Страница 26 из 48
Марис приподняла обширные складки отцовской накидки и показала тяжёлую железную кирку. Квинт удивлённо поднял брови.
— На всякий случай, — тихо сказала Марис.
— Мы оба видели, что это существо сделало с моим отцом. По какой бы то ни было причине.
Квинт помолчал. Это была ещё одна сторона, с которой открывалась ему Марис: решительная, агрессивная, почти жестокая, но за всем этим, где-то в этих зелёных глазах, — страх. Квинт не мог не восхищаться её храбростью. Он похлопал по рукоятке своего ножа.
— Тоже на всякий случай, — повторил он.
Держась в тени, они заспешили вдоль пристани.
Поднялся холодный ветер. Он гнал завитки дымки вдоль дощатой набережной и охлаждал ночной воздух. На ветру болтались, мигали, чадили, а кое-где совсем угасали лампы. Чем ближе они подходили к краю пристани, тем гуще становилась толпа. В ночном воздухе кружились окрики: «Спину береги!», «Вниз пошёл!», «Держи правей!». Корзины сновали вверх и вниз, непрерывным потоком доставляя из Нижнего Города в Санктафракс и обратно купцов, слуг, стражей, академиков. Никто из них, казалось, не обратил внимания на двух подростков, протискивавшихся между ними к месту хранения клеток Нижнего Неба. И всё же их не покидало неуютное ощущение, что за ними наблюдают.
— Подожди, — сказал Квинт. Он спустил клетку и открыл дверь, пропуская Марис. Когда она залезла внутрь, клетка ощутимо задрожала. Марис вскрикнула и схватилась за прутья.
— Это мне не нравится, — сказала она.
— Ты скоро привыкнешь, — успокоил Квинт.
— Вам, земным увальням, требуется время, чтобы привыкнуть к небу. Я столько времени провёл в воздухе, что могу держать равновесие в любой шторм.
— Ладно, пока я буду привыкать к небу, зажгу фонари. — Она посмотрела на Квинта. — Или лучше ты?
Квинт слабо усмехнулся. Ладонь его руки зажила, но сразу напомнила болью о неприятном случае в предбалконной.
— Извини, — сказал он. — Я не хотел тебя обидеть. Я действительно так люблю небо, что мне трудно представить, что может быть иное ощущение. В конце концов, если бы мы не были созданы для полёта, то для чего тогда летучие скалы?
Марис жалобно поёжилась:
— Давай покончим с этим, ладно?
— Давай, — сказал Квинт. Он потёр руки, разгоняя кровь, и ухватился за рычаги баланса. — Ну, Марис, теперь по моему сигналу освободи цепь лебёдки.
— В-вот это? — спросила она, дрожа от страха и холода. Она показала на плоский ржавый рычаг в центре катушки с цепью.
— Правильно, — ободряюще сказал Квинт. — Поверни его вниз. Давай!
Ахнув от напряжения, Марис повернула рычаг. Клетка накренилась, сверху донизу прошёл звук разматывающейся звено за звеном цепи. Начался медленный спуск. Марис повесила свою лампу и приготовилась зажечь фонарь клетки. Квинт переставил рычаги баланса. Как любой хороший небоплаватель, он не смотрел на то, что делал. Доверяй пальцам, а не глазам. Такой совет его дед дал его отцу, а Шакал Ветров передал ему.
Это был хороший совет. Любой мог с грехом пополам управляться в небе, но, лишь когда вы развили чутьё, вы можете сказать, что покорили небо. Кроме того, если бы Квинт смотрел на рычаги, он не увидел бы, как две фигуры склонились к ним с пристани. Посмотрев вверх, Марис тоже увидела их.
— Вон тот жуткий тип с серебряным наносником. Со Ступеней Виадука.
— Вижу, — сказал Квинт. — А другой страж с пристани. Он со мной заговаривал. Кажется, они знают друг друга.
Клетка спускалась, и двое на пристани исчезли из виду.
— Стража зовут Бэгзвил, — сказала Марис. — Я узнала его татуировки. И шрам. Он служил во Дворце Теней. Отец уволил его.
— Уволил? За что?
— За склоки, — вздохнула Марис. — Лицемерие, обман, воровство. Видел, как он засовывал какой-то кошель себе за пазуху? Меня не удивит, если эти оба что-то затевают. — Она замолчала. Ветер свистел в решётке, позвякивала цепь.
— Может быть, это просто совпадение, — сказал наконец Квинт.
— Может быть. Надеюсь. Но…
Звяк!
Что-то было не так в этом звуке. Марис повернулась к Квинту.
— Что это за… аааах! — вскрикнула она, когда клетка камнем понеслась вниз.
— Цепь! — крикнул Квинт. — Цепь лопнула!
Звеня, как золото в кошеле предателя, цепь без помех скользила сквозь колесо лебёдки. Клетка ускоряла падение. Марис соскочила с сиденья и приникла к решётке. Квинт схватил рычаги баланса и давил на педаль тормоза. Ледяной ветер выл сквозь прутья решётки, промораживая пассажиров насквозь, но в то же время охлаждая валун-противовес. Пальцы Квинта ощутили изменение скорости. Он чувствовал это по рычагам.
— Замедляем ход! — воскликнул он. — Холодный ветер делает валун более летучим. — Он отчаянно огляделся. — Но у нас лишь несколько секунд. Марис, ты не видишь отверстие в скале? Где-то ниже нас.
Марис сжала свою лампу и вглядывалась в изрытую поверхность скалы.
— Нет… нет, я… Да!
— Где?
— Слева от нас!
— Слева. — повторил Квинт, лихорадочно перебирая рычаги. — Курс?
— Курс?
— Представь себе часы. Сколько минут до двенадцати?
— Пять. Может, чуть меньше.
— Между двадцатью пятью и тридцатью градусами, — мрачно перевёл Квинт.
Он нажал на рычаги. Клетка продолжала падать — но медленнее и под заметным углом. Скала приближалась. Вход в туннель вырисовывался чётче. Квинт зафиксировал рычаги и открыл дверь.
— Что ты делаешь? — закричала Марис.
— Нам надо выбраться, пока ещё можем. Давай, Марис. Приготовься прыгать.
— Прыгать? — Паника в голосе Марис была очевидной. — Я не могу.
— Ты должна!
Клетка опускалась. Дыра в скале приближалась.
— Видишь выступ? — показал Квинт. — Мы должны попасть на него.
— Нет, Квинт, нет, это…
Но Квинт больше не слушал. Он поволок её за руку к двери.
— Нет! — закричала Марис.
Вдруг конец тяжёлой цепи, которая падала намного быстрее самой клетки, упал на нижнюю часть клетки, выбив летучий валун-противовес из его корпуса. Теперь они были в свободном падении.
— Квинт! — взвизгнула Марис, отчаянно уцепившись за его руку.
— Прыгай! — крикнул Квинт.
Они прыгнули из летящей вниз клетки. Марис вопила всё время полёта, Квинт крепко её держал. В следующий момент они, ещё вцепившись друг в друга, свалились на выступ. Фонарь в руке Марис ударился об камень, разбился и погас. Клетка продолжала со скрежетом падать, кувыркаясь в воздухе. Через некоторое время раздался грохот, отозвавшийся от поверхности скалы. Затем наступило молчание.
Марис, шатаясь, встала и помогла подняться Квинту.
— Получилось, — сказал Квинт.
Марис взглянула вниз. Из-за всевозможных выступов нельзя было увидеть, куда упала клетка, но Марис и так знала, что от неё осталось, — скрученные, искорёженные, сплющенные куски. Такими могли были быть и их тела, если бы они не спаслись.
— У тебя получилось, — тихо сказала она. — Ты спас мне жизнь, Квинт. — Её лицо потемнело. — Цепь не лопнула. Кто-то распилил её. Эти двое скорее всего. Квинт, они пытались убить нас!
Квинт покачал головой:
— Они пытались убить не нас. Твоего отца. На тебе его плащ, и они думают, что добились цели.
Они подняли глаза. Далеко вверху, на фоне неба виднелись две фигуры, не больше лесных муравьёв, подсвеченные лампами Западной Пристани. Они глазели вниз с балюстрады.
— Наши убийцы-неудачники, — с горечью сказал Квинт.
— Пусть они получат то, что хотят, — сказала Марис. Она вынула кирку из рукава, стянула с себя плащ отца, свернула его в рулон и швырнула вслед за клеткой. Накидка Квинта последовала за ним. — Некоторое время они будут думать, что их план удался. — Она повернулась к Квинту с широкой улыбкой на губах — и удивилась, увидев его мрачное лицо. — Подбодрись! Мы ещё живы!