Падение королевств

Ответ был у неё в руках, ответ, который мог спасти жизнь её сестре. Но было слишком поздно. Она потерпела неудачу.

Эмилии больше не было.

 — Мне очень жаль, — пробормотал Ник, терпеливо снося её удары. Он попытался прижать её к себе, чтобы успокоить, но она продолжала бороться.

 — Косточки! — прокричала она, а потом повалилась на пол, разыскивая зернышки, которые уронила. Наконец, она нашла их и схватилась за край кровати, чтобы сесть обратно.

Лицо Эмилии было белым, как у привидения. Даже глаза её, казалось, стали бесцветными. Клио дотронулась дрожащими руками до лица сестры, открывая окровавленные губы и заталкивая в рот обе косточки. Когда они коснулись языка Эмилии, косточки вспыхнули белым светом и исчезли.

Как по волшебству.

 — Пожалуйста, — слово было скорее плачем. — Пожалуйста, работайте.

Она ждала, но ничего не произошло. Ничего.

Было слишком поздно.

Клио, наконец, повернулась лицом к Нику. Его глаза наполнились слезами, когда он увидел горе на её лице. Холод, словно осколки льда, поглотил её.

 — Моя сестра умерла, — она едва узнавала свой собственный голос. — Она умерла в одиночестве, глядя на звёзды.

Эмилия с Саймоном считали звёзды той романтической ночью, что они провели вместе. Он сказал ей, что они станут звёздами, когда умрут и будут присматривать за теми, кого любят. Именно поэтому лицо Эмилии было обращено к окну этой ночью. Она искала его.

Ник молча стоял рядом. Она и не ожидала, что он заговорит. Нет таких слов, которые он может произнести, чтобы стало лучше.

 — Я опоздала, — сказала она. — Я опоздала. Я могла спасти её, но опоздала.

Она взяла сестру за холодную руку и села сбоку рядом с Эмилией. Она сидела так настолько долго, что начало всходить солнце. Всё это время Ник оставался с ней, сидя на полу возле окна и скрестив ноги.

 — Нам нужно закрыть ей глаза, — наконец, сказал он.

Клио не могла говорить. Всё, что она смогла — кивнуть.

Ник подошел и наклонился к Эмилии, закрывая ей глаза. Так что теперь Клио могла опять обмануться и решить, что Эмилия просто спит.

 — Мы должны рассказать твоему отцу, — сказал он. — Я сделаю. Не переживай. Не беспокойся. Всё будет хорошо.

Она покачала головой:

 — Уже никогда не будет ничего, как прежде.

 — Я знаю, тебе нелегко это слышать сейчас, но ты должна быть сильной. Ты можешь? — он взял её лицо в свои руки. — Ты можешь быть сильной?

При их последней беседе, Эмилия попросила Клио быть сильной. Только этого она хотела. И Клио сказала, что она будет сильной.

 — Я могу попытаться, — прошептала она.

Ник кивнул:

 — Пойдём.

Он обнял её, когда они направились к двери. Клио обернулась через плечо ещё раз взглянуть на сестру. Та выглядело очень умиротворённой в своей постели, словно она сейчас очнётся от приятного сновидения, готовая к завтраку.

Они шли по коридору, направляясь в покои отца; Ник поддерживал Клио за талию, на случай, если ноги откажут ей.

Мгновение спустя весь замок сотряс взрыв.

  Глава 33  

Восход солнца — самое прекрасное в целом мире, даже во время войны. Люсия поднялась очень рано и стояла возле своего шатра, пока ждала, что небо над городом из шатров станет ярким сочетанием розового и оранжевого.

Ей претило находиться здесь. Она старалась держаться подальше от самого сражения, но не могла быть безучастной. Люди умирали по обе стороны этой осады. И ей очень хотелось, чтобы всё закончилось.

Люсия уже было решила попросить у отца разрешения вернуться в Паэльсию, но эта мысль мгновенно ушла, когда в её шатёр два телохранителя отца внесли её брата. Следом, с мрачным выражением лица, вошёл и сам король. Лицо Магнуса было всё в крови, глаза полузакрыты.

 — Что случилось? — воскликнула она.

Внутрь вбежал доктор, когда отступили стражи. Он рванул мундир и рубашку, чтобы снять их. Рука Магнуса была разрезана до кости. Ужасная кровавая рана на животе говорила о том, что его ещё и чуть не закололи.

