Путь во тьму

От нападения Маши, жаждущей мести за страдания младшей сестренки, Маркуса спасло появление отца.

По коже Кати пробежала холодная дрожь. Но она стойко выдержала направленный на нее взгляд, полный ненависти.

- Вернулась, доченька, - ядовито произнес отец. - Да не одна, защитника прихватила.

- Коля, хватит! - воскликнула мать. - Забирай вещи и уезжай! Хватит мучить нашу бедную девочку. Она наша дочь!

- Она не моя дочь! - гневно вскричал отец, сжав руки в кулаки. Глаза полыхнули яростью, заставив Катю в страхе попятиться.

- Как же не ваша? - спокойно, с усмешкой спросил Маркус, встав возле Кати. - Я вижу схожие черты лица. Сразу видно, что вы родные. Советую больше не разговаривать с Катей в столь грубой форме.

- Ты угрожаешь мне, щенок? - прошипел отец, гневно сузив глаза.

Губы Маркуса растянулись в зловещей улыбке. От иностранца повеяло волнами холода, опасности и тьмы. Казалось это заметили даже мать и сестра. На их лицах отразился страх. Кате стало тревожно за отца, и она бросила на Маркуса взволнованный взгляд, мысленно умоляя не применять силу.

- Ты обещал... - прошептала одними губами.

Маркус успокаивающе дотронулся до ее пальцев, как бы показывая, что помнит обещание.

От сердца немного отлегло.

- Я даже не начинал вам угрожать, - ровным голосом ответил Маркус. Темная сущность, окружающая его не исчезла, а лишь стала плотнее. Сейчас как никогда в иностранце ощущалось потустороннее существо. - Не советую вас вынуждать делать это.

- Я не боюсь тебя, мальчишка, - отец сделал шаг к нему. Теперь их разделяло расстояние не более вытянутой руки. Они были почти одинакового роста. Отец плотнее и здоровей иностранца. Но это лишь иллюзорное преимущество. Вампир в любом случае физически в разы сильнее смертного. Пусть даже тот чемпион по боксу или обладатель черного пояса по карате.

Глаза Маркуса заледенели, словно мгновенно покрылись прозрачной коркой льда. Вот теперь он начал злиться. Сердце Кати испуганно сжалось. Маркус хищник, считающий смертных едой. Вряд ли он сможет долго терпеть человека, посмевшего дерзить и бросившего ему вызов.

- Попрошу вас уйти отсюда, - сдержанно, чеканя каждое слово, попросил иностранец.

- Извини, но лишний здесь ты, щенок!

- Но и вы тоже! - ледяным тоном процедил Маркус. От его голоса кожа Кати покрылась холодными мурашками.

Реакция отца была довольно странной. Его лицо побелело, словно полотно бумаги. В строгих глазах отразился страх.

Отец отступил от Маркуса на шаг, бормоча под нос бессвязные фразы:

- Я предупреждал... Я знал... Он... она... Это началось...

Под недоуменные взгляды собравшихся, он забрал из прихожей небольшую спортивную сумку и быстро проскочив мимо Маркуса и остальных, поспешил уйти.

Иностранец, задумчиво сдвинув брови, проследил за его удаляющейся фигурой.

- Папочка сошел с ума, - констатировала Маша, разведя руками. - Больше и сказать нечего.

Мать бросила растерянный взгляд на Маркуса. После чего скрылась в квартире. Вслед за ней последовала Маша, закрыв за собой дверь. Она догадалась, что сестре и иностранцу нужно поговорить.

- Мне показалось твой отец понял, что я не человек. Поэтому он испугался и поспешил уйти, - протянул Маркус.

- Что за ерунда? Как он мог понять. У тебя на лбу не написано...

- Знающие о нашем существовании люди, иногда могут отличить нас от смертных, - заметил Маркус.

- Я уверена отец просто испугался. Ты бы видел свой взгляд. Он с лихвой выдавал в тебе потустороннее существо. А если отец считает меня ребенком тьмы, то и тебя записал в эту же колонку.

- Его можно проверить, вытрясти всю правду... - протянул Маркус. В его черных глазах зажегся дьявольский огонь. Кате вновь стало страшно за отца.

- Пожалуйста, не надо,- она сжала запястья иностранца. - Оставь все как есть. Не трогай его.

- Он причинил тебе столько страданий, но ты защищаешь его. Не понимаю...

- Какой бы ни был, но он мой отец. Я не в восторге от него, но зла не желаю.

- Хорошо, - решил Маркус. - Я забуду о твоем отце. Но обязательно вспомню, если он вновь объявится и станет серьезной проблемой. Тогда я не буду столь слеп и милосерден. Твой папочка, что-то знает о моем мире, я уверен.

- Но я же не дитя тьмы. Ты сам сказал, что я человек. А отец утверждает обратное. Возможно у него действительно просто поехала крыша.

Маркус устало вздохнул.

- Все может быть, не знаю.

Катя молчала, смотря в красивое лицо иностранца. Ставшие уже родными черты.

Трудно, но она должна отпустить...

Пора прощаться, теперь уже однозначно навсегда. Ведь теперь она понимала, что они не пара и никогда ей не станут.

Катя стояла и ждала, когда он соизволит уйти. Она знала, что ее решение правильно, но сердце все равно кровоточило. А Маркус почему-то стоял, не шелохнувшись, в опасной близости от нее, словно не решаясь отступить назад. Хотя он еще сильнее хотел навсегда разорвать их отношения.

Он протянул руку, желая дотронуться, но Катя отшатнулась. Рука замерла в воздухе. В черных глазах мелькнуло понимание.

- Не надо, не дотрагивайся до меня. Не делай больнее, пожалуйста... - попросила она.

- После рассказанного сильнее боишься меня? - пустым голосом спросил Маркус и спрятал руки в карманы пальто.

- Да, - кивнула Катя. - Но больше я боюсь того, что твоя нежность вновь обманет меня и тогда я не смогу найти сил, чтобы отпустить тебя.

- Так не отпу... - начал Маркус, но осекся. Он понял, что едва не поддался слабости. В черных глазах появился холод. Внезапно вспыхнувшая надежда Кати потухла. Нет, он никогда не измениться. Никогда не поймет истинных ценностей любви...

- Прощай, Маркус, - прошептала она. - В этот раз надеюсь навсегда.

Она действительно надеялась. Катя боялась, если они вновь встретятся, она не выдержит и сойдет с ума. Или сердце просто разорвется, не выдержав боли и жестокости злой судьбы.

Горькая улыбка тронула властные губы иностранца.

- Прощай, - ответил он и, развернувшись, начал спускаться по лестнице.

Катя, стараясь сдерживать слезы, вошла в квартиру.

На сердце было неимоверно тяжело, но она знала, что поступила правильно. Отпустила, перестала надеяться на чудо и бороться. Теперь она начнет жизнь с чистого листа.

Глава 4

В зале на бежевом диване, нервно теребя пояс цветастого махрового халата, сидела мать.

- Катенька, ты встречаешься с этим молодым человеком Маркусом? - взволнованно спросила она. В ее глазах плескалась тревога. Катя не успела ответить, как посыпался град новых вопросов:

- Сколько ему лет? Ведь точно немного за двадцать? Тебе не кажется он слишком взрослый для тебя? А глаза... У него такие жуткие черные глаза, что в дрожь бросает. Они будто затягивают в глубокий, темный омут... Никогда не встречала у людей такого холодного, нет ледяного взгляда. Словно парень не человек...

Мысленно Катя хмыкнула. Даже мама заметила странность глаз иностранца, что уж говорить об отце... Он явно принял Маркуса за нечисть. И к сожалению не ошибся...

- Ему двадцать три, - пустым голосом ответила Катя. Ей не терпелось оказаться в своей комнате и побыть одной. С каждой секундой все труднее становилось сдерживать предательские слезы. - Но я с ним не встречаюсь, поэтому можешь не волноваться.

- У тебя все хорошо? Не хочешь поговорить о случившемся... О папе? - спросила мать, обеспокоенно разглядывая дочь.

- Нет, извини, - помотала головой Катя и поспешила в свою спальню, где села на кровать и крепко бросила взгляд на подаренную Маркусом игрушку, которую сжимала в руках.

Первой мыслью было выкинуть подарок к чертовой бабушке в окно или мусорку, чтобы не осталось воспоминаний о Маркусе, о любви, причинившей лишь боль. Но игрушечный котенок смотрел черными, невинными глазами, совсем не похожими на холодные глаза иностранца. Кате стало жаль выбрасывать подарок. Она провела пальцами по искусственной шерстке. Решительно встала с постели, подошла к шкафу и поставила котенка к другим игрушкам, спрятав за большим белым зайцем. Пусть лучше подарок Маркуса будет скрыт от ее глаз.