Страница 50 из 122
Мы тоже пристально вглядывались в небо, но под несколько иным углом и строили в Соединённых Штатах огромный дирижабль, правда, не сигарообразный, а в форме диска диаметром в двести пятьдесят метров, причём цельнометаллический, изготовленный из алюминия и заполненный гелием. Чтобы дирижабль не терял гелий, внутреннюю поверхность его баллонов было решено покрыть тонким слоем золота. По расчётам наших авиаконструкторов, даже с двенадцатью поршневыми двигателями, размещёнными попарно на поворотных пилонах-рулях, эта летающая тарелка, взяв на борт двести пассажиров, будет развивать скорость в двести километров в час. Но это было не самое главное. Дирижабль сможет находиться в воздухе до двух месяцев и с его борта можно будет вести мониторинг подняв эту огромную летающую тарелку на высоту в шесть километров. Именно с такой целью он и строился, а ещё этот дирижаблю должен был стать для меня и моих помощником летающим домом.
Ну, а пока что я обходился удобной трёхкомнатной каютой на борту "Симона Боливара". Свои первые двадцать лет жизни в прошлом я провёл в пути, причём преимущественно в небе, за что и получил новое прозвище — Небесный Генерал. Только в начале двадцать шестого года я наконец обзавёлся собственным домом в пригороде Москвы. Мы полным ходом плыли в Каракас, радовались нашим первым победам и веселились. Особых поводов для печали право же не было, ведь мы по сути дела возглавляли огромный десант, насчитывавший почти двести пятьдесят тысяч молодых мужчин с относительно небольшим числом женщин. Некоторые парни за год подготовки успели жениться. Были среди них также супружеские пары иного рода, некоторые даже отправились в далёкий путь с детьми — молодые священники и даже муллы. Такое решение мы приняли ещё находясь в своём двадцать первом веке.
Благодаря тому, что нам удалось с первых же месяцев договориться с царём, никаких проблем с отъездом молодёжи из России не возникло. Все эти парни своё дело уже сделали. Они первыми освоили новую технику и научили своих товарищей управлять тракторами и автомобилями. Часть ребят должна была покинуть Российскую империю только после того, как будет убран урожай. Практически все они знали зачем плывут в Южную Америку — построить там общество добра и справедливости, но лишь немногие знали с кем. Мы не хотели пугать народ раньше времени и даже более того, в нашу тайну было посвящено не так уж и много людей, всего чуть более пятидесяти тысяч человек, но это были наши самые лучшие и преданные друзья, хотя всех остальных я не отважился бы назвать просто попутчиками.
Не было молодых людей из России, завербованных нами, только на борту "Симона Боливара". Моими спутниками были наши самые лучшие аналитики, а также несколько учёных и мои заместители. В общем первым в Южную Америку отправлялся наш небольшой Генеральный штаб. Князь Львов устал драть глотку и терзать струны гитары и отложил инструмент в сторону. С насмешливой улыбкой поаплодировав ему, я поднялся из-за стола и направился на прогулочную палубу нашего лайнера. Было одиннадцать часов утра. Небо было совершенно безоблачным, стоял почти полный штиль, солнце жарко припекало, но на прогулочной палубе, в самом конце которой имелся даже небольшой бассейн, было приятно находиться. В лицо бил несильный ветер, скорость была немалая, а потому стоять и смотреть вдаль было очень приятно.
Из четырёх труб, поднимавшихся высоко над палубой и обшитых теплоизоляционными панелями, валил не чёрный дым, а вырывался синеватый дымок. Паровая турбина работала на три четверти своей мощности и потому корпус корабля слегка вибрировал и в каютах было несколько шумновато, но не так, чтобы не уснуть. Лайнер из английского эсминца вышел отличный, но что особенно приятно, с прекрасными мореходными качествами и к тому же красивый. Покрашенный в белый цвет, со стороны он был похож на чайку и даже две пушки не портили его внешнего вида. Я стоял, одетый в лёгкий светло-серый костюм, подставив лицо ветру и безмятежно улыбался. Сзади ко мне подошел капитан Стенли Купер, которому предстояло стать резидентом американской разведки в Венесуэле, и глуховатым голосом спросил:
— Сэр, простите, но я хочу задать вам вопрос. Вас не смущает, что мы будем работать по сути дела против вас?
