Жрец Лейлы

— Бо-о-о-о-о-о… бо-о-о-о… л-л-л… ла-а-а-а-а…

Я почти до крови прокусил губу, чувствуя волны проецируемого в мой мозг и тело ужаса… Как же это больно!

— Больно, Лейла! — Я кричал от ужаса и горя. — Больно, Лейла!

И они замерли. В глазницах с трудом ворочаются шары зрачков… Да, это именно они кричат, и кричат, и кричат: "Больно! Лейла!" — жалуясь и призывая свою богиню. Бывшие воины Лейлы, пятьдесят лет назад попавшие в руки жрецов мрака. Будь проклята магия Роя! Они те, кого называли гончими Лейлы. Они те, кто не смог умереть под пытками, но их изломали, исковеркали и извратили.

Лейла рыдала в моем сознании:

"Я не знала, Ли! Я не знала! Рой умеет прятать! О мои прекрасные, смертоносные, гибкие охотники! Убей его, Ли, убей! Я умоляю!"

"Я попытаюсь!" Я смотрел на замерших в двух шагах от меня болов, которые испытывали растерянность, сомнения… Они чувствовали что-то… Но вот он — хлесткий удар-приказ, ударивший по их сознанию, — все затмевающая боль!

Я взмахнул рукой. И где-то за спиной темные бросают заклинание, давно сплетенное и заряженное. Они направляют его вдоль той нити приказа, которая почти вспыхнула, указывая путь к своему господину.

Я же перехватываю Синее Пламя, материализующееся по моему зову, и с силой втыкаю его в землю перед собой, перед первым болом, готовым вцепиться мне в горло. Мои действия уже не зависят от меня, мной управляют руки Лейлы, ее возросшая сила.

Синий камень на рукояти сверкает в последнем луче заходящего солнца, и эта вспышка отражается в мутных глазах чудовища.

Я выпрямился — а бол завороженно застыл перед волшебным мечом, лишившись связи с его повелителем, который подхлестывал его болью. В этот момент его хозяин сражался с заклинанием магов Черной Ложи.

Болы уставились на меч. Их конечности подрагивают, и мертвая тишина воцарилась над нами.

Сила наполняет меня — сила Убийцы, и нестерпимо жжет лоб над переносицей первый лепесток. Глаза горят, словно в них кипят подступающие слезы ярости.

Болы жадно подаются вперед. Они чувствуют магию, которой питаются. Я стиснул зубы, ощущая, как их боль проникает в меня, захлестывает волной.

Второй лепесток приносит прохладу лесной чащи — сила Лейлы обнимает тело и искалеченную душу. Тихая мелодия — и чудовища замирают, ошметки их памяти просыпаются и пытаются вырваться из глубин сознания, где были бережно сохранены.

Моя богиня поет колыбельную для детей, заблудившихся в боли, но продолжающих звать ее, даже не помня, чье имя пытаются произнести их губы.

"Иди".

Вспыхивает третий лепесток, завершающий, объединяющий все возможности, все аспекты сил жрецов Лейлы. Я прохожу сквозь замершую стаю.

— Растин!!!

"Ну уж нет, маленький жрец! Не сегодня. — Его голос в моем сознании звучит ласково. Словно взрослый пытается объяснить ребенку, почему сегодня не получится съесть конфету. — Я стараюсь не рисковать, когда передо мной столь привлекательный противник. У меня на тебя большие планы. Поверь, я добьюсь того, что они обретут жизнь. Я многому смогу научить тебя…" И его тихий издевательский смех окутывает меня.

"Раньше я убью тебя". Какая-то спокойная уверенность овладевает мной.

"Какая кровожадность. Мне нравится твой настрой, маленький жрец", — звучит затихающий голос. Он ушел, разрывая связь.

Я прикусил нижнюю губу, размышляя… Жаль, но этот ублюдок оказался слишком осторожным, и заклинание, похоже, ударило не по нему. Глупо было надеяться, что он сам управляет созданными монстрами.

Что ж, мы с ним еще встретимся, это несомненно. К тому времени стоит немного отдохнуть и подготовиться. К сожалению, его издевка насчет "маленького жреца" слишком близка к правде.

"Ли, — в голосе Лейлы глубокая печаль, — Ли…"

Я оборачиваюсь и вижу ее, прекрасную, светящуюся тихим лунным светом, в окружении монстров, ластящихся к ее рукам.

