Страница 33 из 70
-- Пап! Паааап!
Тишина в ответ меня порядком испугала. В голове галопом поскакали мысли о полчищах голодных косичкобородцев, проносящихся по Фролищам и похищающих Лебедевых, чтобы ритуально расчленить, поджарить на кострах и съесть.
Задушив нелепые мысли, я вернулась в дом, снова заглянула на кухню и только теперь заметила записку на холодильнике.
"Буду вечером".
Ага, значит, ушёл на работу. Странно, конечно, обычно он не через сад в свою библиотеку ходит, ну да ладно. Я вернулась к байкерам.
А у калитки тем временем остался только флегматичный Мэйсон, длиной и чистотой волос смахивающий на профессора Снегга из фильмов про Гарри Поттера.
Вулф, Борода и Анчоус, держась большими пальцами рук за ремни рядом со сверкающими пряжками, врастали в землю напротив показывающих мужской стриптиз родителей и водителей группы "Эмобойз".
Сами эмобойзы делали вид, что вся вот эта ситуация их не касается, однако перекочевали с широкой площадки, где разворачивался автобус и полукругом стояли теперь машины, под защиту авто, поближе к лесу. По выражениям лиц, на которых застыла смесь любопытства и испуга, можно было сделать вывод, что они готовы ускакать в лес в любой момент. И будут потом уцелевшие в бойне папы и дяди собирать их по всему лесу, подманивая звуками аплодисментов...
В том, что бойни не избежать, убеждали лица мужчин, сопровождающих юные дарования. Их можно было показывать быкам, готовящимся к корриде: вот так надо пыхтеть. Вот так рыть копытом. И глаза должны быть налиты кровью именно так.
Сопровождающие один за другим снимали наглаженные костюмы (не иначе как ручной работы, от Гуччи или там Элеганс), отдавали бледному коренастому пареньку, который ловко надевал их на невесть откуда появившуюся вешалку.
Байкеры оскалили зубы и демонстративно сплюнули на дорогу.
Сопровождающие запыхтели, выражая готовность к бою.
Байкеры обидно расхохотались.
Сопровождающие освободились от швейцарских часов.
Байкеры снова хором заржали.
Сопровождающие сдали пареньку на хранение солнцезащитные очки.
Байкеры переглянулись и пригнулись, наконец-то сочтя противников готовыми к потасовке.
-- Стойте! -- закричала я. -- Остановитесь! Что вы делаете! Прекратите сейчас же!!!
Я рванулась, было, к двум шеренгам, одна против другой выстроившимся на дороге, но меня поймал за локоть Мэйсон:
-- Не мешай, Надя. Это -- дело чести. Мы всегда били, бьём и будем бить попсятину во всех её проявлениях.
-- Но... но они же совсем ещё дети!
-- Кто дети? Эти бугаи?
-- Нет! Певцы!
-- Они - певцы?
-- Нет, эти -- родители певцов, а певцы вон они, за машинами...
-- Надя, Надя... они не певцы. Они -- позор нации. А вы все их ещё защищаете, вместо того, чтобы умыть, постричь, побрить, переодеть и отправить в спортивный лагерь.
Слова о спортивном лагере меня лично порадовали, но эмобои тоже их расслышали и особой радости не испытали.
Ещё бы. Им уже, верно, примерещились подъём в шесть утра, водно-оздоровительные процедуры в виде обливания ледяной водой, разминка -- пробежка на десять километров... Так, глядишь, и на пение сил не останется.
-- В общем так, -- громко сказала я, стараясь вложить в голос как можно больше царственной повелительности. -- Вы не-мед-лен-но прекращаете этот балаган! "Эмобойз" и сопровождающие возвращаются к своим машинам, Вольные Волки -- к своим байкам.
На этот раз смеялись все.
-- Нет, вы не поняли! -- я вырвала свой локоть у Мэйсона и решительно прошагала в эпицентр событий. Одарила каждого Волка и каждого их противника одинаково тяжёлыми взглядами, с удовольствием наблюдая, как они "сдуваются". Некоторые папы и водители даже отступили на шаг или два, кому насколько позволила гордость. -- Вот теперь, похоже, поняли.
