Падение королевств

Йонас ещё раз бросил взгляд на людей, окружавших их. Некоторые из паэльсийцев были моложе двенадцати лет. Совсем ещё дети, не мужчины. Да и количество их сильно отличалось. Лимерийцев здесь было гораздо больше. На каждого паэльсийца приходилось по три лимерийца.

Брион запустил пальцы в растрёпанные волосы.

 — Томас гордился бы тем, что его смерть вызвала такого рода восстание. Он бы захотел присутствовать здесь, чтобы уничтожить этих алчных оранийцев.

 — Верно, — но Йонас не был в этом уверен. Он очень много думал после встречи с Королем Корвином. О том моменте, когда он посмотрел на Короля Гая и задал тому вопрос — вопрос о его мотиве, по которому он собирался поделить Оранос с вождём. Звоночек беспокойства прозвучал в голове Йонаса.

Королю Гаю нельзя доверять.

Ненависть Йонаса к оранийским вельможам привела его к желанию раздавить тех, кто жил здесь и забрать себе то, что принадлежало им, чтобы его собственная земля процветала — именно это предлагал король Лимероса. Он сосредоточился на дальнейших приказах и маршировал с остальными, не отрывая взгляд от дороги.

Но что-то всё ещё беспокоило его. Смятение не стало для него открытием, но не в такое время, когда он заложил свою жизнь, чтобы завоевать другую землю, он должен был полностью верить в ключевые причины этой битвы. Он хотел обрести ясность мышления, которым владел прежде.

Ясное понимание того, что его народ умирает, его земля увядает, и, в то время как большинство (как и его отец) верит, что это судьба, Йонас считает по-другому. Ясное понимание того, что в Ораносе есть всё, а они отказывают в помощи или хотя бы в том, чтобы вернуть прежние торговые договорённости, которые действовали раньше по отношению к виноградникам. Ясное понимание того, что как и браконьерство на их земле, он сможет забрать все их богатства во имя своего брата.

Легко. Йонас верил, что со всей этой армией у них всё получится.

Король Гай предложил свою помощь и хорошо зарекомендовал себя перед вождём. Он заслужил доверие Вождя. Но он никогда никаким образом не помогал Паэльсии до этого. Только лишь в этой осаде Ораноса у него появились идеи и планы. У него была готовая армия, готовая к битве, натренированная на угнетении своего собственного народа.

 — Что такое? — спросил Брион. — Выглядишь так, словно под нос тебе сунули зад козы.

Йонас посмотрел на друга, открыл было рот, но потом закрыл его:

 — Забудь. Ничего.

Он не мог поделиться своими мыслями с Брионом, не сейчас, когда они были такими мрачными и бунтарскими. Но они всё ещё плавали на поверхности и привлекали его внимание.

Что если Король Гай изменил своё решение? Что если он хочет прибрать к своим рукам весь Оранос? Если Король Гай правильно сыграет свою игру, он может обрести не одну землю... а две.

Всё будет принадлежать ему одному.

Что если он всегда держал этот план у себя в уме.

Однако вопрос в том, почему со всей этой армией (Йонас снова огляделся вокруг, рассматривая суровых мужчин, закованных в прочную броню) Король Гай попросту сначала не захватил Паэльсию, если в этом был его план? Зачем объединяться со слабым соседом? Зачем так старательно нужно было завоевывать доверие Вождя Базилиуса?

Он бросил взгляд в направлении Короля Гая и Принца Магнуса, скакавших на своих лошадях, держа прямо спины. Их сопровождала принцесса Лимероса — Люсия. На первый взгляд, она показалась Йонасу и красивой, и надменной одновременно. Он понятия не имел, зачем они взяли её с собой в столь опасную поездку.

Они выглядели так... по-королевски.

Йонас ненавидел вельмож. Всех. И это было неизменно. Однако вождь окончательно связал себя и Паэльсию с этими вельможами. С этого дня и в будущем их судьбы тесно переплелись.

Несмотря на тёплый оранийский воздух, что-то глубоко внутри него похолодело от этой мысли.

  Глава 30  

Погруженная в свою скорбь по Теону, Клио не отдавала себе отчета в том, насколько вырос конфликт за дворцовыми стенами, пока не увидела шагающего по залам Арона. Его лицо было напряжено от беспокойства. Арон никогда не выглядел обеспокоенным, если дело не касалось нехватки вина.

