Падение королевств

Эйрин увидела, что они с Ником врали по поводу того, что они из Лимероса. Она знала, что Клио — оранийская принцесса.

Даже больше того — Эйрин была изгнанным Наблюдателем. В то время как они искали её, она сама их нашла.

А Клио и понятия об этом не имела.

Она посмотрела на мелкие камешки и её глаза распахнулись. Там лежали виноградные косточки, наполненные магией земли. Всё это время они были у неё в руках.

Две косточки, которые могли исцелить того, кто находится при смерти.

Если бы она знала об этом, она могла бы спасти Теона одной из них.

Эта мысль буквально вырвала сердце из её груди. Она громко закричала от переполнявшей её боли, потом отдалась своей скорби и рухнула на пол, подтянув колени и крепко прижав их к груди.

Даже корчась от рыданий, она понимала, что у неё нет времени на слёзы и сожаление.

Ей нужно вернуться к Эмилии.

Клио заставила себя подняться с пола и бросилась к двери. Она ворвалась в коридор и тут же с кем-то столкнулась. Ник отшатнулся на несколько шагов и осторожно потер грудь.

 — Ой. У тебя входит в привычку делать мне больно, Клио, — он с беспокойством изучал её красные, заплаканные глаза. — Я услышал плачь из твоей комнаты. Я подумал, ты в беде.

Её сердце трепетало как крылья у колибри:

 — Я была. Я. У меня... у меня есть косточки. Эйрин... она была Наблюдателем.

Он смотрел на неё, ничего не понимая.

 — Сколько вина ты сегодня выпила? Я полагаю, ты куда пьянее, чем Арон.

 — Я не пьяна. Это правда, — у неё чуть не выпрыгивало сердце: — Пойдём. Нам срочно нужно в покои Эмилии.

 — Ты и вправду веришь в магию? — спросил он.

 — Да!

Он кивнул, и на его лице расползлась улыбка:

 — Тогда пойдём спасать твою сестру.

Они поспешили в комнату Эмилии, проходя через коридор, из которого услышали обрывок разговора между двумя стражами.

 — Их силы бесконечны, — сказал один. — А дворцовые стены не такие уж и неприступные.

 — Они сломали стены? — резко спросил Ник, вытаскивая Клио в холл.

Стражи выглядели глуповато, словно очень не хотели, чтобы их подслушали.

 — Боюсь, что так, — сказал один, степенно покачивая головой. — Но они не добрались ещё до замка.

 — Откуда такая уверенность? — сказала Клио, у которой скрутило все внутренности.

Они обменялись взглядами. Ей, может быть, и шестнадцать всего, но она принцесса и они обязаны отвечать на её вопросы.

 — Двери замка укреплены ведьмовским заклятием.

Она недоверчиво на него посмотрела:

 — Отец никогда мне об этом не говорил.

 — Заклятие ежегодно обновлялось одной и той же ведьмой, чтобы оно оставалось сильным. Но сейчас она не сильно-то нам и поможет.

 — Тише, — прошипел его друг.

 — Почему? — сказал Ник. — Где ведьма сейчас?

Первый охранник сжал челюсть, его взгляд перебегал с его друга на Ника и на Клио.

 — Король Гай прислал её голову в ящике королю три дня назад. Но это неважно. Что бы этот ублюдок-король не пытался сейчас сделать, заклятие всё равно держится. Он же потерпит крах.

Она знала, что у короля Лимероса ужасный и кровожадный сын, но то, что она услышала сейчас, было куда хуже — как все те слухи о нём.

 — Почему отец ничего мне не рассказал?

 — Король хочет оградить Вас от всего плохого, что происходит.

 — А зачем ты нам об этом говоришь? — спросил Ник.

 — Потому что вы вправе знать, что всем нам здесь грозит опасность, — выражение его лица ожесточилось. — Король всех нас подверг риску, когда отказался сдаться.

Клио резко вздохнула:

 — Думаете, он должен был?

 — Это могло бы спасти гораздо больше жизней там, на поле боя. Неужели он думает, что мы можем остаться в замке навечно, с опечатанной заклятием дверью? Мы не больше, чем кролик, ждущий, когда волк разорвёт ему глотку.

Клио посмотрела на этого труса:

 — Как ты смеешь говорить плохо о моём отце? Он сделал лучший выбор, чтобы Оранос оставался сильным. Но ты бы предпочёл сдаться Кровавому Королю? Ты думаешь, от этого мир стал бы лучше? Думаешь, те, кто погиб, остались бы живы?

