Страница 32 из 207
Для человечества в целом описанное является верным признаком снижения эффективности индивидуального сознания в силу выхода человечества на новый уровень развития и, соответственно, качественного усложнения его взаимодействия с миром.
Мы на практике убеждаемся в том, что всякое увеличение накопленного знания и, более широко, освоенной информации ведет к соответствующему расширению непознанного. Иллюстрацией этого тезиса служит одна из наиболее известных и одновременно древних философских моделей - так называемая «сфера Аристотеля», представляющая собой границу между известным и неизвестным: ее объем символизирует накопленное знание, а поверхность - неизвестное, доступное человеку и потому воспринимаемое им. Чем больше человек узнал, тем больше радиус сферы, тем больше ее площадь и, соответственно, тем сильнее и разнообразней его столкновение с неведомым.
Таким образом, в любой момент времени «чем больше познано, тем больше неизвестно». А неизвестное практически всегда на интуитивном уровне воспринимается человеком и человечеством как проблема, как потенциальная угроза. Поэтому увеличение масштабов деятельности и, соответственно, накопление знания само по себе ведет не только к количественному, но и к качественному нарастанию проблем, к их неуклонно повышающемуся многообразию и ускоряющемуся усложнению (в том числе и за счет постоянного перехода количества в качество).
Изложенные банальности означают, что по мере своего развития человечество выходит на уровень закономерностей, временной и пространственный масштаб которых все более превышает масштаб деятельности отдельного человека, а сложность и разнообразие которых все более усложняется.
Понятно, что индивидуальные способности каждого индивидуума ограничены. Ограничены как в принципе, - потому что этот уровень, по-видимому, имеет некий биологически предопределенный предел, - так и в каждый отдельный момент до достижения этого биологического предела. Эта принципиальная ограниченность сохраняется, несмотря даже на постоянное повышение качества мышления и увеличение его количественной мощности за счет все более массового и организованного использования все более современной техники (от книгопечатания до компьютеров).
Поэтому неуклонно нарастающие сложность и разнообразие проблем, с которыми сталкивается человечество, рано или поздно превысят уровень, доступный адекватному восприятию и анализу не только среднего, но даже самого выдающегося человека.
Указанное превышение, скорее всего, не носит окончательного, необратимого характера. Происходит своего рода «гонка преследования»: растущие способности индивидуального человеческого сознания пытаются соответствовать неумолимо растущей сложности проблем, встающих ним - и перед всем человечеством в целом.
Эта гонка небезуспешна.
Понятно, что всякий раз, когда сознание человека догоняло сложность встающих перед ним проблем и начинало соответствовать им, прорываясь к реальному пониманию общих закономерностей развития, это отражалось на состоянии наиболее универсальной из наук - философии - и вело к ее расцвету. Наиболее значимые моменты такого рода связаны с античной философией, эпохой европейских энциклопедистов и, наконец, открытием диалектики со всеми ее разнообразными свойствами и последствиями.
При этом общее ускорение развития, вызывающее сокращение промежутков между повторяющимися событиями человеческой истории, позволяет предположить близость следующего этапа возрождения философии как единой универсальной науки, - если, конечно, общее направление развития человечества не изменится резко как раз сейчас, ворвавшись в новую, неизведанную нам еще плоскость.
Как представляется, это может быть рывок в индивидуальной биологической (или вообще индивидуальной - ментальной, например) эволюции, резко увеличивающий мыслительную мощь отдельного человека. С другой стороны, изменение может коснуться человечества как целого или выделяющейся из него группы человеческих сообществ. В этом случае может произойти увеличение человеческих знаний до такого «критического» уровня, когда сфера непознанного, непосредственно касающегося человечества, начнет не расширяться, а сжиматься по мере дальнейшего накопления знаний. В этом случае неизвестное, непознанное из внешней среды обитания интеллекта превратится в своего рода «пузырьки», лакуны внутри единого пространства победившей науки.
Несмотря на оптимистичность этой картины, ничего невозможного в ней - по крайней мере, для относительно коротких промежутков времени - нет. Так уже было во времена Ньютона, так было и в конце XIX века, когда сияющие небосклоны, например, физики омрачали лишь несколько тучек. Научная общественность расслабленно ожидала, что трудолюбивые аспиранты под водительством стареньких профессоров - потому что кто ж из молодых ученых будет заниматься таким скучным делом! - особо не напрягаясь, потихоньку развеют их буквально за нескольких лет.
Однако эти безобидные тучки, как мы помним, внезапно превратились в зияющие «черные дыры», которые, в клочья разорвав пространство человеческого знания, всосав в себя триллионы долларов, десятки тысяч тонн золота и миллионы жизней, выплюнули на землю ядерное и еще бог весть какое оружие и заставили нас строить из обломков храмов науки жалкие временные сооружения.
Каким бы образом ни шла гонка между индивидуальным человеческим интеллектом и усложнением встающих перед ним проблем в будущем, в каждый из проживаемых моментов мы должны исходить из единственно по-настоящему доступного нам знания - опыта прошлого.
Опыт показывает: на всем протяжении человеческой истории индивидуальный интеллект в целом отставал в гонке с усложняющимся миром. Несмотря на отдельные выдающиеся рывки, отставание это в целом, как правило, нарастало. Наиболее убедительное доказательство последнего - углублении специализации, идущее практически во всех сферах человеческой деятельности.
Объективно обусловленные трудности с пониманием относительно сложных и при этом все более и более разнообразных процессов обусловили естественное, стихийное формирование коллективов, каждый член которых выполнял какую-либо одну, изначально заданную и строго определенную функцию. Созданием коллективов или, иначе (с иной, более институциональной, чем гносеологической точки зрения), организаций человечество как бы дополнительно «укрупняло» и усложняло действующие сознания, бывшие до того исключительно индивидуальными, подтягивало их на необходимый уровень сложности, в большей степени соответствующий изучаемым явлениям.
Всякий сталкивавшийся с организацией как целым чувствует, что она представляет собой качественно иной объект, чем простая совокупность отдельных людей. Это целостная система, имеющая свои собственные цели, задачи и средства их достижения, далеко не всегда совпадающие с целями, задачами и средствами их достижения отдельных людей, не только образующих ее, но даже и непосредственно руководящих ею. Организация, как правило, представляет собой единый организм, образуемый людьми, организм не только в переносном, но и прямом - структурном, биологическом, эволюционном смысле слова.
Принципиально важно, что обычно организация значительно умнее, эффективнее и лучше адаптирована к окружающей среде (образуемой другими организациями, с которыми она взаимодействует), чем любой из ее сотрудников. При этом ее способности к познанию как таковому неизмеримо ниже аналогичных способностей образующих ее людей как из-за общей инерционности группового сознания, так и потому, что коллектив практически никогда не выравнивается по лучшим своим членам (а обычно - при недостаточно эффективном менеджменте - выравнивается по худшим). В результате новое знание, которое еще может быть доступно одному отдельно взятому человеку, добывшему это знание, для организации - и тем более общества в целом - вполне может оказаться (и сплошь и рядом оказывается) принципиально недоступным.