"Я не могу ничего исправить. Слишком долгий срок… Да и Рой пока все еще сильнее меня… Если бы я овладела своими прежними силами в полной мере… — Хрустальные слезинки текут по ее щекам. — Ли, тебе придется убить их. Каждого. Отправь остатки их душ в мои чертоги… Только так я смогу изменить хоть что-то… Ты должен, Ли… Я удержу их…"

И нельзя взять в руки Синее Пламя. Только тонкий стилет, зажатый в пальцах. Только он. Чудовища покорно подставляют мне свои горла, подталкиваемые руками моей богини и госпожи.

Их было тридцать четыре. Я запомнил каждого, тихо ведя счет. Этот счет я позже предъявлю Верховному жрецу Роя и его богу.

Голубое красивое платье Лейлы было залито кровью, золото волос испачкано, а из глаз не переставая текли слезы, и, кажется, она шептала имена. Я никак не мог их расслышать из-за колыбельной, разливающейся в воздухе. Когда последний из болов опустился на землю бездыханным, она медленно растворилась в воздухе наступившей ночи, забрав с собой мелодию и не произнеся больше ни слова.

Я устало опустился на траву рядом со своим мечом. Вот тебе и отпуск. Можно сказать, что начался новый виток древней войны. Лейла не простит Рою такого надругательства над своими созданиями.

Наверное, я очень долго так сидел. Моего плеча коснулась чья-то ладонь, но не было сил пошевелиться. Из рук вынули стилет, и я наконец смог поднять голову и взглянуть на оборотня.

— Все закончилось, Тис. На этот раз. Болы больше не вернутся. Они в чертогах Лейлы.

— Черная Ложа обязана тебе, — тихо ответил он, оглядывая поле бойни. — Кем они были?

— Сначала людьми, а потом Лейла преобразовала их в своих гончих, это была идея одного из них. Они хотели служить ей с большей эффективностью. Именно с ними она охотилась в ночи, они же были ее свитой. А потом они попали в руки жрецов Роя… И стали болами… Точнее, тридцать четыре из ста.

— Я так понимаю, не Растин управлял ими?

— Нет, конечно, — Я пожал плечами. — Так что, скорее всего он лишился кого-то из своих магов.

Он поднял руку и коснулся моих губ, что-то стирая. Я невольно облизнулся и почувствовал привкус собственной крови. Оказывается, умудрился прокусить губу.

— Пойдем. — Оборотень протянул руку, чтобы помочь. — Не стоит сидеть на холодной земле в окружении трупов, твое высочество.

— Согласен, — криво усмехнулся я. — Еще простужусь ненароком.

Когда я поднялся на ноги, рядом обнаружился Ольгар, который с каким-то странным чувством рассматривал меня.

— Ну ты и представление нам устроил, — наконец гулко произнес он. — Мои ребята не скоро забудут. И многие из них потеряют покой на многие и многие ночи… Твоя богиня настоящая красотка.

— Ей будет лестно это услышать, — усмехнулся я. — Ольгар, а пожрать в вашей крепости что-нибудь найдется?

— Обижаешь, — хмыкнул он. И посерьезнел: — Что делать с телами болов?

— Сожгите, — коротко ответил я. — Кто знает, что за пакость могла поселиться в их телах за последние пятьдесят лет, раз уж даже богиня не решилась их излечить…

Воин коротко кивнул, соглашаясь.

Растин недовольно разглядывает скорчившееся в невообразимой и неестественной позе тело жреца-мага. И надо же было недоумку на себя болов зациклить. Так жаждал власти? Дурак. Хотя и гений. Теперь где такого уровня ученого взять? Болов лишились, но по крайней мере он теперь знает, куда направился юный жрец ночной богини. И смог разглядеть, что тот изрядно успел потрудиться, выполняя волю своей госпожи. Она явно набирает силы.

— Наш юный друг нашел себе надежную защиту, — заметил он в пустоту залы.

— Даже в Черной Ложе можно попытаться его достать, — тихо ответил Габриэль.

Растин поморщился:

— Дэвид и так уже высказался по поводу попытки принесения в жертву его любимчика. Если мы попытаемся добраться до Лилиана на его территории, то можем заполучить прямое объявление войны. У колдуна уже давно руки чешутся. Ему явно надоело гонять смертных. Не думаю, что стоит провоцировать его сейчас, мы и так достаточно его подразнили. Еще аукнется. И как этот пацан умудрился ему в доверие втереться? И чем дальше, тем вероятнее тот факт, что Черная Ложа выступит на его стороне, если он попробует призвать ее господина в союзники. Шустрый паренек в общем-то, и тактика правильная. Понимает, что в прямом поединке один на один победителем выйду я, вот и собирает себе плеяду союзников. Ты когда-нибудь слышал, чтобы Черная Ложа с Белой выступали на одной стороне?