Падение королевств

Оранийский рыцарь был тренирован, но он был изранен от многочасовой битвы. Его усталость была преимуществом Йонаса.

 — Ты проиграешь, — прошипел рыцарь. — И ты умрёшь. Мы вышвырнем вас обратно в ваши, богиней позабытые, земли. Вы должны быть нам благодарны за то, что мы топчем вас как грязных тараканов, коими вы и являетесь.

Йонасу было всё равно от того, что его назвали тараканом. Ведь те были выносливыми, сильными и изворотливыми созданиями. Всё равно, что его назвали дикарём. Его задело лишь то, что ему сказали, будто бы он проиграет.

 — Ты ошибаешься. Наши страдания закончились. А ваши лишь начинаются.

Всем своим весом Йонас бросился на рыцаря, тяжело опрокидывая того на землю. Отбросив клинки в стороны, он рывком выдернул меч из его рук и прижал к горлу.

 — Сдавайся, — прорычал Йонас.

 — Никогда. Я сражаюсь за своего короля и своё королевство. И я не успокоюсь, пока все грязные дикари до последнего не сдохнут.

Внезапно в руке рыцаря появился клинок. Йонас ощутил пронзающую боль, когда нож вошел ему в бок. Прежде чем лезвие вошло ещё глубже, он откатился в сторону, держа меч обеими руками.

Во всей оставшейся силы Йонас поднес меч к незащищённому горлу рыцаря. Голова далеко отлетела от тела. Йонас вытер брызги крови с глаз.

Шатаясь, он поднялся на ноги. Ощущая боль, он прокладывал себе путь обратно по полю, через реку, полную крови под чернеющим небом. От раны по боку сбегала густая кровь, но он продолжал двигаться вперед. Или... назад.

Он пробирался через лес на другой стороне, где был построен городок из шатров. Сотни людей толпились возле врачебной зоны — раненые, умирающие. Вопли боли и страданий достигали его ушей.

На ослабевающих ногах Йонас продолжал двигаться. Наконец, он достиг цели — шатра Вождя. Эти палатки, принадлежащие лимерийцам, были куда больше большинства лачуг в Паэльсии. Здесь отдыхала элита и здесь они принимали пищу, которая была со щедростью приготовлена специальными поварами и слугами.

И это происходило в то время, когда в нескольких милях сражались и гибли одиннадцатилетние мальчишки.

Охранник Вождя узнал Йонаса, несмотря на то, что тот был весь покрыт кровью — свой собственной и кровью тех, кого он убил. Так что охранник не возражал, когда он прошёл через калитку, направляясь к дорогому, обставленному мебелью шатру. Вся желчь прилила к горлу Йонаса, когда он увидел такую роскошь после того, что он пережил за последние полдня.

 — Йонас! — с энтузиазмом воскликнул Вождь. — Пожалуйста, входи! Присоединяйся!

Пока Йонас шел, от усталости и боли он споткнулся. Он боялся, что колени подведут его. Вождь перевёл взгляд на его раненый бок, потом на лицо, отмечая раны:

 — Врача!

Лишь по одному слову появился человек и вытащил рубашку Йонаса, чтобы осмотреть раны. Позади него появился стул, и он тяжело на него опустился. Это было замечательно, поскольку у него начала кружиться голова. Кожа была холодной и липкой. Внезапно мир начал расплываться у него в глазах. Ему стоило огромного труда нормально дышать и держаться.

Врач трудился над ним, быстро очищая и перевязывая раны.

 — Так расскажи мне, — с огромной улыбкой сказал Вождь. — Как продвигается сражение?

 — Разве Вы не медитировали всё это время? Я подумал, может быть, Вы смотрите на нас глазами птиц? — он не понимал, зачем он это сказал. Детская сказка, как припомнил он. В которую верила мама.

Вождь кивнул, его улыбка осталась там, где была.

 — Я очень хотел бы иметь этот дар. Возможно, я смогу развить его ближайшие годы.

 — Я хотел бы поговорить наедине, — выдавил Йонас. Сейчас он переживал за Бриона, чувствуя вину за то, что оставил поле сражения до того, как осада оказалась успешной. Он потерял друга из вида чуть раньше. Брион может там умирать и его никто не сможет защитить на случай, если какой-нибудь ораниец попытается до него добраться. Или же шальная стрела пронзит его беззащитную плоть.

С тех пор, как погиб Томас, Брион стал ему почти братом.

