Страница 66 из 122
Работа разведчика в какой-то мере сопряжена с опасностью, но только в том случае, если он полный кретин или в "конторе" завёлся крот. Даже у нас, когда мы, выдавая себя за туристов шныряли тот тут, то там, чтобы определить те радиочастоты, на которых работала аппаратура связи нашего противника, девяносто процентов времени и сил у нас уходило на поддержание легенды. Но мы-то были при этом грушники, то есть "сапоги" из военной разведки Советского Союза. У разведчика-нелегала, то есть у "пиджака", на это уходило все девяносто восемь процентов времени и сил, и лишь два процента в лучшем случае он работал, чтобы выполнить какое-то задание. Вместе со мной и моими ближайшими заместителями и помощниками в прошлое отправилось несколько сотен бывших разведчиков и все они, как "сапоги", так и "пиджаки", имели очень высокую квалификацию. И тем не менее работу разведчика невозможно представить себе без специальных средств, а это очень обширный список.
Моими специальными средствами были когда-то в радиоприёмники и магнитофоны, купленные в самом обычном магазине, да плюс к этому большая лупа, пара паяльников, кое-что из радиодеталей и пистолет "Glock 17" калибра девять миллиметров, с корпусом изготовленным из прочного, огнеупорного пластика. С тех самых пор у меня выработалась вредная привычка, касающаяся оружия — выхватил, сразу стреляй. Это потому, что у пистолета "Glock 17" нет предохранителя. Вот только за время нашей работы за рубежом никому из нас не пришлось стрелять ни разу и всё потому, что командиром нашей разведгруппы был Дьякон, а он всегда выстраивал нашу работу таким образом, что мы подходили к исследуемому объекту незаметно и также незаметно уходили. Тот разведчик, которому пришлось применить оружие или того хуже, пустить в ход кулаки, не разведчик, а какой-то бандит из подворотни. Разведка дело тихое и незаметное. Так что хотя мы все стреляли отменно, да, и бойцами были неплохими, применять свои специальные навыки нам не приходилось ни разу.
Это уже потом, когда мы ушли из ФСБ, каждому из нас не раз и не два приходилось пускать в ход и силу, и знание приёмов из области боевых единоборств. Мы ведь все пережили такое сложное время, как лихие девяностые и при этом не имели высокопоставленных покровителей или каких-то особых связей в верхах, чтобы заниматься серьёзным бизнесом. Даже ЧОП, созданный Дьяконом прозябал, так как в то время бандитские ЧОПы действовали куда эффективнее и толку от того, что мой командир был одним из лучших стрелков, а Битюгу не было равных в боевых единоборствах, не было почти никакого. Они ведь никогда не нарушали закон. Всё изменилось только тогда, когда мне пришла в голову идея создать "уздечку" для "мула".
Один мой знакомый программист из ФАПСИ написал замечательную программу, способную практически безошибочно анализировать разговоры и "выявлять" среди потока болтовни опасные, но для неё нужен был хотя бы плохонький, но суперкомпьютер. Мои друзья не могли потянуть такое дело, но им очень понравилось, что с помощью имплантанта длиной в шестьдесят миллиметров, шириной в пятнадцать и толщиной в восемь, со сложной электронной начинкой, спутникового телефона, больших наручных часов и базового компьютера можно заставить любого крутого бандюгана сделать паинькой. Как я уже говорил, идея найти способ, как утихомирить некоторых деятелей, считавшими себя самыми крутыми, принадлежала Дьякону, а я лишь воплотил её в "металле". Это было несложно сделать в наше время. Некоторые "жучки" были тогда чуть ли не в сто раз меньше.
Сначала я планировал надевать на шею мула ошейник, но потом отказался от этого. Такое "украшение" сразу же вызвало бы множество подозрений. То ли дело имплантант "вставленный" в тело. Уже одно то, что в твоё тело вшили мину, снабженную ещё и тремя капсулами с ядом, сразу же действовало на крутого отрезвляюще. Сам по себе имплантант был всего лишь исполнительным устройством, связанным с часами и спутниковым телефоном. Потеря отдельно часов или телефона, снабженных чувствительными микрофонами и радиопередатчиками ещё не убивала мула, а вот потеря обоих устройств тут же инициировала взрыв мины и башку снесло бы напрочь, но такого ни разу не произошло. К врачам было тоже бесполезно обращаться, ведь мина была на боевом взводе и любая попытка извлечь её из тела, тут же приводила к взрыву. Часы и телефон фиксировали все разговоры мула, а компьютерная программа их анализировала и подавала сигнал на пульт управления, где постоянно дежурило десять операторов.
Как только мул забывался и начинал угрожать кому-либо или нести ещё какую околесицу, тут же срабатывал вибратор в часах и раздавался телефонный звонок. Оператор делал мулу строгое внушение и тот умолкал. А куда тому было деваться? Одну капсулу с ядом приводили в действие ещё в центре подготовки мулов и поэтому он хорошо знал, какую боль будет испытывать, если ему не сделают инъекцию антидота. Ну, а если её не сделают в течении восьми часов, то он просто загнётся от яда в следующие час, полтора. Так что не было ни одного случая, чтобы мул стал экспериментировать с электронной "уздечкой" и вот почему. Психология крутых, включая полных отморозков, не так уж и сложна. Они очень любят мучить и издеваться над беззащитными людьми, но при этом страсть как не любят, когда точно так же относятся к ним самим. Процентов восемьдесят наших клиентов, когда их подвергали превентивной экзекуции ядом, не только обсыкались, но и обсирались, хотя боль не была такой уж сильной.
Когда нам стало ясно, что мы можем превращать людей в мулов, Дьякон первым посмеялся над этим, а я и вовсе разразился длиннейшей речью, сплошь состоящей из ненормативной лексики, стоило только Айболиту заикнуться об этом и вот почему. В девятьсот десятом году люди ведь ничего не знали о системах электронного контроля и слежения, как и о спутниковых телефонах. Они и о спутниках ничего не знали, ведь все запуски ракет производились только тогда, когда рядом с космодромом "Кавиана" не проходили корабли, да их туда в эти дни и не пропускала наша военная эскадра. Ну, а рассказывать об этом мы никому не собирались и потому все усилия нашего специального подразделения были сосредоточены только на том, чтобы обеспечить наших разведчиков, а мы в этом плане опережали буквально все страны Европы вместе взятые, спецснаряжением.
Вот тут-то мы, наконец, и дали волю своей фантазии, поскольку хорошо знали, что требуется разведчику. Каких только жучков и крохотных телекамер мы не изготовили и куда только их не вставляли. Уже через какой-то год ими были нашпигованы буквально все правительственные здания и штабы нашего противника. Спереть из кабинеты коронованной особы любимый письменный прибор, заменив его на подделку и потом вернуть оригинал, оснащённый "долгоиграющим" жучком на место, считалось банальным. Наши парни, занимавшиеся техническими операциями, умудрялись вставлять крохотные телекамеры в любимые ордена наших "ньюсмейкеров" и естественно в каждой столице имелся центр электронной разведки. Ни о чём подобном наш противник даже не догадывался и, вообще, наши разведчики работали в краю непуганых лохов, что в конечном счёте и предопределило все наши дальнейшие успехи в войне.
Россия, особенно Санкт-Петербург, в то время буквально кишела шпионами Англии, Германии, Франции и других государств. Все они были выявлены задолго до нашего прибытия в прошлое, а тех, которых в Россию направили в связи с изменением хода истории удалось вычислить нашим контрразведчиками и они стали одним из важнейших элементов большой игры. Злейшими врагами России в то время были, по нисходящей: Великобритания, Османская империя, Франция, Австро-Венгрия, Германия и даже Китай, почти весь мир, если брать во внимание колонии, не говоря уже о всяческой мелкой, но вредной шелупони вроде Дании, Голландии и Бельгии. Швеция также не пылала добрыми чувствами к России. Правительства и практически весь истеблишмент этих стран просто-таки люто ненавидели нашу страну и желали видеть её уничтоженной, разорванной в клочья, а русский народ истреблённым под корень. Поэтому каждая страна, как говорили в наше время, считали "за положняк" иметь дюжину, другую шпионов в России и старались вредить ей чем только могли.