Тень свободы

– Осия, как ты думаешь, что стало причиной такой напряжённости? – Прямо взглянув на Симпкинса, поинтересовалась Каплан, и тот пожал плечами.

– Мэм, не могу сказать ничего определённого. Судя по накалу сражений в последней войне, эти люди столь же неблагоразумны как мы, грейсонцы, были прежде, до того как выслали Истинных на Масад, но в случае Сэлташа, мне кажется, религия не являлась причиной противостояния. Единственное, что можно сказать наверняка, это то, что эти две стороны, очевидно, ненавидели друг друга в течение долгого времени, и похоже, что накал ненависти достиг того уровня, когда им, простите за выражение, стало насрать на то, какое оружие применить и что после этого будет с планетой.

– М-да, звучит чертовски многообещающе, – вздохнул лейтенант Винченцо Фонзарелли.

– Всё может быть не так плохо, Винченцо, – с лёгкой улыбкой возразила главному инженеру «Тристрама» Абигейль Хеарнс. Фонзарелли скептически посмотрел на неё, и та пожала плечами. – На самом деле нам совсем не нужно иметь дело с самими салташианцами, таким образом, не имеет значения, являются ли они столь же сумасшедшими как Истинные или… даже как грейсонцы, – в уголках губ Абигейль появились ямочки. – Всё, что нас должно волновать, это наличие присутствия УПБ в системе.

– Это обнадёживающая мысль, – язвительно заметила лейтенант Ванда О’Рейли. Обида офицера связи на карьерный рост Абигейль и (по её мнению) привилегированный статус той утихла – немного – но всё ещё терзала Ванду, и О’Рейли не так-то легко было отделаться от чувства противоречивости.

– Ванда, мне тоже хотелось бы избежать противостояния с солли, – мягко заметила Каплан мягко. – К сожалению, нам не пришлось бы отправляться в это путешествие если бы на том конце нас не ожидала бы встреча с солли, не так ли?

– Да, мэм, – признала очевидное О’Райли.

– Итак, Осия, что там с системной инфраструктурой? – Задала вопрос Каплан, вновь возвращая своё внимание астрогатору.

– Практически отсутствует, – на сей раз грейсонец заглянул в свои заметки. – Имеются кое-какие разработки полезных ископаемых в Призрачном Поясе между Сэлташ-Дельта и Гималаями, единственным газовым гигантом в системе, хотя значительная общая численность работающих и членов их семей – в сумме полмиллиона человек – заставляет задуматься. Также есть газообогатительная фабрика непосредственно на орбите Гималаев. Тем не менее, похоже, в системе практически не развита местная тяжёлая промышленность – имеется только одна платформа перегрузки, которую можно назвать грузовой – Станция Шон. И она же является единственной обитаемой орбитальной станцией Корицы.

– Осия, сколько на ней живёт народу? – В глазах Абигейль стояла тревога, и Симпкинс снова заглянул в свои записи.

– Почти четверть миллиона, – ответил он, и тревога в глазах Абигейль стала ещё заметней.

– Что тебя беспокоит, Абигейль? – Поинтересовалась Каплан, и Абигейль встряхнула головой.

– В основном то, что слишком много гражданских могут оказаться в зоне потенциальной угрозы, мэм, – пояснила она. – Я на миг представила себе, что если ситуация сложится по образу и подобию Моники?

Каплан пристально смотрела на неё несколько секунд, затем кивнула.

– Понимаю твою озабоченность… Но всё же давайте будем надеяться, что никто из нас на этот раз не будет настолько глуп, чтобы начать раскидываться ракетами.

– Да, мэм, давайте будем надеяться, – согласилась Абигейль, и Каплан снова обратилась к Симпкинсу.

– Надо полагать, нет никаких признаков того, что эта Станция Шон вооружена?

– По информации в наших базах – нет, мэм.

– Что ж, тогда учитывая неоднократно продемонстрированную солли способность облажаться везде, где требуется соблюдать процедуры [обеспечения секретности], я полагаю, что в этом случае мы можем надеяться на достоверность наших данных, – протянула Каплан.

Среди сидящих за столом раздались смешки, и Таллмен повернулся к своему командиру.

– Шкипер, похоже, разумен или нет этот Дуеньяс, мы узнаем только столкнувшись с ним?

