Страница 34 из 70
А потом Анчоус поперхнулся недожёванной рыбкой, и тишина расплескалась дружным хохотом.
Я по-прежнему не понимала, что происходит, а спрашивать опасалась. Хоть папа и отнёсся к Волкам лояльно, хоть они и были мамиными друзьями, и пусть даже вели себя вполне дружелюбно... казались странными. Ну, во-первых, не ругались матом. Да-да, именно эта странность первой бросалась в глаза. То есть, в уши. Потом, они в своих косухах и банданах выглядели как выпускники института благородных де... то есть, юношей на маскараде. Этакие доктора наук на отдыхе... и я не могла вспомнить, всегда ли они были такими, или что-то всё-таки изменилось за то время, которое мы не виделись.
Вольные Волки ждали, пока сварятся пельмени, а меня распирало изнутри желание выскочить из дома и помчаться... нет, не к папе.
К Эдику.
Я так давно не видела его! Целых четыре часа! Или даже больше...
На какой-то безумно растянувшийся миг мне примерещилось, что в комнате вдруг оказалось очень-очень много народа. Не только Вольные Волки, но и эмобойзы со всеми их родителями-водителями, и Вера, и Фил, и завсегдатаи пляжа -- обе сменные группы и "великолепная четвёрка", и все что-то говорили мне, потому что все чего-то хотели от меня, и голоса сливались в неясный гул...
Я потом удивлялась, как хватило сил выбежать через дверь, а не вымахнуть в окошко, подальше от глюка. Отбежав от дома, остановилась и задумалась. Собственно, чего это я?
Ну, подумаешь, заглючило слегка. Надо выпить пару глотков крови, и всё пройдёт. Вот только я же пила кровь совсем недавно и в таком количестве, что могло бы хватить и на месяц спокойной жизни!
Я старательно затолкала поглубже беспокойные мысли о том, что со мной творится что-то странное, если не сказать страшное, и отправилась в сторону дома Эдика, уверенная, что до дома не дойду, Клюев встретит меня на полпути.
Ноги сами повели меня мимо библиотеки, поэтому я воспользовалась оказией, заглянула... вернее, попробовала: на двери висел амбарный замок. Свет, естественно, не горел. Жизнью пахло, но всё больше мышино-кошачьей.
Наверное, папа ушёл куда-нибудь по делам, подумала я намеренно медленно и спокойно. Однако острый коготок беспокойства скрёб изнутри всё сильнее, и первым, что заметил Эдик, когда мы с ним встретились, как я и предполагала, на середине дороги до его дома, была моя тревога.
-- Что-то случилось? -- спросил он, когда мы наконец прекратили целоваться и оторвались друг от друга. Ну, всё-таки совсем первыми привлекли его внимание мои губы, и, когда отвечала, я всё ещё ощущала тепло и мягкость его поцелуя и боролась с желанием выпить своего возлюбленного досуха:
-- Н-ничего... просто никак не могу найти папу...
Коротко рассказав Эдику, что приехали байкеры и поп-группа "Эмобойз" и что папа после их приезда начал себя странно вести, я удивилась его вопросу:
-- Он не сильно тебя ругал?
-- Что ты! Он меня не ругал вообще!
Да, я только что соврала своему любимому, но незачем ему знать таких подробностей о моём папе и наших с ним отношениях.
-- Странно... мне показалось, он был настроен решительно и после нашего ухода тебя должна была ждать ой какая головомойка.
-- Не-не-не...
Я уже знала, что хочу видеть Эдика своим мужем, и твёрдо решила не рассказывать ему ни-че-го негативного о будущих тесте и тёще.
Он мягко улыбнулся, и мне показалось, что ещё одна такая улыбка, и я задохнусь от любви к нему. Мы возвращались ко мне домой, чтобы посмотреть, как это назвал Эдик, на живых эмо и живых байкеров.
Живые эмо встретили нас на подходах к дому. Они вернулись с пляжа, вернее, их оттуда пригнали родители, в окружении девчонок. Что поделать, подавляющее большинство фролищенских жительниц возрастом от восьми до восемнадцати лет страстно мечтали сменить место жительства. Даже если для этого приходилось влюбляться в мяукающих депрессивные, но такие модные песенки мальчиков-эмо. Вился рядом с ними и Гар. Ему тоже обрыдли родные Фролищи. Подходить с вопросами к Волкам он, видимо, побоялся, а вот крепкая мужская дружба с московскими эмо показались ему лучшим вариантом.
