Жрец Лейлы

А он самоуверен, отметил про себя Алан, неужели так уж силен?

— Но можно ответы получить и быстрее, — тихо заметил сапфировоглазый. — Не так ли, воин?

Он посмотрел на вора и внезапно вытянул руку в сторону, шурша шелком. Над его переносицей вспыхнули три синих лепестка, а в вытянутой руке возник двуручный меч. Алан выдохнул, он впервые в своей жизни увидел Синее Пламя — меч Верховных жрецов Лейлы.

Винсент застыл, будто окаменев. И маршал понимал его: воины третьей ступени никогда не встречаются с Верховным жрецом своей богини. Однако следующая отчаянная фраза вора перевернула его мир с ног на голову:

— Маршал! Мы ошиблись!

— Что? — Он с недоверием посмотрел на вора. — Что ты сказал?

— Мы ошиблись! Вспомните слово оракула! Вспомните в точности! — И он торопливо стал цитировать: — "…Обманчиво красивые глаза драгоценного камня, словно тот ожил, а в теле пламенная дрожь ночной охоты… Ты узнаешь его по силе, с которой он держит свой меч… И смерть в его руках — это не конец, а начало пути…"

Маршал почувствовал себя так, словно ему только что вынули сердце. Все правильно. Каждый ребенок знает, что, приняв смерть от рук жреца Лейлы, ты возродишься, но возродишься в начале своего пути, заново проходя круг реинкарнаций, прокладывая путь от животного к человеку. И меч, который держат сейчас так, словно это не тяжелый двуручник, а всего лишь щегольская трость, и глаза… Те самые глаза, которые сейчас смотрят так, словно им только что открылась истина…

— Лилиан?! — прозвучал тихий шепот одного из братьев. — Что?!

— Безумные битвы… — шевельнулись губы жреца Лейлы, — Кириан, эти двое отправили Кирилла на Безумные битвы, исход которых даровал Эмиру восемьсот с лишним лет жизни и процветания до нынешнего дня. Отправили вместо меня…

Кирилл сидел, поджав под себя ноги, и задумчиво разглядывал блюдо с фруктами. Мальчик напряженно размышлял. Король Сараса Катани, так похожий на постаревшего Кристиана, уже объяснил ему, что от него хотят и зачем он здесь. Он наизусть знал "Слово оракула" для королевства Мирейи. Восточный воин, которому он спас жизнь там, в будущем, стал его неотступной тенью, превратившись в охранника и тюремщика одновременно. Странные все-таки кодексы чести в Восточной империи. Мама много раз их пыталась объяснить, но не успела слишком многого. Лилиан, наверное, понимает гораздо больше…

Кирилл протянул руку и наконец взял крупный, сочный плод: несомненно, его похитители ошиблись. Все пророчество идеально подходило одному человеку, но только не ему. Старшему брату — Лилиану. И хотя Кирилла вполне можно было принять за него, если, конечно, опустить мелкие нюансы… Если их решили трактовать, а не искать буквального соответствия, то получается, что Мирейя может поплатиться за ошибку посланников. Это было бы забавно, если бы не касалось родной страны… А он все-таки носил имя Катани.

Мальчик вгрызался в плод, а его мысли плавно текли, пока он обдумывал ситуацию, прикидывая обстоятельства то так, то этак, как учил его когда-то Лиан. Еще когда Кирилл только очнулся и понял, что его похитители даже не знают, кто он, то принял решение не просвещать их особо. И чем дальше, тем больше убеждался в правильности этого выбора.

На него смотрели как на надежду всего народа, Сухмет рассказывал, что некоторые даже начали молиться на мальчика Кирилла из иного времени. Интересные ребята…

Король Сараса улыбался доброй улыбкой, но… Юный принц грустно усмехнулся, глядя на косточку в своей руке, — как знакомы подобные улыбки. Он уже встречал их среди свиты Регила. Нынешний правитель весьма удачно притворялся добрым и справедливым, но история вскрыла потом все мотивы и последствия его поступков. А Кирилл хорошо знал историю. Сараса умрет в благодатной старости и почете, но его имя проклянут спустя всего два года, когда на страну опустится мрак отчаяния и придут захватчики, на руках у которых будет договор, подписанный им, королем Сарасой Справедливым.