– Это – самый трудный вопрос, не так ли? – По лицу Каплан мелькнуло подобие улыбки. – И, я боюсь, ответ будет положителен. Информация о нём ещё жиже, чем накопал Осия по системе в целом – только биоданные. Согласно этим данным, – она, выведя на экран копию отданных Мишель Хенке приказов по эскадре, воздела глаза к потолку, – официально, он не губернатор системы – там просто принято его так называть – но из того, что сказал Осия следует, что когда он говорит «прыгай», кто угодно на Сэлташе спрашивает лишь «как высоко».

– В общем, это всё, что я смог найти, мэм, – вставил Симпкинс. Капитан вопросительно задрала бровь, и он пожал плечами. – В соответствии с «Соглашением по поддержанию мира» на Пограничную Безопасностью была возложена ответственность за управлением внутрисистемным и межзвездным трафиком системы. Как вы понимаете, исключительно ради того, чтобы быть уверенными в том, что никто не выведет военные корабли в атакующую позицию. И, разумеется, УБП за эти услуги по обеспечению безопасности Сэлташа вынуждена была установить некоторую плату.

– И её размер?

– Примерно тридцать пять процентов… системного валового дохода, мэм, – мрачно отозвался Симпкинс, и губы Каплан сложились в тихом свисте. Это было круто даже для УПБ.

– Ты не знаешь, был ли этот уровень частью первоначального соглашения? – Задала она вопрос. – Или Дуеньяс и его предшественники «скорректировали» его в сторону увеличения взяток, когда получили контроль на местах?

– Мне жаль, мэм, но данных нет.

– Ничего, – Каплан покачала головой. – Ты фактически добился большего, чем я ожидала, учитывая то, насколько малозначителен – и как далеко от нас – этот Сэлташ. Я не думала, что ты сможешь столько накопать в нашей базе.

Улыбка Симпкинса продемонстрировала его удовольствие от комплимента, и капитан, ещё раз кратко ему улыбнувшись, вновь повернулась к Таллмену.

– Альвин, как я уже сказала, у нас нет полного психологического портрета Дуеньяс и мы не можем сделать хоть сколь-нибудь достоверные предсказания его реакции на наше появление у себя на пороге. Тем не менее, очевидно, если он не дурак, то скорее всего изначально понимал, что слухи о его действиях рано или поздно доберутся до Сектора Талботт, таким образом я точно не склонна к дикому оптимизму по поводу степени его разумности. Капитан Завала встретился со всеми на Монтане кто имеет деловые отношения с Сэлташем, но Дуеньяс удерживает должность губернатора меньше Т-года. Это явно недостаточный срок для кого-то бы ни было, чтобы составить реальное представление о его личности. С другой стороны, его определённо послали сюда, чтобы заменить его предшественника после того, как отношения между нами и Лигой были спущены в унитаз, и, поверь, даже если меня будут убеждать в обратном, я не считаю это хорошим знаком.

– Ну, я полагаю, есть только один способ узнать так ли это, мэм? – Коротко улыбнулся Таллмен. – И всё же жаль, что нет более лёгкого варианта.

– О, мне тоже, – ответила Каплан, раздвинув губы в столь же краткой, но намного более холодной, улыбке. – Мне тоже, – повторила она. – Но, люди, одно замечание о том, чем Сэлташ не будет. – Она обвела взглядом собравшихся в конференц-зале. – Он не будет очередной Новой Тосканой. Не на сей раз.

*

– Итак, у кого-нибудь с момента нашей последней встречи появились новые мысли? – Поинтересовался Джейкоб Завала.

Эскадра под его командованием уже одиннадцать дней по общегалактическому времени как вышла из Монтаны – хотя по локальному времени Эскадры Эсминцев 301 (ЭЭ 301) минуло только восемь суток – и впереди их ждали ещё четверо суток пути до Сэлташа. Дисплей кома перед Завалой был разбит на четыре равных сектора, каждый из которых далее дробился ещё на три части, показывая командира, старшего помощника и тактика четырёх из пяти эсминцев его эскадры. Коммандер Рошель Гулар, лейтенант-коммандер Жасмин Карвер и лейтенант Самюэль Тёрнер – командный состав КЕВ «Кэй» – физически присутствовали в конференц-зале флагмана, наряду с лейтенант-коммандером Джорджем Ауэрбахом, его начальником штаба, и лейтенант-коммандером Элис Габровски, его офицером-тактиком. В данный момент Джейкоб взирал на присутствующих – как во плоти, так и в виде электронной проекции – вопросительно задрав бровь.