Страница 111 из 139
Оборотень стоял среди серных источников, которые источали отвратительную вонь. Кэртис недовольно сморщился. Его обоняние в этот раз сослужило ему плохую службу. Однако блокировать его нельзя, это может обернуться худшим вариантом: еще неизвестно, чем все это могло кончиться.
Местность, в какую сторону ни посмотри, абсолютно одинакова, поэтому оборотень решил, что лучше положиться на свою интуицию и… пойти куда глаза глядят.
Безумные битвы — это не арена с боями для зрителей. Это когда у каждого своя битва. Так рассказывали все хроники. Можно было ожидать чего угодно. И следовало быть предельно осторожным, готовым к любому.
В отвратительном запахе, забивающем нос, появились резкие, едва уловимые кислотные ноты.
Кэртис резко обернулся, когда воздух за его спиной чуть заметно сдвинулся. Его трансформировавшиеся, скрюченные пальцы поймали не пустое пространство, а тяжелое, мускулистое тело. Темный не встречал ничего подобного, хотя… твари, которые бродили вокруг Черной Ложи, тоже не отличались какими-то стандартами внешности. Однако рассуждать некогда, если твой торс обвивает чей-то мощный и гибкий, похожий на змеиный хвост, сдавливая ребра. Кэртис оскалился, показывая острые клыки, и, размахнувшись, полоснул острыми когтями по отвратительной морде.
Монстр взвыл и отшвырнул его. Оборотень изогнулся с кошачьей грацией и приземлился уже на четыре сильные лапы рядом с серным бурлящим источником. Когда полуослепшее
Острый слух пантеры уловил рычание, разносившееся из-за камней… Н-да, похоже, тот, кто задумал Безумные битвы, действительно обладал извращенным чувством юмора. Настоящее безумие посылать в тупую мясорубку с монстрами гениального стратега и военачальника. Так и сойти с ума недолго, пока крошишь этих чудовищ. Оборотень искренне наделся, что он неправ в своих догадках, но интуиция подсказывала иное.
Китиара разрубила последнего монстра и вздохнула. Они были настолько тупы, что сражаться с ними стало неинтересно, но их было много. Слишком много.
Амазонка оглянулась на Марака. Мальчик оказался проворнее, чем ей показалось на первый взгляд. Совершенно незапыхавшийся, он улыбнулся ей презрительно, словно видел перед собой какое-то насекомое.
Китиара в сердцах сплюнула. Спесивый мальчишка! Они встретились сегодня утром, если в этом мире применимо подобное понятие. Как амазонка, она весьма скептически смотрела на перспективу мужской компании, но это был ребенок. И против такового у нее особых возражений не было.
Однако ее самые худшие опасения оправдались в полной мере. В свои четырнадцать лет мальчик, по мнению девушки, проявлял все самые худшие мужские качества.
— Чего улыбаешься? — хмуро поинтересовалась она. — Улыбаться будешь, когда мы выберемся отсюда и окажемся дома, как победители.
Он расхохотался. И тут амазонка услышала за своей спиной рев зверя, которого ей помешала заметить досада на мальчишку. Даже ее стремительный разворот не помог бы ей спастись…
Черная молния сбила нападающего с ног. Пятисекундная борьба — и с тела затихшего чудовища поднялась огромная кошка с окровавленной мордой. Изумрудные глаза с вертикальными зрачками мигнули.
—
Х-хорошая
как дрожит голос,
Насмешливый
за
лос:
—
Пантера равнодушно скользнула взглядом по подростку и снова уставилась на девушку. Та заскрипела зубами. Кажется, она созрела для убийства этого недоразумения.
Огромная кошка спокойно подошла к ним и села неподалеку. Казалось, она совершенно не обращает внимания на людей, занявшись умыванием.
—
—
Кошачьи глаза сверкнули, и угрожающе оскалились сверкающие белые клыки. Мальчик снова расхохотался и повернулся к девушке:
—
—
—
Китиара вздохнула, загоняя глухое раздражение как можно глубже:
—
Кэртис внимательно изучал своих неожиданных спутников. Оба воины. Высокая рыжеволосая Китиара, с бешеными золотисто-карими глазами — амазонка откуда-то с далекого юга. Удивительная девушка… Обычно в ее народе не было таких вот рыжих… Но участников этих битв явно подбирали по самым необычным признакам. Девушка была очень молода и импульсивна, напоминала новобранца, хотя ее боевой опыт вызывал невольное уважение.
Марак сам утверждал, что он тоже воин от одного из древнейших народов. Но вот от какого именно — предпочитал умалчивать.
Странный парень. Раскусил Кэртиса в первые же мгновения, но почему-то решил поддержать
игру.
Наконец все сошлось, и мгновенно тело вспомнило дурман. Холодный камень алтаря под лопатками. И чьи-то пальцы в распущенных волосах… Омерзительное ощущение абсолютно неправильной боли…
— Что с тобой, киса… то есть Кэртис? — сквозь какой-то звон в ушах пробивался женский встревоженный голос. Он внезапно обнаружил, что уже стоит на всех четырех лапах, готовый к смертельному поединку. Шерсть на загривке встала дыбом, а в глотке клокочет рычащий комок.
Он посмотрел в такие знакомые призрачно-зеленые глаза, с которыми уже встречался в далеком-далеком будущем.
"Киска о чем-то догадалась?" — Насмешка злая и очень неприятная.
"Мое имя Кэртис, бог мрака и крови".
"Узнал, значит, — в его голосе ощущалось почти самодовольство, — а то я уже начал потихоньку разочаровываться в тебе, воин Тьмы. Хотя узнал ты меня быстрее, чем я думал".
"Меня ввел в заблуждение облик смертного мальчишки, — фыркнул Кэртис. — И явное ограничение твоей силы, но не узнать было невозможно".
"Разве мы встречались? — Испытывающий взгляд. — И почему ты, воин Тьмы, а не тот, кто сейчас является ее избранником?"
"Потому что он воин от Черной Ложи", — уже успокоив
шись и осознавая, как странное чувство, сплавленное из страха и ярости, отступает, ответил он.
"Забавно. Но ты не дал ответа на мой предыдущий вопрос, оборотень. Мы разве встречались? Твой страх приторный на вкус, а ненависть сладкая, словно патока".
"Страх? — Кэртис нарочито фыркнул. — Вряд ли. С чего я должен бояться какого-то божка, если принадлежу лишь Тьме?"