Мальчик также помнил, кто именно вытянет тогда страну из ужаса. Но этот человек сейчас, наверное, осознаёт размеры своей ошибки под пристальным взглядом старшего брата.

Кирилл лет с семи был твердо убежден, что нет таких вещей, которые были бы недоступны его брату Лилиану. Он может все, стоит только ему захотеть, и эту уверенность в нем никогда не поколебать. А значит, брат найдет способ проникнуть в это время… Найдет и придет. А пока… пока стоит продолжать играть роль проникшегося идеей своей избранности сына младшего из рода обедневших новых дворян Мирейи и ждать развития событий.

— Мой господин? — Рядом бесшумно возник Сухмет. Мальчик поднял на него глаза:

— Уже пора?

— Отряд готов к путешествию в Запретные земли. Мы ждем только вас.

Кирилл кивнул и поднялся на ноги.

— Вы так толком и не поели, — укоризненно покачал головой воин.

В ответ он получил лишь задумчивое пожатие плеч:

— Я приучен не шиковать.

И это было правдой. А также хорошо вписывалось в ту роль, которую он играл.

Во дворе их встретил младший брат Сухмета — огненный маг. Он входил в магическую поддержку отряда, точнее, в свиту ректора Академии магии, который также отправлялся в Запретные земли, намереваясь воспользоваться возможностью посмотреть на легендарных обитателей тех мест — оборотней.

Что Кириллу не нравилось, так это присутствие в отряде Горана Винзора, паладина Доэра. Но это была скорее личная неприязнь, связанная с воспоминаниями о Мейдоке и его деде, который отрекся сначала от своей дочери, а потом и от своего внука только потому, что тот не был рожден в браке. Кирилл постарался забыть о своем отношении к фамилии Винзор, но даже при таком раскладе Горан все равно ему не нравился. И юный принц намеревался понять — почему.

Сухмет помог мальчику устроиться в повозке, вспомнив, как того перекосило от известия, что он будет передвигаться именно в ней. Но они не могли себе позволить рисковать жизнью своего воина, избранного высшими силами. И как ни странно, Кирилл не стал противиться, хотя по его глазам читалось, как он желал обратного. Вообще, странный у Сухмета теперь хозяин. Выглядит на двенадцать лет, а глаза такие, словно он прошел много страшных битв. Похоже, жизнь у него не была легкой. Иначе зачем ему в колчане со стрелами таскать несколько с серебряными наконечниками?

Какие тайны скрывает в себе такой юный, но уже опасный боец? Восточный воин даже не сомневался, что Кирилл соврал им о своем истинном происхождении. Но это неважно. Как бы то ни было, закон чести Восточной империи гласит ясно, что теперь этот мальчик владеет его жизнью безраздельно. Значит, что бы ни случилось, Сухмет будет на его стороне.

Я смотрел на свою богиню. Она стояла у окна так, что лучи заходящего солнца играли на ее распущенных волосах, и была восхитительна, как никто другой.

— Ли… — Она обернулась.

— Не надо. — Я поднял руки раскрытыми ладонями к ней, демонстрируя, что не держу зла. — Ты все же моя госпожа, я твой жрец. Ты не обязана все разжевывать и объяснять. Я только хочу знать, как мне отправиться в прошлое, чтоб доставить моего брата домой…

— Это случилось скорее, чем я думала, — вздохнула она. — Конечно, я знала, что ты будешь принимать участие в Битвах, ведь именно тогда я впервые увидела тебя и начала ждать, когда ты родишься. Но сейчас, когда я должна тебя отпустить…

Я подошел к ней поближе и обнял за плечи:

— Госпожа моя, я всегда буду только твой. И верно служить буду только тебе. А значит, обязательно вернусь.

Она развернулась, и прохладные руки обняли меня за шею.

— Ли, — на меня смотрели серо-зеленые глаза, в которых можно было утонуть, — будь очень осторожен с той мной, из прошлого.

— Буду, — покорно согласился я.

А потом неожиданно сильные руки толкают меня, и я лечу в пропасть, наполненную огнями. И ее шепот звучит в ушах: