Страница 27 из 48
Квинт фыркнул.
— Если ты ещё не заметила, — сказал он, — мы торчим сбоку летучей скалы, высоко над землёй. Мы не можем спрыгнуть. Мы не можем влезть вверх или слезть вниз. У нас нет даже паракрыльев. Что нам делать? Скажи мне.
Марис спокойно смотрела на него:
— Мы будем делать то, что мы собирались делать.
Её зелёные глаза вызывающе сверкали.
Глава двенадцатая. Глистеры
— Марис, пожалуйста, держи фонарь неподвижно, — сказал Квинт, стараясь сдержать раздражение. Он искал на стене чёрные стрелы, а Марис не хотела облегчить его задачу. — Я ничего толком не вижу.
— Почему ты тогда сам его не держишь? — огрызнулась Марис.
Квинт вздрогнул. В её тоне было прежнее высокомерие, холодный гнев, который он слышал во Дворце Теней, в Фонтанном Доме.
— Ах, я забыла, — добавила она, — у тебя же эта маленькая проблема с огнём.
Квинт отвернулся. Он более тщательно исследовал стену. Они не только могли сбиться с пути, но вот уже начинали ссориться.
— Сюда, — сказал он наконец, указывая направление. Он подобрал кирку и зашагал.
Когда Квинт впервые вошёл в туннель, всё было совсем иначе. Тогда он следовал за профессором, не зная, куда тот ведёт. Сейчас от него зависело, не потеряются ли они в бесконечном лабиринте сдвигающихся туннелей. Сначала впереди шла Марис. Но Марис не знала, что она должна искать. Квинт же знал точно, какими были те стрелки, которые он рисовал на стенах. И они поменялись местами. Теперь результат был гораздо лучше. Квинт шёл впереди, Марис — вплотную сзади с фонарём над левым плечом Квинта. Пламя, горевшее рядом с лицом, держало его всё время в напряжении. Он прикусил губу и вглядывался в странное, жутковатое свечение впереди. Красноватый воздух мерцал мелкими вспышками света в отдалении.
— Извини, — близко к его уху сказала Марис.
— И ты тоже, — сказал Квинт. — У нас и так забот полно, лучше не скандалить. — Он вздохнул. — Бесконечный лабиринт туннелей. Постоянное движение скалы. Лучше двигаться побыстрей.
Квинта беспокоила не только скала, но также и существа, которые там нашли прибежище. Он ещё очень хорошо помнил своё первое посещение туннеля. Мигающий алый свет. Хлопанье и сопение — и крик такого явного удовольствия, когда око попробовало его крови.
Они подошли к развилке. Квинту нужно было сосредоточиться, чтобы выбрать правильный путь. Внимательно рассматривая стену, он вдруг почувствовал, что за ним следят. Холод пробежал по его позвоночнику.
— Это? — указала Марис на маленькую кривую стрелку на стене.
— Да, — неуверенно ответил Квинт. — Да. Пошли сюда.
Они молча пошли по левому туннелю в глубь скалы. Атмосфера вокруг них менялась с каждым шагом. Шипение становилось тише, жужжание становилось громче, температура росла. Оба они скоро начали стирать пот со лбов, распахиваться. Им всё больше и больше становилось не по себе, оттого что путь всё время шёл вверх. Квинт внезапно остановился. Марис натолкнулась на него, фонарь бешено закачался.
— Что случилось? — спросила она.
— Мы идём неверно.
— Неверно? — переспросила она с холодным гневом в голосе. — Я думала, что мы идём по твоим отметкам.
— Да, — ответил Квинт, стараясь оставаться спокойным. — Но когда я шёл за твоим отцом, туннель был ровным. Этот туннель…
— Идёт вверх, — закончила Марис и вздохнула.
— Должно быть, мы неправильно свернули. Нам надо вернуться.
— Прекрасно, — сказала Марис безжизненным голосом. Она даже не сердилась. Она была слишком утомлена. — Иными словами — мы потерялись. — Марис поникла, сжалась и опустилась на пол. Фонарь чадил, пламя его угасало, так как масло было на исходе.
— Мы не должны сдаваться, — сказал Квинт. — Он нагнулся и заставил себя поднять фонарь. Его руки тряслись, и язычок пламени заколебался. — Давай, Марис, пошли, — упрашивал он её. — Я понесу фонарь, заставь себя подняться.
Марис молчала, закрыв лицо руками.
— Марис, пожалуйста! Ты мне нужна, я не могу справиться один. — Он протянул ей руку.
Марис подняла голову. На её ресницах висели слёзы, но в глазах появилось знакомое выражение: упрямство и храбрость. Она улыбнулась, взяла его руку и позволила себя поднять.
— Извини, — сказала она снова и взяла у Квинта фонарь — и в этот момент пламя погасло. Они погрузились во тьму. Всё же в туннеле не было абсолютно темно: каменные соты слабо светились.
— Теперь будет труднее находить стрелки, — сказал Квинт.
— Значит, я была права. Мы потерялись, — прошептала Марис.
Её слова отшуршали и затихли. В туннеле мерцали крохотные огоньки, то холодные синие, то ядовито-зелёные. На фоне слабого, мрачного свечения Марис выглядела жалко: голова снова поникла, плечи ссутулились. Квинт схватил её за руку:
— Всё будет нормально, Марис, вот увидишь. — Уголком глаза он заметил вспышки нежно-розового и жёлтого света.
— Но как, Квинт? Как? Здесь слишком темно, чтобы найти стрелки. Ты ведь сам сказал.
— Я сказал трудно. Но можно. А если мы не сможем разглядеть, тогда мы почувствуем дорогу. Будем придерживаться одного направления.
— Почувствуем? Мы же ничего здесь не знаем. О Квинт, мы пропали!
Её отчаянный выкрик отозвался рокотом в тёмном туннеле. Зёрна песка, тихо шипя, заструились вдоль стен. Мерцающие огоньки сразу стали ярче. Они вспыхивали и гасли, вспыхивали и гасли…
— Видишь? — прошептал Квинт. — Что с ними?..
Марис крепче вцепилась в рукав Квинта.
— Это глистеры, — прошептала она. — Хотя я никогда раньше не видела так много.
Мне это не нравится.
— Они реагируют, на то, что ты говоришь, — сказал Квинт и помолчал. — Что ты об этом думаешь?
— Я точно не знаю, — ответила Марис. Она отпустила Квинта и беспокойно всматривалась в темноту.
Парящие огоньки метались в разные стороны. Из глубины туннеля раздавались тихие зловещие звуки.
— Вельма говорит, они могут, — сказала она наконец, беспокойно оглядываясь. — Она говорит, что они чувствуют наше настроение и реагируют на него. Например, она говорит, что глистеры, которые слетаются на Март Дураков к Ступеням Виадука, — тёплых цветов, светятся они совсем не так, как те, которые собираются на похороны в Каменные Сады, искрящиеся и вспыхивающие. Мало кто может видеть их так хорошо, как Вельма… Она говорит, что им нельзя доверять.
Светлячки искрились.
— Смотри! — сказал Квинт. — Снова! Когда ты говоришь, они искрятся. А когда я говорю… — Он задумчиво нахмурился. — Судя по тому, что мы видим, они великолепны. Хотелось бы рассмотреть их по…
— Нет, Квинт, — сурово перебила его Марис. — Нельзя даже пытаться смотреть прямо на глистер.
— Почему? — вздрогнул Квинт.
Марис пожала плечами.
— Говорят, это приносит несчастье, — сказала она мрачно.
Неподвижные странные оранжевые и красные светлячки внезапно Ярко вспыхнули. Некоторые начали продвигаться по туннелю, другие просачивались сквозь стены и исчезали.
Из мрачных глубин доносились тихие стоны. Квинт и Марис двинулись дальше. Они должны были двигаться.
— Глистеры… что же это такое всё-таки? — осторожно оглядываясь, спросил Квинт.
Марис снова пожала плечами:
— Говорят разное. Некоторые говорят, что это души академиков, которые умерли вдали от Санктафракса. Белые вороны не смогли очистить их кости от плоти и послать их душу в Открытое Небо.
— Души мёртвых академиков… — пробормотал Квинт, волосы на его затылке зашевелились.
— Другие говорят, что это безымянные демоны Дремучих Лесов, что это духи самой летучей скалы.
Квинт задрожал. Светлячки угрожающе вспыхивали. Зловещие стоны стали громче.