны. Они разбивают все наши представления о механике человеческого тела. Но есть и другие феномены. — Голос его стал по–лекторски монотонным. — Например, и в древности, и сейчас существуют люди, способные ходить босиком по огню.
— Да, я знаю.
— Я сам видел человека, который мог управлять полетом птиц, заставляя их лететь туда, куда хочет он. Ты можешь в это поверить?
— А почему нет?
Каддиган кивнул.
— Ясно одно. Некоторые личности способны регулировать в своем организме проявление таких сил, которые мы даже распознать не можем. Олаф Джеремски становится в шесть раз сильнее, чем обычно. Но он еще довольно слабенький. У нас есть два силача: Максимилиан Герцог и Фидо Веделиус. — Улыбка искривила губы Каддигана. — Должен предупредить — а именно к этому я вел разговор, — что очень опасно возбуждать наших клиентов, какими бы мирными они ни казались.
Вэйлок промолчал. Каддиган откинулся на спинку кресла, сжал пальцы.
— Должен сказать, что на сегодня я блокирую твой лист прогресса и не выставлю высокий балл. Я не знаю, как ты попал в такую ситуацию, да и знать не хочу.
Вэйлок открыл рот для ответа, но промолчал.
Каддиган поднял руку.
— Может, ты считаешь Бэзила Тинкопа образцом для подражания? Если так, то получше планируй свои действия. А еще лучше: изучи секрет его поразительного везения.
— Я думаю, ты неправильно понимаешь ситуацию.
— Возможно, — насмешливо сказал Каддиган. — Но думаю, что ты и Бэзил — приверженцы того метода в психиатрии, который можно назвать методом Молота и Наковальни.
— Твой юмор весьма тонок.
Бэзил вошел в комнату, посмотрел на обоих.
— Этот старый шакал Каддиган снова скрипит? Когда я впервые оказался здесь, то мне постоянно приходилось выслушивать его. Я думаю, что пробился в Веджи только для того, чтобы избавиться от его нравоучений.
Каддиган промолчал, и Бэзил обратился к Вэйлоку:
— Значит, у тебя уже было боевое крещение?
— Чепуха, — ответил Вэйлок. — Теперь я буду осторожнее.
— Правильно, — сказал Бэзил. — Только так.