Страница 42 из 57
Корсаков Иван Николаевич (24 январи 1754-18 февраля 1831)
Еще теплое после Зорича место занял двадцатичетырехлетний смоленский дворянин и капитан кирасирского полка Иван Николаевич Римский-Корсаков. Он происходил из знатного, но обедневшего рода. Его дальний предок из рода Сигизмунда – Корсак – приехал служить в Россию еще при великом князе Василии Дмитриевиче, сыне Дмитрия Донского. При царе Федоре Алексеевиче Корсаки добились приставки к своей фамилии (их все время путали с Корсаковыми) и стали прозываться Римскими-Корсаковыми. Батюшка Ивана Николаевича проживал в Смоленской губернии (родине Потемкина!) и дал сыну домашнее образование, считай – никакое: читать, писать умеет – и хорошо. В юном возрасте он был определен в лейб-гвардии конный полк сержантом, со временем его перевели в кирасирский полк, с которым он принимал участие в Польской кампании 1768-1772 годов. Затем честно нес службу в мирное время, дослужился до капитана.
Рассказывая о сложном пути, который обычно проходил будущий фаворит к покоям императрицы, я первой «экзаменующей» назвала госпожу Перекусихину, что в корне неверно. Первым был как раз Потемкин. Бравый капитан попался ему на глаза, и это решило дело. С точки зрения светлейшего князя, Корсаков подходил на вакантное место по всем параметрам: красив, строен, язык подвешен хорошо, не просто необразован, но дремуч и к тому же легкомыслен, то есть совершенно неопасен.
Екатерине нужен был новый флигель-адъютант, Потемкин предложил четырех офицеров на выбор, и 1 июня 1778 года Корсак вошел в должность. За малое время он был пожалован в действительные камергеры, вскоре он уже генерал-майор, затем генерал-лейтенант, а грудь его украшает польский орден Белого Орла, которым наградил его король Станислав Понятовский по просьбе императрицы.
Иван Николаевич не был дурным человеком, и способностями его природа не обидела — он играл на скрипке, вообще был очень музыкален (Н. А. Римский-Корсаков приходится ему внучатым племянником) и замечательно пел. Екатерина рассказывала о его вокале с восторгом. Поскольку из ее же собственного признания известно, что ей-то как раз медведь на ухо наступил, не очень понятны ее замечания об этом достоинстве возлюбленного. Известен анекдот: Екатерина нахваливала Корсакова Орлову: ах, какой голос – прямо соловей, на что Орлов заметил мрачно: соловьи поют только до Петрова дня. Этот соловей пел подольше – целых полтора года.
По счастью (а то вообще бы нечего о нем было писать), сохранилось письмо Екатерины к Гримму, где она дает характеристику Корсакову. Видимо, в своем послании к Екатерине французский корреспондент назвал ее увлечение «прихотью», и она дает ему ответ, который так и дышит юношеским задором: «Прихоть? Знаете ли вы, что эти слова вовсе не подходят, когда речь идет о Пирре, царе Эпирском, который приводит в смущение всех художников и отчаяние скульпторов? Не прихоть, милостивый государь, а восхищение, восторг перед несравненным творением природы. Произведение рук человеческих падают и разбиваются, как идолы, перед этим перлом создания Творца, образом и подобием Великого! Никогда Пирр не делал жеста или движения, которое не было бы полно благородства и грации. Он сияет, как солнце, и разливает свой блеск вокруг себя. В нем нет ничего изнеженного; он мужественен и именно таков, каким бы вы хотели, чтобы он был; одним словом, это Пирр, царь Эпирский. Все в нем гармонично; нет ничего, что бы выделялось; такое впечатление производят дары природы, особенные в своей красоте; искусство тут ни при чем; о манерности говорить не приходится». Батюшки… какие сравнения! Словно роль царя Пирра у нас исполняет сам Нижинский вкупе с Карузо!
Мое поколение было лишено гимназического образования – ни греческого, ни латыни, поэтому, чтобы «обновить» знания о Пирре Эпирском, я полезла в энциклопедию Брокгауза и Эфрона. Вот он – Пирр, царь эпиротов (319-272 до н. э.), знаменит тем, что всю жизнь боролся за трон, много воевал, первым из греков напал на Рим и одержал крупные победы, имел собственный флот, властвовал над Сицилией и т. д. И ни слова о его несравненной красоте. Почему Екатерина уверена, что древнегреческий царь «никогда не делала жеста или движения, которое не было бы полно благородства и грации»? Хотя это можно списать на мою неграмотность.
Вопрос в другом: кто назвал Корсакова Пирром – двор в насмешку или самой императрице вдруг вспомнилось красивое имя? Но известно, что Екатерина была очень привязана к Корсакову, баловала его подарками, заказала для него копию со своего портрета работы Эриксона, считала его не только своим любовником, но и другом. Все прекратилось вмиг.
1 октября 1779 года (даже точная дата известна, а может быть, измыслена поздними исследователями) Екатерина застала своего фаворита в недвусмысленной позе со своей подругой и наперсницей – Прасковьей Брюс. И Корсаков, и госпожа Брюс были немедленно удалены от двора. Императрица была в большом гневе, но остыла и пожаловала Корсакову дом на Дворцовой набережной (выкупила у Васильчикова), имение в Могилевской губернии, 6000 душ крестьян, 200 000 рублей, множество бриллиантов и драгоценностей, как писали, на сумму до 400 000 рублей.
Еще один анекдот: переехав в новый дом, Корсаков принялся его обустраивать по образцу дворцовых покоев императрицы и, в частности, завел библиотеку. Шкафы уже были, а книги следовало купить. Продавец осведомился с почтением: какие их сиятельство хочет иметь книги и на каких языках? Корсак ответил – книги могут быть любыми, главное, чтобы внизу были большие, а вверху маленькие, как у их величества.
Кажется, совершеннейший дурак, а поди ж ты… Дальнейшая жизнь Корсакова сложилась не менее экзотично. Здесь он боком задевает судьбу знатнейшего вельможи – Строганова. Александр Сергеевич Строганов был одним из самых богатых и образованных людей в России. Предки его были купцами и заработали капитал на добыче и продаже соли, при Петре I купцы стали баронами, при Петре III – графами. Александр Сергеевич был меценат, он возглавлял Академию художеств, Россия обязана ему архитектором Воронихиным, а также возведением Казанского собора. Первый брак Строганова кончился разводом. Вторым браком он был женат на красавице и умнице Екатерине Петровне Трубецкой. Так вот эту известную на весь Петербург даму наш Пирр, царь эпиров, «перл создания Творца», и увел у мужа. А у дамы было уже двое детей – сын Павел и дочь Софья. Павел Строганов стал со временем очень заметной личностью. Он известен тем, что в Париже стал якобинцем, был затребован Екатериной в Россию, сослан за вольнодумства в имение Братцево под Москвой, а позднее, уже при Александре I, входил вместе с Новосильцевым, Чарторыйским, Кочубеем и самим императором в так называемый «Комитет народного спасения».
Я увлеклась, но уж больно материал хорош, так бы и пела. Но вернемся в Корсакову. Он был моложе Екатерины Петровны на десять лет, муж был ее значительно старше, это решило дело. И опять же если Корсаков был хорош для государыни, то госпоже Строгановой он тоже подходил. Влюбленные сбежали в Москву. Скандал был страшный! Обе столицы были в шоке – негодовали, злословили, предсказывали ужасы, все – кроме мужа. Видимо, первый развод уже закалил его и подготовил ко второму. Он не только не преследовал жену и ее любовника, но вел себя так, словно такое положение дел его вполне устраивало. Строганов дал жене развод, обеспечил ее деньгами, отдал в ее распоряжение дом и имение Братцево (сейчас это уже район Москвы).
Корсаков так и не обвенчался с Екатериной Петровной, в 1786 году у них родился сын, получивший уже при Павле I фамилию Ладомирский и дворянство, а также две дочери, ставшие при замужестве княгиней Голицыной и графиней Апраксиной. Но к самому Корсакову Павел отнесся строго. Он сослал его в Саратов. Царствование Павла было недолгим, Корсаков вернулся в Москву и вполне мирно продолжать жить «гражданским браком» (в XVIII веке, правда, вообще не было такого понятия) с Екатериной Петровной. Жизненные ухабы довели эту женщину до болезни. Видимо, у нее был инсульт, у нее отказали ноги, но голова оставалась ясной. Корсаков прожил с Екатериной Петровной до ее смертного часа в 1815 году, а потом переехал в свое могилевское имение и принялся тратить деньги, роскошествовал, как мог. А чем еще заняться в шестьдесят лет? Умер он в 1831 году в возрасте 77 лет и похоронен в Братцеве.