 — Да, что Вы понимаете? — мрачно спросил страж. — Вы всего лишь ребенок.

 — Нет, — твёрдо сказала Клио. — Я принцесса Ораноса. И я поддерживаю любое решение моего отца. И если вы двое не хотите, чтобы ваши головы тоже оказались в ящике, вам лучше уважать вашего короля.

Во взгляде стража отражался страх, когда он склонил голову в знак уважения к ней:

 — Мои извинения, Ваше Высочество.

Клио так крепко сжала зернышки в руке, что они впились ей в кожу.

 — Возвращайтесь к работе, — ледяным тонов сказала она, прежде чем двинуться дальше по коридору.

 — Это было блестяще, Клио, — сказал Ник. — Ты раздавила его просто словами.

Она почти весело бросила на него косой взгляд, но наморщив при этом в беспокойстве лоб.

 — Там всё идёт не очень хорошо, да?

Он покачал головой, его оживление увяло:

 — Нет. Не хорошо.

 — Как думаешь, мы проиграем?

 — У Короля Гая и Вождя Базилиуса много людей, готовых и желающих умереть за свою цель. И неважно, сколько времени это займёт.

 — Мой отец не должен сдаваться.

 — Если он поймёт, что у него нет выбора, ему придется.

Клио вспомнила холодные глаза принца Магнуса, когда он убивал Теона. Она не вынесет, если ей придётся опять увидеть его.

 — Нет, он не станет.

 — О, нет?

Она заставила себя уверенно улыбнуться, откидывая прочь мрачные воспоминания:

 — Разве ты не видишь? Мы даже думать не можем о том, что проиграем — потому что мы не проиграем. Мы будем победителями и оправим этих жадных грязный свиней туда, откуда они пришли. Потом, когда всё успокоится, мы сосредоточимся на помощи тем в Паэльсии, кто её реально заслуживает, но не тем, кто хотел украсть у нас нашу землю.

 — Положим, что так, я всегда верю в твою правоту.

 — Я права, — Клио протянула ладонь, на которой лежали косточки. — Это всё изменит. Когда Эмилия поправится, мир станет ярче, он будет полон бесконечных возможностей.

Он кивнул:

 — Тогда ведите, принцесса.

Когда они подошли к двери Эмилии, Клио не удосужилась постучать; она просто вошла. Ник задержался у двери, проявляя уважение к её сестре, которая находилась в постели. Клио бросилась к Эмилии, не в силах сдержать улыбку. Та лежала лицом к окну, она была слишком слаба, чтобы повернуть голову и увидеть, что в комнату вошла её сестра.

Клио едва сдерживала своё возбуждение.

 — Эмилия! Не поверишь, что у меня есть. Косточки! Не спрашивай, как такое возможно, но это так. Они вылечат твою болезнь, я знаю, — Эмилия не ответила, но Клио продолжила. — Наблюдатели существуют... я встретила одного. Она ничем не отличалась ни от меня, ни от тебя. И ей захотелось помочь нам.

Клио взглянула через плечо на Ника, который неуверенно шагнул в комнату. Он выглядел обеспокоенным, брови сошлись вместе.

 — Клио... — начал он.

 — Я знаю, было трудно, — продолжила Клио, осторожно садясь на кровать. — Сначала потерять того, кого любила. Сейчас это у нас общее, так что я знаю, что ты чувствуешь. Но мы должны жить дальше и вместе встретить то, что будет. Будет нелегко, но я буду сильной. Как ты мне и говорила.

Ник положил руку ей на плечо:

 — Мне очень жаль.

Она стряхнула его руку:

 — Нет, она проснётся. С ней всё буде в порядке. Лучше, чем когда-либо, — она погладила медового цвета волосы сестры, рассыпавшиеся по подушке. — Эмилия, проснись. Пожалуйста.

 — Она ушла, Клио, — мягко сказал Ник.

 — Не говори так, — Клио начало трясти. — Пожалуйста, не говори так.

 — Прости, прости.

Эмилия смотрела в окно на звёздное небо. Её кожа была холодной на ощупь, должно быть, она была мертва уже несколько часов, скорее всего с того момента, как Клио ушла от неё.

Когда Клио попыталась встать с кровати, у неё подкосились ноги. Ник успел поймать её прежде, чем она упадёт на пол. Косточки выпали из руки Клио. Всё внутри у неё было сломлено, всё за что она держалась своей надеждой. Она разрыдалась, стуча кулачками по груди Ника. На неё свалилось больше страданий, чем она могла вынести. Она умрёт от этой тяжести. Она хотела умереть.