Эмобойзы пожирали Эдика взглядами, и, если бы я не знала, что все они вполне себе традиционной ориентации, подумала бы, что мой Клюев очень нравится и мужчинам тоже. Но нет, оказывается, зависть во взглядах певцов вызвала густая и несколько неряшливая шевелюра и чёрные тени под глазами.
-- А чем ты укладываешь волосы?.. А какими тенями ты пользуешься?.. А ты накладываешь пальцами или кисточкой?.. А ты после мытья их расчёсываешь?.. -- обступили эмчики Эдика.
Он только успевал поворачиваться и отрицать. Не был, не видел, непричастен!
Мне снова пришлось переключиться с Эдика и мыслей о папе на решение репетиционных проблем "Эмобойз". Слава богу, они все быстро закончились благодаря энтузиазму Игоря и родителей. Пока мы все носились по Фролищам, собирая удлинители и настраивая технику, певцы принимали разнообразные позы и примеряли томные выражения лиц, вытыкиваясь перед девчонками.
Я понимала, что их родители смотрят сквозь пальцы на обилие вертлявых девочек ровно до тех пор, пока они не попросятся в Москву. Но стоит хоть одной из них хотя бы заикнуться на эту тему, и свободный флирт моментально закончится.
Эдик незаметно вытащил меня из гущи событий, когда девочки грамотно отрепетировали фанатский визг, а "Эмобойз" зачирикали свой первый хит. Я успела посочувствовать Гару, которого ржавой пилой по ушам резали звуки эмобойзовых голосов - лицо его искажали такие муки, которые даже с большого-большого расстояния нельзя было принять за восторг. Интересно, что он потом скажет своим новообретённым друзьям...
Мы тихонечко, огородами, вдоль заборов, дружественно обходя встречных коз, пробрались к моему дому.
Со стороны улицы было пусто-пусто и тихо-тихо, а через настежь открытые двери доносились мужские голоса из двора. Мы с Эдиком прошли дом насквозь, я попутно шёпотом объясняла -- это кухня, это лестница наверх, там моя комната, а это двери в сад... как-то совсем по-другому мне представлялся первый визит любимого.
По ту сторону дома мой папа стоял на пересечении диагоналей квадрата, углами которого были Вольные Волки. Они больше ничего не говорили, обменивались взглядами.
В глазах потемнело. Мне показалось, Волки готовы наброситься на папу со всех четырёх сторон сразу, и он, пусть выше их всех, пусть умнее -- я не уверена, но верю в это! -- не сумеет отбиться. Ведь он же не Брюс Ли и не Джеки Чан, а других людей, способных отмахаться от четверых одновременно, так сразу и не вспомнилось.
-- Эдик!.. -- выдохнула я шёпотом. -- Эдик!..
Он кивнул, шагнул со ступенек. Я следом за ним. Волки нас пока не замечали, и я хотела в тот момент только одного: чтобы они не замечали нас как можно дольше.
Мы не сговаривались, но действовали так, словно уже пару-тройку раз репетировали. Выбрали стоящих рядом Бороду и Анчоуса. Мне достался Борода. Разом набросились на них. Папе теперь предстояло отбиваться всего от двоих, неужели не справится с Мейсоном и Вулфом? Не видела, что делает Эдик с Анчоусом, но на Бороду я запрыгнула, как на гимнастического коня! Вцепилась в его косы! Рванула в стороны! Резко! Он взвыл, наконец, матерно, и покатился по земле, пытаясь подмять меня под себя. Земля и небо беспрестанно менялись местами, а сосны крутились перед глазами, как спицы велосипеда.
-- Надя!!! -- услышала я вопль отца. -- Наденька!!! Ты что?! Ты что?! Прекрати немедля!!!
Я выпустила бороду Бороды из рук, и меня тут же взяли за плечи и поставили... папа и поставил. Он обеспокоено заглядывал мне в лицо: