Страница 27 из 32
Деревянкину же поручали все больше мелкую работу, хотя это он, именно он, первым обнаружил лодку, подбодрил ее экипаж!..
Он не был тщеславным, нет... Но все же хотелось отличиться, «утереть нос» кое-кому, кто мнит себя многоопытным водолазом... хотя бы тому же Зеленцову...
И когда Деревянкина выпустили из рекомпрессионной камеры, он не отправился в кубрик, а стал разгуливать по палубе, стараясь вникнуть в каждую мелочь. Оказывается, трубопровод высокого давления еще и не опускали. Спасатель дрейфовал, и не удавалось завести специальный направляющий трос для спуска трубопровода.
Деревянкин подошел к инструктору Мелешину. Здесь же стоял врач-физиолог.
—
Я бы этот трос мигом завел! — произнес Деревянкин хвастливо. — Только бы разрешили...
—
Ну, это исключено, — вмешался врач.— Вы и так потрудились на славу. А с вашими физическими данными... Вон возьмите, к примеру, Зеленцова...
—
А все-таки я завел бы конец, — не сдавался Деревянкин. — Я петушиное слово знаю.
Инструктор улыбнулся:
—
Шли бы вы отдыхать, юноша. Теперь и без вас обойдутся.
Но без Деревянкина все же не обошлись. Посовещавшись между собой, офицеры решили пустить его на грунт. Даже врач не стал возражать.
Деревянкин обрадовался разрешению.
Солнце едва приметно поднялось. Море стало постепенно успокаиваться, словно, как и люди, исчерпав весь запас своих сил. Солнечный свет стал ярче, золотым покрывалом засверкал на воде.
Деревянкин стоял на трапе и смотрел в синюю глубь. Гремя по железным ступеням свинцовыми галошами, медленно спустился в воду. Над головой — киль спасателя, обросший красно-бурыми ракушками. Деревянкин спускался быстро. На глубине вода была прозрачной, и водолаз замечал все: вот проплыла скумбрия, шевелятся рыжие водоросли, метнулся в сторону небольшой скат.
Но с каждым метром становилось все сумеречнее. С хрустальным звоном вырывались пузырьки воздуха из шлема. Мертвая тишина снова охватила Деревянкина со всех сторон. На какое- то мгновение — провал в памяти. Кольнуло в барабанные перепонки — из-под ног взвился голубой ил. Грунт!.. Спуск длился не больше восьми минут.
Осмотревшись, Деревянкин отрегулировал подачу воздуха в скафандр и подал сигнал: «Я на грунте, чувствую себя хорошо». В ответ дернули сигнальный конец.
Подводный корабль, темный, молчаливый, был как на ладони: большая вмятина на борту, рубка, вздыбленный форштевень и тросы, тросы? тросы, уходящие наверх...
Водолаз стоял на самом краю обрыва. Там, внизу, был мрак, непроглядный мрак. Водолаз попытался представить эту подводную пропасть и почувствовал озноб. Нет, лучше не думать об этом. Хорошо» что вовремя удалось предупредить экипаж лодки...
Деревянкин поднялся на корпус корабля и стал заводить направляющий трос. Он работал сосредоточенно, хотя дышать становилось все труднее и труднее. Силы быстро иссякали. Опять мутилось сознание, к горлу подступала тошнота. Но Деревянкин решил, что скорее умрет, но не станет выходить наверх до тех пор, пока трос не будет заведен.
Он не заметил, как темная тень мелькнула над головой, не окатил внимания на странный журчащий звук.
А над головой Деревянкина плавно скользил водолаз в скафандре. Вот он выключил скутер, и журчащий звук исчез. Водолаз осторожно приблизился к воздушному шлангу, выдернул из футляра нож. На груди водолаза висел аккуратный металлический ящик, окрашенный в зеленый цвет. Но ящик пускать в дело было еще рано. Сперва нужно покончить с водолазом, а уж потом без помех подобраться к затонувшему кораблю. Кестер — это был он — взял воздушный шланг Деревянкина в руку и перерезал ножом. Он висел в воде, обсыпанный пузырьками воздуха, и доламывал этот шланг до спиральной проволоки. Проволока была упругая, и Кестеру с трудом удалось ее перерубить.
Теперь вниз, к затонувшей лодке!..
Деревянкин не знал, что случилось то самое страшное, чего он так опасался,— шланг, соединяющий его с компрессором был перерезан. Враг перерезал телефонные провода и сигнальный конец.
Матрос только удивился, что в шлеме вдруг стало как-то тихо. В костюме еще был воздух, и его могло хватить на несколько минут. Все зависело от того, прикоснется Деревянкин головой к золотнику или не прикоснется. Если прикоснется, тогда все — воздух мгновенно улетучится!..
Внезапно горло свела судорога, в глазах потемнело. Деревянкин выпустил трос из рук и упал на корпус лодки вниз лицом.
В это время Кестер коснулся ластами грунта. Он снял с груди зеленый ящик и опустился под киль затонувшего корабля.
14. Схватка в глубинах
Водолазы Зеленцов и Никитин готовили медный трубопровод к спуску. Они знали, что Деревянкин заканчивает работу и теперь наступал их черед.
Сквозь иллюминатор они увидели встревоженное лицо инструктора.
— С Деревянкиным несчастье! — прокричал инструктор. — Привернуть два запасных шланга! Зеленцов и Никитин — в воду!..
Водолазы торопливо ушли на глубину. Они не придерживались никаких норм, так как торопились на помощь товарищу. Между ними не было договоренности, но каждый знал, как действовать.
Восемьдесят метров... Всего несколько дней назад считалось, что спускаться на эту глубину в трехболтовом снаряжении опасно. Теоретически это было убедительно обосновано. На глубине шестидесяти метров на организм человека начинает действовать азот, будто самый сильный наркотик. Водолаз опьянен, у него начинаются слуховые и зрительные галлюцинации. Страшная вещь — азотный наркоз! На глубине девяносто метров дыхание через нос уже невозможно, так как увеличивается плотность воздуха. Приходится дышать широко открытым ртом.
Но обстановка потребовала работать на этих, казалось бы, предельных глубинах, и все шло нормально.
Все же Зеленцову и Никитину казалось, что спуск идет слишком медленно. Жизнь Деревянкин а в опасности... Что с ним могло случиться там, на глубине?..
Никитин камнем упал рядом с лежащим на палубе корабля Деревянкиным и, мгновенно сообразив, что произошло, наклонился к рожку шлема товарища, подтянул запасной воздушный шланг. Теперь жизнь Деревянкина была в безопасности,
Зеленцов в это время заметил под килем лодки незнакомого водолаза в серебристом шлеме и таком же серебристом костюме. Он что-то делал, не замечая Зеленцова. Зеленцов вывинтил нож из футляра и ринулся на неизвестного. Тот обернулся, и старший матрос увидел зарешеченный иллюминатор, две гофрированные трубки, загнутые от шлема за плечи, словно рога. Зеленцов навалился на неизвестного, но тот выскользнул. Старшему матросу все же удалось удержать его за ноги. И тут Зеленцова с огромной скоростью потащило в сторону. Мешкать было нельзя. Матрос подпрыгнул и ударил неизвестного ножом в плечо. Вода вокруг них побурела. Тот рванулся изо всех сил, сделал сальто, вырвался из рук Зеленцова и сразу же растворился в темно-синем сумраке.
— Ушел, мерзавец! — крикнул старший матрос и повернулся к подводной лодке. «Что он там делал?..»
Зеленцов опустился под корпус корабля и, плавно перебирая ногами, подошел к
тому
месту, где совсем недавно находился неизвестный водолаз.
Он сразу же заметил зеленый ящик, будто прилипший к корпусу лодки. Попытался сбить его, но это не удалось.
Магнитная мина!.. Сомнений в этом быть не могло. Сейчас грянет под водой взрыв — и от лодки, и от него, Зеленцова, Никитина, Деревянкина ничего не останется. Четверо суток без передышки трудились десятки людей... и окажется, что все эти усилия ни к чему...
Зеленцов ухватился за ящик руками, но он словно прирос к корпусу. Старшего матроса бросило в пот. Он почувствовал, что руки отказываются повиноваться. Он знал, что взрыв должен прозвучать через секунду — две. «Мина, мина...— стучало в мозгу.— Нет спасенья... Все кончится раз и навсегда... Проклятая железная гадина...» Собрав силы, он снова уцепился за скользкий ящик, но нечаянно оттолкнулся и ушел в сторону. А потом его потащило кверху. Он не сразу догадался, что произошло. Взглянул наверх и сразу понял: Никитин с Деревянкиным зацепили за сигнал. На спасателе решили, что Зеленцов тоже решил выходить на поверхность.