Не поворачивая головы, я ответил:
— Совершенно не смущает, Стенли. К тому же вас всех представил мне президент Рузвельт. Стенли, вам очень повезло, что вы родились в самой передовой стране мира. Хотя в Соединённых Штатах вполне хватает несправедливостей, это замечательная страна. Людям в других странах повезло куда меньше. Мы отправляемся в Латинскую Америку главным образом для того, чтобы объединить там все страны по типу США и построить общество добра и справедливости. Поэтому в вашу задачу входит докладывать в Вашингтон, как всё это будет происходить. Мы хотим полностью искоренить бедность и сделать так, чтобы индейцы Южной Америки не только стали полноправными гражданами, но и неслыханно разбогатели. Точно такую же политику мы намерены проводить в жизнь и по отношению к чернокожему населению. В общем добра и справедливости должно с избытком хватать на всех и мы мечтаем, что ваша страна последует этому примеру. Поэтому, Стенли, вам не придётся особенно напрягаться. Вы будете получать всю информацию из первых рук.
Капитан Купер весело расхохотался и воскликнул:
— Сэр, какой же я буду после этого разведчик? Извините, но по роду своей деятельности я должен добывать эти сведения с риском для жизни. Разведка мне представляется именно такой профессией.
Повернувшись к этому тридцатилетнему красавцу из Канзаса, между прочим сыну фермера, бабка которого русская, я развёл руками и насмешливым голосом предложил такой вариант:
— Хорошо, Стенли, вас устроит, если после каждого совещания, на которое вы будете приглашены, президент Маркос, станет вызывать вас на ринг? Учтите, он отличный боксёр.
Хотя капитан Купер был рослым, атлетически сложенным парнем, он сразу же запросил пощады:
— Что вы, сэр, только не это! У меня отличный хук с правой и не дай того Господи, если я отправлю его высокопревосходительство в нокаут. Большой Тедди мне этого никогда не простит. — Весело рассмеявшись, капитан Купер спросил — И всё же мне непонятно, сэр, откуда в вас такое бескорыстие? В нашей стране вы буквально обогатили множество людей, а теперь ещё и хотите построить общество добра и справедливости на целом континенте. Неужели вам совершенно не хочется разбогатеть самому?
Отрицательно помотав головой, я ответил:
— Представьте себе, Стенли, ни капельки не хочется. В первую очередь потому, что мы все уже и так несметно богаты, но богатством совсем иного рода — друзьями. Знаете, Стенли, а ведь этому, отдавать всё, что приходит в твои руки само, людям, меня научил один американец сербского происхождения, ваш великий учёный Никола Тесла. Несколько месяцев назад мы передали ему два миллиона долларов и что же вы думаете? Мистер Тесла раздал все эти деньги уже буквально через три недели своим соотечественникам, приехавшим в Америку искать лучшей доли. Мы подумали и чтобы такого впредь больше не происходило, создали благотворительный фонд его имени, в который перечисляем два процента от всех тех богатств, которые поднимаем на поверхность со дна моря. Теперь наш друг раздаёт деньги всем нуждающимся с куда большим размахом.
— Я знаю об этом, сэр. — Смущённым тоном сказал Стенли — Мой отец обратился в фонд Николы Теслы за финансовой помощью, чтобы купить два трактора, так ему там вместо десяти тысяч долларов дали целых сто тысяч и сказали, что если он захочет создать народную сельскохозяйственную компанию, дивиденды с половины акций которых будут получать рабочие и если он согласится платить одинаковую зарплату как белым, так и неграм, то ему дадут два миллиона долларов и возвращать не придётся ни цента. Как такое может быть, сэр?
Я быстро спросил:
— Ну, и как, ваш отец взял эти два миллиона?
Стенли покрутил головой, вздохнул и ответил: