Страница 32 из 46
об этом знать не должен, так знайте хоть вы. Вам, навер
ное, не легче от того, что я и отец узнали наконец правду,
но я хочу, чтобы вы знали: мне очень, очень стыдно за свою
сестру, за то, что она сделала. <
Я улыбнулся Элинор. Ее серые глаза смотрели прямо на меня, и я видел в них искреннее, глубокое сожаление.
— То, что вы сейчас рассказали, для меня ценнее вся
кой работы — мне так хотелось, чтобы ваш отец поверил,
что я ничего вашей сестре не сделал. Ваш отец мне нра
вится, я уважаю его. А снова взять меня на работу он не
может, тут он прав, это все равно, что сказать вслух: моя
дочь — лгунья, а то и еще кое-что. Поэтому лучше оставим
все как есть.
Какое-то время она молча смотрела на меня. На лице ее отразилось облегчение, потом удивление и, наконец, недоумение.
Вы хотите какую-нибудь компенсацию?
Нет.
Я вас не понимаю.
Всего не объяснишь. — Я с неохотой поднялся. —
Пожалуй, буду двигаться. Спасибо, что пригласили при
ехать. Я знаю, что вы всю неделю промучались, готовились
к разговору со мной, и, поверьте, я очень вам за все бла
годарен, так, что и словами-то не выразишь.
88
Она взглянула на часы, поколебалась.
Время сейчас как будто не совсем подходящее, но,
может, все же выпьете чашечку кофе? Все-таки приехали
вы издалека...
С большим удовольствием, — не стал отказывать
ся я.
— Вот хорошо... тогда посидите, я приготовлю.
Она. открыла стенной шкаф, в одном углу которого я увидел' раковину с зеркалом, а в другом — маленькую газовую плиту и полки для посуды. Элинор налила чайник, зажгла горелку, поставила на низкий столик между двумя креслами чашки и блюдца. Все движения ее были рациональными и в то же время изящными. Девушка без лишних комплексов.
Я поднялся, шагнул было к книжным полкам и вдруг оказался лицом к лицу со своим отражением в зеркальной двери комода.
Собственно говоря, последний раз я видел себя в полный рост несколько месяцев назад в лондонском доме Ок-тобера и, пожалуй, сейчас впервые смотрел на конюха Дэна со стороны. Да, время сделало свое дело.
Волосы сильно отросли, бачки кустились уже ниже мочки уха. Мой австралийский загар давно вылинял,* и кожа стала бледно-желтой. Лицо какое-то застывшее, напряженное, во взгляде подозрительность. Раньше я за собой такого не замечал. Кроме того, я был одет в черное с ног до головы и едва ли внушал доверие. Скорее так выглядят люди, опасные для общества.
Я увидел в зеркале ее отражение: она смотрела на меня.
— Кажется, вам не очень нравится, как вы выгляди
те, — сказала она.
— Вы правы, — с кривой улыбкой ответил я. — Кому такое может понравиться?
Как сказать... — Она вдруг лукаво улыбнулась. —
К примеру, выпусти вас гулять по нашим коридорам...
Впрочем, если вы не догадываетесь, какое впечатление....
может, кто-то и дал бы от ворот поворот, но вообще-то я
начинаю понимать, почему Пэтти хотела... то есть... что
она... — Ив полном смущении Элинор умолкла.
Чайник кипит, — вовремя нашелся я.
С облегчением она повернулась ко мне спиной и занялась кофе. Я подошел к окну и, прижавшись лбом к холодному стеклу, принялся смотреть на пустынный двор.
Итак, это снова случилось. Несмотря на немыслимую одежду, несмотря на кажущуюся бесчестность. По какой случайности судьба наделила меня привлекательной формой черепа? Каждый раз, когда приходилось вспоминать о своей внешности, я чувствовал себя неловко. Бывало, она обходилась мне дорого. Я потерял по крайней мере двух богатых клиентов: им не понравилось, что их жены смотрели не столько на лошадей, сколько на меня.
Но у Элинор это скорее всего просто минутное затмение. Она слишком разумна и, конечно, не позволит себе завести интригу с бывшим конюхом своего отца. Что до меня... нет,
89
руки прочь от сестер Таррен. Только что вырвался из огня и сразу зке в полымя? Увольте. Жалко, конечно. Элинор мне нравилась.
— Кофе готов, — объявила она.
Я вернулся к столику. Элинор уже полностью взяла себя в руки. Предательских озорных огоньков в глазах уже не было, она даже как-то посуровела, наверное, жалеет о своих словах.
Мы степенно говорили о лошадях ее отца. Я спросил, как поживает Искрометный.
Прекрасно, — сказала она. — Я вырезала о нем за
метку из газеты, хотите посмотреть?
Да, конечно.
Она засуетилась, выдвинула ящик стола, полный бумаг и всякой всячины, и начала все это выкладывать на стол;
Не беспокоились бы вы, — вежливо сказал я.
Нет, нет, я хочу ее найти. •—Она выложила горстку
каких-то мелких предметов.
Среди них я увидел небольшую, чуть короче указательного пальца, хромированную трубку с цепочкой-петлей от одного конца до другого. Где-то я такую штуку уже видел. И не один раз. Но где? Кажется, что-то связанное с выпивкой.
Что это такое? — спросил я.
Где? А-а, это бесшумный свисток для собак, — по
яснила она, продолжая рыться в ящике.
Я взял трубочку в руки. Бесшумный свисток для собак. Но почему я решил, что он имеет отношение к бутылкам, стаканам?.. И вдруг все поплыло у меня перед глазами.
Мой мозг, словно хищный зверь, кинулся на свою жертву. Неужели Эдамс и Хамбер наконец-то в моих руках? В висках забилась кровь.
Все просто. Все предельно просто. Разъемная, из двух частей трубочка, один конец ее — тонкий свисток, другой — крышка. Соединяет их маленькая цепочка. Я поднес крошечный мундштучок к губам и дунул. Раздался тонюсенький, едва уловимый звук.
— Человек его слышит плохо, — объяснила Элинор, —
зато собака — отлично. А подрегулировать, он и для чело
веческого уха будет свистеть громко. — Она взяла у меня
свисток и что-то в нем подкрутила. — Дуньте теперь.
Я дунул. Звук был почти как у обычного свистка.
Вы не одолжите мне его на некоторое время? —
спросил я. — Если он вам не нужен. Я... хочу провести
один эксперимент.
Конечно, берите. Моя любимая овчарочка состари
лась, пришлось еще прошлой весной ее отдать. С тех пор
я свистком не пользовалась. Но вы мне его вернете? К лету
я заведу себе щенка, и свисток понадобится для дресси
ровки.
Верну, не сомневайтесь.
Ну и хорошо. А вот и заметка.
Я взял полоску газетной бумаги, но слова прыгали у меня перед глазами. Я видел только одно: бар для напитков
90
в чудовищно огромной машине Хамбера, полочки с пешней для льда, щипцами и какими-то мелкими хромированными предметами. И один из этих предметов - бесшумный свисток для собак.
XbV
На обратном пути я остановился в Посеете — может, Ок-тобер уже как-то откликнулся на теорию, которую я предложил в прошлом письме? Но на почте для меня ничего не было.