Когда Вольные Волки с презрительными усмешками вернулись к своим мотоциклам, а осмелевшие эмобои вылезли из своих ненадёжных укрытий, я вздохнула с облегчением.
Похоже, драки не будет.
Можно было бы и успокоиться, но электрические искры напряжения пулемётными очередями прошивали воздух вокруг меня, когда сопровождающие "Эмобойз" и Волки обменивались взглядами.
Ну по меньшей мере, драки не будет прямо сейчас.
Глава тринадцатая. Отпирания.
Эмобойзы и их сопровождающие вежливо отклонили моё приглашение на чай, сказав, что у них всё своё, а вечером они уедут, и им нужно только прикинуть, где будет сцена, откуда можно протянуть провода для подключения аппаратуры. Я объяснила им, чего хотелось бы нам, устроителям праздника, и между сопровождающими завязался оживлённый разговор о том, что надо где-нибудь добыть генератор, потому что это будет проще, чем тянуть провода от посёлка. Потом субтильные мальчики-эмо капризно изъявили желание искупаться, а я, проводив до пляжа, так же капризно отказалась составить им компанию. У реки и так уже в разнообразных красивых позах лежали все фролищенские девчонки "захарченского" состава плюс Валя, Катя, Оля и Света, а мне не доставляло удовольствия созерцание тощих бледных тел певцов и косящих под крутых секьюрити водителей и родителей, разрывающихся между взаимоисключающими желаниями: доиграть роль охраны до конца и -- броситься в чистые воды Луха.
Волки всё-таки прошли в дом. Рыжая борода черноволосого Бороды, заплетённая в две толстые косы, светила на кухне, как солнышко. Я с благоговейным трепетом внимала тому, как заливаются по-детски искренним хохотом четверо здоровенных мужчин (называть Волков "мужиками" как-то язык не поворачивался), вспоминая события утра.
-- А он каааак зыркнет!..
-- Ха-ха-ха!!!
-- А лысый! Тьфу!
-- Ха-ха-ха!!!
-- А в наколке ему в бок с перепугу!..
-- Ха-ха-ха!!!
Я, вообще-то, не понимала, о чём они. Так, догадывалась.
У меня была забота поважнее: ничего не перепутать, разогревая вчерашнюю картошку и отваривая пельмени. Пусть я уже кое-как освоилась с разогревом, самостоятельное приготовление пельменного супа ставило меня в тупик.
Мэйсон, заметив мои тяжкие раздумья над килограммовым пакетиком пельменей и десятилитровой кастрюлей, пришёл мне на помощь. Кастрюлю он спрятал, нашёл тару поменьше, набрал воды.
Точно! Вот что я забыла -- воду.
Потом он отобрал у меня пельмени, объяснив больше знаками, чем словами, что их надо засыпать в кипящую воду. Солёную кипящую воду.
Я пожала плечами и уселась рядом с плитой, сторожить, когда закипит. Мэйсон нырнул в холодильник, напевая незамысловатый мотив, отдалённо напоминающий "We will rock you".
-- Ну а папа-то твой где? -- я даже не заметила, что за столом остались только Анчоус и Борода, они успевали шуметь за четверых, а Вулф подошёл ко мне.
-- На работе, -- ответила я.
-- А где он работает?
-- В библиотеке.
Смех за столом утих. Там тоже услышали, где работает мой папа.
-- О... -- выдохнул Вулф, стаскивая с головы бандану и пытаясь стереть ею с лица выражение шока. -- О!..
Я удивлённо воззрилась на мужчину. Похоже было, что мои слова лишили его дара речи.
-- Где-где?! -- недоверчиво переспросил Мейсон.
-- В библиотеке!.. -- прошептал Вулф. -- Лебедев -- библиотекарь!
И тут комнату затопила осязаемая тишина. Было бы желание, можно было б разливать по бутылкам.