Они с Мирой направлялись на свои послеполуденные занятия по искусству. Преподавателем был старик, который ненавидел, когда опаздывали, но Клио схватила Миру за руку, чтобы та остановилась.

 — Что ты здесь делаешь, Арон? — спросила она.

Арон рассмеялась, но радости в смехе не было.

 — Так ты приветствуешь своего будущего мужа?

Её лицо напряглось.

 — Это... рада снова видеть тебя, Арон, — выдавила она.

Он искренне полагал, что свадьба состоится. Но она была убеждена, что их будущему не суждено переплестись.

 — Я рада видеть тебя, Арон, — сладко сказала Мира. Клио вопросительно на неё взглянула, но лишь на мгновение. — Ты выглядишь немного бледным. Что-то случилось?

 — Случилось? — сказал Арон. — О, нет, ничего такого. Дворец окружен дикарями, но беспокоиться не о чем. Только лишь о нашей скорой смерти!

Его истерики не могли пробить печаль Клио, которая делала её странно спокойной:

 — Им не сломать стены.

Враг разбил лагерь в нескольких милях от дворцовых стен, но, насколько она знала, они пока не совершили ни одного угрожающего действия. Послания доставлялись туда-обратно между её отцом и Королём Лимероса с Вождём Базилиусом. Враги требовали, чтобы король сдался, но он отказывался. Он же требовал, чтобы Паэльсия с Лимеросом убирались обратно по своим домам.

С их прибытия прошло три дня, но никто не продвинулся ни на дюйм. Теперь Клио было запрещено выходить куда-либо за пределы замка. Она холодно посмотрела на Арона.

 — Поэтому ты здесь? Ты и твои родители укрылись в замке на случай, если вдруг будут проломлены стены дворца?

Арон поднёс свою золотую фляжку к губам. Он сделал из неё большой глоток, а потом вытер рот тыльной стороной ладони:

 — Наш особняк не так хорошо охраняется, как замок.

 — Думаете, мы в большой беде? — расстроено спросила Мира.

Из глубины холла к ним приближался Ник. Клио посмотрела на него с признательностью. Если бы не Ник, она не стояла бы здесь сейчас.

 — Что происходит? — спросил Ник. Его взгляд метнулся к Клио.

 — Арон переехал в замок, — сообщила ему Мира.

 — О, не стоит говорить с таким разочарованием в голосе, Мира, — ответил Арон. — Я знаю, тебе нравится, когда я рядом. Я часть светских тусовок.

Мира покраснела.

 — С чего бы кому-то разочаровываться от твоего присутствия? — сказал Ник. — Тебе здесь очень рады, Арон. В любое время. Мой замок — твой замок.

 — Это не твой замок. Несмотря на привязанность короля к тебе и твоей сестре, ты не больше, чем возвеличенный слуга, — Арон сделал ещё один глоток из своей фляжки.

Ник одарил его яростным взглядом:

 — Ты что, слишком пьян, чтобы понять простую шутку, ты, никчемный ублюдок?

Арон сунул фляжку в карман и схватил Ника за ворот рубашки:

 — Не стоит со мной связываться.

 — Ой, я буду связываться с тобой, если захочу.

 — Когда это ты успел подрасти? Твой побег с моей будущей невестой придало тебе мужества?

 — Твоя будущая невеста ненавидит тебя, — Ник оттолкнул его. — Да, кстати, у тебя изо рта воняет как от лошадиной задницы.

Лицо Арона исказила ярость.

 — Хватит, — сказала Клио, повернувшись на каблуках. Ей нужно было увидеться с отцом. Присутствие здесь Арона было неприемлемо, но, если это знак, что переговоры идут плохо, тогда ей нужно знать правду. Она оставила остальных и направилась прямиком в отцовский зал для встреч. Внутри было очень много мужчин, слоняющихся по комнате и громко спорящих друг с другом. Наконец, она нашла отца в самом центре этого хаоса.

Он устало посмотрел на Клио, когда она подошла:

 — Клио, ты не должна быть здесь.

 — Что происходит?

 — Ничего, о чём тебе стоило бы переживать.

Она ощетинилась.