Страница 81 из 97
— Да она и не выглядит больной, — сказал шериф. — Нормальная здоровая девчонка. Чаю хочешь?
— Нет, я лучше воды…
— Вода там, в кувшине. Сейчас…
— Я сама, я могу ходить…
Би хотела было что-то возразить, но Мириам опередила ее, вскочив с кушетки, как всегда после сна, чтобы избежать долгого пробуждения. Ощущения действительно были такими же, словно она не падала в обморок, а просто спала некоторое время, а теперь проснулась, свежая и полная сил. Кувшин, больше похожий на металлический баллон, стоял прямо за столом, под шкафом с бумажными папками, и Мириам пришлось взяться за него обеими руками, чтобы поднять и наклонить над стаканом, подставленным шерифом.
— Точно не больная, — констатировал тот, — так кувшином ворочать… Да, на чем мы там остановились?
— На Яме, где прячутся Пауки.
— Да не столько Пауки, сколько бедняки, солнце туда не достает почти, нехороший район, даже в нормальное время. А сейчас вообще каждый день по три-четыре трупа в канавах да в притонах. Мои ребята туда ходят не иначе как по трое, в броне и при стволах. Шипы как заявились, по первому времени даже помогали нам — тамошних бандитов прижали, кого-то даже с концами, но тихо, так что только слухи поползли. Нехорошие слухи, совсем нехорошие. А потом они и сами начали на местных давить, кредиты из них выбивать, да и не только из местных — кое-где в верхние районы захаживать. С Молотами у них конфликтов серьезных не было, хоть и смотрят они друг на друга, как две собаки над одной костью.
— Картель их не купил?
— Хороший вопрос. Может, и хотел купить, да только я об этом не слышал. Шипы — они малость того, отбитые на голову, не знаю, что у них вообще на уме. Те же рейдеры, только всмятку, особенно главарь их, Рэдом зовут… Специально проверял, нет ли татуировок, да не нашлись. Но Молотов Картелю с головой достаточно, он их у себя по всем точкам расставил, вместо гвардии, — ему так надежнее, видите ли. Прикармливает, видать, да только у него кишка тонка воевать — да и Молоты не те ребята, на которых легко опереться. Ведь у наемника задача первая какая? Заработать! Вот они и пытаются денег выжать, кто откуда может.
Мириам, залпом выпив первый стакан, налила себе еще и отошла от стола шерифа, оглядывая помещение и чувствуя на себе изучающий взгляд Би. В этом взгляде светилось беспокойство — словно еще один цвет, который теперь видела Мириам. И во сне рядом был этот же цвет – ведь сюда ее принесла именно Би, а не Никки, который сидел сейчас всего в паре шагов, уткнувшись в планшет за дальним столом, и изо всех сил делал вид, что пишет.
Наверное, она могла бы и не узнать его — в бронежилете гвардейца и наплечнике он казался гораздо шире и намного старше, чем раньше. Только копна волос осталась почти такой же, кажется, став еще чернее — если это было возможно. Она подошла к его столу и присела на край, поставив стакан рядом и прислушиваясь к его дыханию: замрет ли оно так же, как у нее.
Замерло. Узнал.
Но по-прежнему продолжал писать, так и не подняв головы.
— А что они будут делать через три дня, когда Рука подойдет?
— У них и спроси, я почем знаю? Саймон считает, что можно заставить их драться, а я считаю, что ему придется свои автопушки на башнях для них приберечь, чтобы они все сразу не сбежали.
— Саймон сам управляет пушками?
— А ты вроде не знаешь? На него тут все завязано — пушки, пулеметы, минометы. Ему же удобнее всех, он с джета своего далеко видит.
Мириам, уже совершенно упустившая нить разговора Би с шерифом, смотрела на пальцы Никки — все такие же красивые, умные пальцы, на его запястья, шею и видимую ей щеку, медленно покрывающуюся румянцем… У Никки тоже был цвет — незнакомый, такой, какого она и представить себе раньше не могла. Мириам растерянно подняла глаза и наткнулась на взгляд шерифа — насмешливый, но добрый, с жалостью, прячущейся где-то на серо-стальной глубине…
И только тогда поняла, что значит этот новый цвет, от которого так сильно напрягаются плечи Никки и так сжимаются челюсти — ему было мучительно стыдно.
Стыдно от того, что она рядом.
— Я пройдусь… — сказала она куда-то в пространство между Би и шерифом, чувствуя, как дрожат ее губы, — а то что-то здесь жарко…
И быстро пошла к двери, чтобы выйти прежде, чем Би окликнет ее. Успела… Голос Би застиг ее уже снаружи, на лестнице, спускающейся в широченный коридор, и слов она не разобрала.
Потому что расплакалась.
VI
На лестнице пахло, как в конюшне, но Мириам не обратила на это ни малейшего внимания. Она просто плакала, усевшись на ступеньку в нише, образованной выступом стены, скрывающей ее от тех, кто так громко кричал внизу, плакала бесшумно, как случалось ей плакать всю жизнь — чтобы никто не видел и не слышал.
Отношение Никки не стало для нее неожиданностью, скорее странным казалось то, как легко прочла она его чувства и как больно сделала этим себе. Ей нужно было забыть его давным-давно, сразу после ярмарки, и она не раз уговаривала себя сделать это — ведь он наверняка забыл ее.
Не уговорила. Какая-то часть Мириам, тосковавшая по нему, поступила как предательница, как тот рейдер, что открыл бандам неприступные ворота Чикаго, — и позволила воспоминаниям взять верх.
Она сжала челюсти и что было силы ущипнула себя за руку — обычно боль помогала. Помогла и сейчас.
— Не время реветь, — прошептала Мириам сама себе и вытерла слезы рукавом майки. — Завтра, может, умирать придется…