Глаза вождя горели, но Йонас предпочитал думать, что это было вызвано дымом из трубки Вождя. Запах раздавленных листьев персика и ещё чего-то сладкого наполнили воздух. Йонас опознал в нём запретное растение из Запретных Гор, которое вызывает приятные галлюцинации.

 — Пожалуйста, говори свободно, — отпустив врача, Вождь махнул рукой и сел за стол, за которым раньше пировали. На поверхности лежали кости козла, и стояла почти дюжина пустых бутылок из-под вина.

 — У меня есть сомнения, — начал он, скрипя зубами. — По поводу этой войны.

 — Война — это то, что должно восприниматься серьёзно. Да. Я думал, что ты серьёзный парень.

 — Я вырос в Паэльсии, так что у меня был не такой большой выбор, не так ли? — он пытался скрыть горечь в своих словах, но у него не получилось. — Я работал на виноградниках с тех пор, как мне исполнилось восемь.

 — Ты отличный парень. Твоя работа достойна одобрения, — кивнул Вождь. — Я так рад, что Лаэлия нашла тебя.

Скорее наоборот. Йонас нашёл Лаэлию. Он проводил время в её постели, выслушивая сплетни о её друзьях, рассказы о её отвратительных змеях — и всё это в попытке завоевать доверие Вождя, чтобы Йонас смог убедить того подняться против Ораноса и взять то, что принадлежит им.

Даже если бы Томаса не убили, Йонас всё равно хотел бы того же для своей страны.

Но это — это было неправильно. Где в глубине он считал, что это правда.

Но на игры времени не было. Там на поле умирали парни, отдавая свои жизни за то, чтобы приблизиться хотя бы на пару футов ближе к дворцовым стенам. Он должен сказать то, за чем пришёл сюда.

 — Я не доверяю Королю Гаю.

Вождь откинулся в своём мягком кресле и с любопытством посмотрел на Йонаса:

 — Почему это?

 — Здесь куда больше лимерийцев, чем паэльсийцев. Репутация короля бежит впереди него — жестокость и жадность. Какова гарантия, что после того, как мы поможем ему завоевать Оранос, он не вернётся и не перебьет нас? Не поработит нас? Он же всё может оставить себе.

Вождь поджал губы и раскурил свою трубку:

 — Ты и вправду так считаешь?

На Йонаса накатило разочарование. Его сердце бешено колотилось.

 — Мы должны отступить. Переосмыслить, прежде чем будут большие потери. Рядом со мной умер мальчик, ему лишь одиннадцать лет. Несмотря на то, что я хочу увидеть, как падёт Оранос, я не хочу, чтобы победа была окрашена кровью детей.

Выражение лица Вождя стало серьёзным:

 — Я никогда ничего не начинаю, чтобы потом отступать.

Нет, он был тем, кто что-то начинает, а потом пережидает в своём роскошном шатре, пока всё не закончится.

 — Но...

 — Я понимаю твоё беспокойство, но ты должен верить в меня, Йонас. Я рылся глубоко в себе в поисках ответа на мои вопросы. И ответ, увы, — война. Она не закончится, пока всё не закончится. Это моя судьба — быть с Королём Гаем. Я доверяю ему. Он принёс мне жертву на крови, в отличие от тех, кого я знал раньше, — она кивнул. — Король Гай хороший и благородный человек, который будет верен любому обещанию, которое дал мне. В этом я не сомневаюсь.

Йонас сжал по бокам кулаки.

 — Если он такой хороший и благородный, где же он был, когда умирала наша земля? Когда умирал наш народ? Где была его помощь тогда?

Вождь Базилиус вздохнул:

 — Прошлое в прошлом. Всё, что мы можем, смотреть в перёд в будущее, и сделаем всё от нас зависящее, чтобы оно стало лучше.

 — Пожалуйста, обдумайте всё, о чём я сказал, — чем больше он говорил, тем больше убеждался, что они шли по тёмному и кровавому пути. То, что он увидел на поле битвы, лишь начало будущих страданий.

 — Конечно. Я всё обдумаю. Я очень ценю твоё мнение, Йонас.

 — А что на счет Вашей магии? Как думаете, Вы сможете использовать её, чтобы помочь нам?

Вождь развёл руки.

 — Этого не потребуется. Король Гай рассказал мне, у него есть секретное оружие, которое поможет пройти сквозь дворцовые стены. Эта битва не будет продолжаться дни и недели — или месяцы. Всё будет кончено завтра. Я обещаю тебе.