 — Я даже не предполагал, что он всё ещё там, пока его не принесли в лагерь на носилках, — сказал Король. — Я не хотел, чтобы он был вовлечен в битву настолько, но он любит поступать против моих приказов. Глупый мальчишка.

Люсия потянулась к нему, но вместо этого ей пришлось прижать дрожащие руки к своим губам:

 — Магнус!

 — Он потерял очень много крови. Я хотел, чтобы его принесли сюда, где никого нет.

У неё внутри вспыхнул гнев:

 — Магнус, зачем ты это сделал? Откуда такая безответственность, подвергать себя опасности?

Магнус с искаженным болью лицом и почти остекленевшими глазами перевёл взгляд туда, где она стояла в нескольких футах от него. Он не ответил.

Доктор внезапно стал очень напуганным, и внимание Люсии сосредоточилось на нём:

 — Что Вы делаете? Помогите ему! Спасите его!

Мужчина побледнел, оглядывая ранения принца:

 — Я боюсь, слишком поздно, Ваше Высочество. Он при смерти.

Король выругался, выхватил меч и приставил его кончик к горлу лекаря:

 — Ты говоришь о наследнике на трон Лимероса.

 — Я... я не могу помочь ему. Его раны слишком серьёзны, — его голос задрожал и он закрыл глаза, словно ждал, что за этим объявлением последует неминуемое наказание — смерть.

 — Я могу помочь брату, — сказала Люсия. — Но сначала пусть лекарь выйдет.

 — Выйди, — рыкнул Король, зацепив горло доктора мечом. Немедленно из раны хлынула кровь. — Позаботься о своих собственных ранах.

Держась рукой за шею, лекарь увернулся от королевского меча и выскочил из шатра.

Люсия опустилась на колени рядом с тем местом, где сейчас лежал её брат. Пол шатра был пропитан его кровью. Его дыхание замедлилось, но глаза не отрывались от неё. Даже через боль он смотрел на неё со злостью. И настороженностью.

 — Я слышала, что ты сделал с мальчишками из своего класса по фехтованию, — мягко сказала она. — Мне не нравится тот, кем ты пытаешься стать. Мой брат лучше.

Его глаза сузились, брови сдвинулись.

 — Ты ринулся в самую гущу сражения, чтобы пустить кому-то кровь. Разве погрузив сталь в плоть, ты сможешь почувствовать себя мужчиной? Многих ты сегодня убил? — она не ждала ответа. Даже если бы он мог говорить, но они не разговаривали с той самой ночи, когда он вернулся из Паэльсии.

 — Если бы ты не был мне братом, я позволила бы тебе умереть. Но не имеет значения, скольких ты убил, не имеет значения, каким засранцем ты собираешься стать, не имеет значения, насколько сильно ты презираешь меня — я всё ещё люблю тебя. Ты слышишь меня?

В его взгляде проскользнула боль, и Магнус отвернулся к стене палатки, словно больше не мог смотреть на её лицо.

У неё разболелось сердце, но это уже ничего не значило. Ничего не имело значения, кроме магии.

К счастью, на данный момент она была очень зла. Это поможет.

Она не знала, как работает её магия, но она работала. Она тренировалась, одна и с преподавателем, которого предоставил ей отец. Это была пожилая женщина, утверждавшая, что она ведьма, несмотря на то, что продемонстрировать реальную магию она была неспособна.

Воздух, вода, огонь, земля.

Она бросила на отца взгляд, когда прижала свои руки к руке Магнуса. Под кровью и мышцами легко проглядывала кость. У неё сжался желудок.

 — Я прошу разрешения, отец, помочь остальным раненым. Я могла бы для начала попрактиковаться на них. Я могу подвести.

До этого король запретил ей помогать тем, кто ранен, оставляя медиков с непреодолимыми задачами по лечению ран.

 — Ты не подведёшь, — твёрдо сказал отец, убирая меч. — Давай же, Люсия. Исцели его.

Она знала, что способна исцелять лёгкие царапины, поскольку практиковалась на себе. Но такие глубокие раны, нанесённые клинком и мечом... она не была уверена.

Единственное, что она знала наверняка, она не может его потерять.

Люсия сконцентрировала всю свою энергию на исцелении раны. Когда тепло магии земли покинула её руки, и вошло в руку Магнуса с бледным сиянием белого света, он выгнул дугой спину, словно в агонии.