Страница 83 из 97
— Бордель разгромил, что в Верхнем городе, отметелил охранничков, шесть или семь человек, так что они гвардию позвали. Причем трезвый был, и сдался сразу, как нас увидел, но ущерб нанес серьезный… хорошо хоть не убил никого. Теперь исправительные работы ему светят, на полгода как минимум. Я вот подумал: раз он с вами ехал, так может, и не стоит его сразу на работы… там и настоящих висельников хватает.
— А сколько… сколько он вам должен?
— Мне? Он борделю должен… то бишь Картелю, его хозяину. Кредитов двадцать…
— Пятнадцать, если быть точным, — сказал Кейн, и сержант обреченно кивнул.
— Вот, сама видишь, язык без костей…
— Ты и правда устроил драку? — спросила Мириам у Кейна.
— Нет, начал не я, но это здесь важным не посчитали.
— А это тебя… охранники?
— Глаз? Нет, это гвардейцы, уже после того, как я отдал дубинку и сдался. Да я на них не в обиде — они были испуганы…
— Да забрала бы ты его уже, — замок на решетке звякнул и сержант рывком распахнул дверь, — а то, честное слово, либо прибью его сам, либо… Если бы он нас последними словами крыл, так нет ведь, такое говорит, что последней мразью себя чувствуешь, и так со вчерашнего вечера. За десять кредитов забирай, если сейчас нет — потом сам к Марте схожу, но только уведи его подальше.
— Я лучше сейчас, — сказала Мириам, развязывая кошелек на поясе. — А где его винтовка и все вещи?
— Винтовка? Вещи? — удивился сержант.
— Они наверху, в оружейном шкафчике, — спокойно сказал Кейн, — я слышал, как ваши люди их делили.
— Что значит слышал? Показалось, наверное…
— Отдайте винтовку, — решительно сказала Мириам, подражая тону Би, — а то десять кредитов все-таки…
— Десять за него, но вообще-то…
— Что-то не так, Клайв? — голос шерифа подействовал на сержанта как-то странно, заставив его словно увянуть и уменьшиться в размерах. — Девочка решила забрать монаха?
— Да вот…
— Ну если он ей нужен, пусть забирает. Отдай его вещи.
— Да, — подобрался сержант, — сейчас отдаю.
Би, подошедшая следом за шерифом, протянула Мириам ее плащ и хотела было что-то сказать, но бросила косой взгляд на шерифа — и промолчала.
Когда двадцать минут спустя они вышли из магистрата, оказавшегося тем самым широким зданием, похожим на кар, солнце уже успело подняться высоко, и пыль, поднятая прохожими, затянула улицу белой жаркой пеленой, сквозь которую в отдалении ярким вертикальным бликом проступал металлический шпиль церкви.
— Спасибо, — сказал Кейн, сосредоточенно подгоняющий застежки бронежилета.
— Пожалуйста, — ответила Мириам.
— Что думаешь сейчас делать? — спросила Би.
— Мне нужно закончить то дело, ради которого я сюда приехал.
— Разнести бордель до конца?
— Это получилось случайно. Другое дело.
— Хорошо. Мы остановились в «Индюке».
— Это я уже знаю, стражники обсуждали вас всю ночь.
— И что они говорили?
— Ты не захочешь это слушать, — Кейн забросил винтовку за спину. — Но я постараюсь прийти в «Индюк», как только разберусь со своей… проблемой.
Он слегка поклонился Би, затем Мириам, и сбежал вниз по ступенькам.
— А ты, — спросила Би, — ничего не хочешь мне сказать?
— Хочу, — ответила Мириам. — Мне… мне очень стыдно.
— За что?
— За то, что я такая дура… Мне нужно было забыть его давным-давно, но я все еще продолжала думать, что если я приеду и встречу его, то все может быть как раньше, представляешь? Все еще продолжала мечтать, как маленькая девочка… — Мириам вытерла слезы и обнаружила, что Би смотрит на нее с явным недоумением.
— Я просто хотела узнать, как ты себя чувствуешь. Ты потеряла сознание посреди улицы, причем во второй раз — очень надолго…
— А, это… это ерунда, я чувствую себя просто отлично. Я о том, что я не могла оставаться с вами в той комнате, потому что… потому что…
— Из-за шерифа?
— Нет! Из-за Никки…
— Гвардейца за столом?
— Да, он… ну помнишь, я рассказывала тебе про свою татуировку, как я сделала ее для… для…
— Но мне показалось, что он тебя не знает…
— Да! — слезы снова буквально брызнули из глаз Мириам. — Он… это хуже всего! Он мог сказать, что все кончено, что женат, что не может… но он даже не набрался храбрости, чтобы поднять на меня глаза! Он… Я такая дура!
Мириам разрыдалась, и Би, помедлив, неловко обняла ее, от чего та заплакала еще горше. Так они и стояли некоторое время — слезы Мириам текли по черной рубчатой броне, многочисленные прохожие отворачивались, стараясь не смотреть в их сторону, а где-то в жаркой пыльной глубине улицы тяжело звонил колокол, оповещая о наступлении полудня.