Страница 65 из 122
Если со всеми теми парнями, которые прибыли в страны Латинской Америки из России, у нас каких-то особых трудностей не было, ведь уже в девятьсот седьмом годы они знали всю правду о нас, то с вольнонаёмным народом нам приходилось держать ухо востро. Буквально с каждым человеком, нанимавшимся к нам на работу, проводилось многочасовое собеседование и если это было возможно, то наши рекрутеры заглядывали в его прошлое и бегло просматривали, кем тот был пятнадцать лет назад, приличным человеком или сволочью. С откровенными сволочами нам не хотелось иметь дело и мы указывали им на дверь, но в то же время даже и не мечтали, что все будут ангелами. С каждым человеком мы подписывали контракт на пятнадцать лет и объясняли ему, что либо он будет все пятнадцать лет работать добросовестно и станет очень богатым человеком и к тому же акционером предприятия, либо в том случае, если вдруг выяснится, что он является балластом для нас, то ему тогда прямая дорога на Кошарские острова, то есть в одну из самых отдалённых эстансий, где он станет простым пеоном и откуда уже не сможет сбежать.
Такие эстансии, причём чисто казачьи, у нас имелись с самого начала и это были ещё и военные учебные центры, куда через каждые три недели отправлялись сроком на десять дней не только наши рабочие и инженеры, но и прославленные, маститые учёные. Там всех, даже меня, гоняли так, что лишь бы добраться до койки и поскорее уснуть, чтобы в пять утра снова быть в строю. Зато среди нас не было хлюпиков и те, кому посчастливилось хотя бы трижды побывать в учениках у Басмача, посматривали на всех остальных свысока. Полковник Сенцов, ставший Ваней Стародубовым, одной левой укладывал нашего великана Битюга-Николеньку. Но только поначалу, а потом, годика через три, выходил против него уже с опаской.
Таких эстансий у нас имелось пять дюжин и они были разбросаны по всей Латинской Америке. Мы с Алой побывали практически во всех и чему там только не научились. Даже стали боевыми пловцами ничуть не хуже наших золотоискателей. Поначалу народ ещё ныл, но потом все втянулись и побыть десять дней в военном лагере, а они были разбросаны от арктических льдов на Аляске и до экваториальных джунглей, стало чуть ли не самым лучшим средством для снятия стресса. Муштровали наши наставники также и американских парней, а вместе с ними солдат и офицеров из президентских гвардий. Зато те из вольнонаёмных рабочих, которые туда попадали за серьёзные провинности и не слишком серьёзные преступления, уже через полгода божились и клялись матерью, что они исправились и больше не будут причинять нам никакого беспокойства. Загоняли туда для исправления и некоторых гереро, после чего даже самые буйные становились на редкость здравомыслящими и покладистыми людьми.
Начиная с девятьсот девятого года, когда все наши предприятия стали постепенно вступать в строй и производить продукцию, в наших городах был установлен особый режим секретности. Те люди, которые в них жили и работали, прекрасно знали, что мы готовимся к тому, чтобы остановить надвигающуюся Мировую войну и даже знали причины, по которым она скорее всего случится. Выпустив джина науки из бутылки, мы и сами не ожидали, как быстро это начнёт менять мир. В Российской империи, Старом и Новом Свете грянула мощнейшая научно-техническая революция. Шутка ли сказать, уже в девятьсот девятом году сначала в Соединённых Штатах, а затем и во Франции само собой появилось телевидение. Почти все станки нулевого поколения, а их мы закупили очень много, были пущены в переплавку, зато сначала все станки первого, а затем и второго поколения, отработав совсем немного, только для того, чтобы воспроизвести себя в новом облике, были проданы в Старом и Новом Свете, а также отправлены в Российскую империю и уже в девятьсот восьмом году произошло техническое перевооружение промышленности.
Поступили в США, Россию и даже Испанию станки третьего поколения, правда, без ЧПУ. Естественно, что уже к одна тысяча девятьсот десятому году автомобили "Мерседес-Монарх" стали казаться анахронизмом по сравнению с русскими и американскими автомобилями, очень похожими на "Победу", "Зим" или "Cadillac Sixty-Special" казались анахронизмом. Появилось множество мотоциклов, но что самое главное, по всему миру бешеными темпами строились дороги с асфальтобетонным покрытием, чему очень сильно способствовали поставки битума из Венесуэлы и России. Ну, а Голливуд и Ялтинская киностудии, соперничая друг с другом, стали законодателями новых мод и у женщин появились стройные ножки, открытые почти до колена, а из-за разрезов на юбках и чуть выше. Самый большой вклад в дело эмансипации сделали две "летающие польки", а самолёты марки "Полония" стали предметом жгучей зависти многих мужчин. Магдалена и Катарина купались в лучах прожекторов, вкусили плодов от славы и мировой известности, но при этом не забывали, что всему этому они обязаны трём молодым русским инженерам и России.
В США, Европе и России чуть ли не каждый день появлялась какая-нибудь техническая новинка, вот только про наши новые машины, самолёты и корабли никто, кроме тех, кто был допущен ко всем секретам, не знал. Ну, а к некоторым секретам были допущены только те члены нашей команды, которые, покинув двадцать первый век, отправились в начало двадцатого. Наконец-то настало время тряхнуть и мне сединами. Появление на свет сверхминиатюрных радиодеталей и комплектующих, а вместе с ними мощных персональных компьютеров и вместе с ними сверхмощных суперкомпьютеров, позволило нам приступить к изготовлению первых спутников связи, а вместе с ними ещё и спутниковых телефонов и на этом направлении были сосредоточены усилия почти двух тысяч специалистов в этой области. Ещё три тысячи специалистов, среди которых были Константин Циолковский и даже совсем юный Фридрих Цандер, "навалились" на ракеты и в конце девятьсот девятого года с космодрома "Кавиана" начали стартовать одна за другой наши первые ракеты.
Это были твердотопливные ракеты, использующие в качестве топлива алюминий и перхлорат аммония. Они были больше размером, чем ракеты "Тополь-М" и "Булава", выпускающиеся когда-то в России на Воткинском заводе. Длина нашей первой ракеты "Буревестник", которую ракетчики за что-то прозвали "Кракозяброй", составляла тридцать два метра без головной части и сорок пять с головным отсеком, в котором помещалось сразу пять спутников связи, оснащённых к тому же мощными цифровыми фото и телекамерами с внушительными фотообъективами. Диаметр ракеты был чуть больше трёх метров и она представляла из себя очень грозное оружие, но никогда им не была. Каждый спутник весил полторы тонны и был рассчитан на пять лет эксплуатации, но некоторые прослужили все семнадцать. У ракетчиков всегда так. Всего за два месяца было произведено восемь пусков и начиная с марта одна тысяча девятьсот десятого года мы обрели надёжную спутниковую телефонную связь и плюс к этому систему навигации, позволяющую определить, где ты находишься за считанные секунды. Это была наша самая впечатляющая победа.
Начиная с этого момента мы получили возможность следить из космоса за тем, что происходит на Земле с очень высокой точностью, но что самое главное, теперь у меня в кармане лежал спутниковый телефон "Гамаюн". Однако, ещё задолго до того знаменательного дня, когда мы обзавелись спутниковой связью, практически сразу после того, как были собраны первые компьютеры, я засучил рукава и взялся за любимую работу, стал конструировать и изготавливать всевозможные "жучки". Разведка всегда окутана ореолом тайны, а благодаря этому дурацкому бесконечному циклу фильмов "На службе его императорского величества", который был безбожно содран некоторыми моими друзьями, так и не переставшими снимать художественные фильмы, с пресловутого "Джеймса Бонда", только нашего, рязанского замеса, принято считать разведку делом жутко романтическим и полным приключений и подвигов, а ведь это не так.