Падение королевств

 — Конечно, наша армия в сочетании с армией Базилиуса, хотя...

 — Армия Базилиуса? Ха! Не обученные, голодные юнцы, которые никогда в жизни не держали меча. Оранос, несмотря на его ленивый образ жизни, имеет весьма внушительные войска. Нет, мне нужна гарантия.

Холодок пробежал по Магнусу.

 — А что на счет Сабины? Если она ведьма, как ты говоришь, разве она не может использовать магию, чтобы помочь тебе?

Король скривил лицо.

 — Какой бы силой она не обладала, когда была юной девушкой, эта сила уже исчезла. В этой связи она для меня бесполезна. Нет, это должна быть Люсия. Пророчество гласило, что она должна владеть безграничной магией, состоящей из всех четырёх элементий.

Все четыре. Магнус видел доказательство только двум из них: воздух и огонь. Но это значит, что другие два, земля и вода, должны проявиться чуть позже.

 — С подобной магией я смогу сокрушить Короля Корвина и сжечь весь мир вокруг него, — кулаки короля были сжаты. — Я могу покончить с ним за один день и получить Оранос.

Магнус тяжело сглотнул.

 — Может быть, Сабина ошиблась на счет Люсии?

Король бросил на Магнуса такой острый взгляд, что у того пронзило шрам:

 — Я отказываюсь в это верить.

 — Тогда я думаю, тебе стоит набраться терпения.

Гнев погас в глазах отца, и он ещё раз внимательно посмотрел на сына.

 — Ты ведь любишь свою сестру?

Магнус скрестил руки на груди.

 — Конечно, люблю.

 — Она настоящая красавица. Однажды она станет кому-то прекрасной женой.

Внутри него огненной лавой растеклась ревность.

 — Я уверен, что так и будет.

Губы короля скривились в зловещей улыбке.

 — Ты действительно думаешь, что я не замечаю, как ты на неё смотришь? Я не слепой, сын мой.

Неожиданно к его горлу подступила горькая желчь.

 — Я не знаю о чём речь.

 — Можешь строить из себя святую невинность, если тебе так будет лучше, но я-то вижу. Я очень умный человек, Магнус. Не достаточно лишь мужества, чтобы быть королём, но также нужна ещё и мудрость. Я наблюдаю, поэтому я могу использовать то, что вижу в качестве преимущества.

У Магнуса свело челюсть:

 — Я рад за тебя.

 — И я вижу брата, который очень сильно заботится (очень сильно) о своей красивой младшей сестре.

Магнус буравил взглядом дверь в поисках первой же возможности, чтобы сбежать.

 — Я могу быть свободен, отец? Или ты желаешь продолжать играть со мной в игры?

 — Никаких игр, Магнус. Я откладываю игры для поля боя или шахматной доски. Ты и вправду думаешь, я не знаю, почему ты не обращаешь внимания ни на какую другую девушку, которая однажды могла бы стать твоей женой?

Магнусу стало нехорошо от того, в каком направлении шёл разговор.

 — Отец, пожалуйста.

 — Я знаю, Магнус. Я вижу это в твоих глазах каждый раз, когда она входит в комнату. Я вижу, как ты смотришь на неё.

Магнус внезапно почувствовал, что ему нужно бежать отсюда далеко-далеко. Отчаянное желание спрятать своё лицо от всего остального мира. Он никогда ни с кем не делился этой правдой; он хранил её глубоко внутри. Так далеко, что едва мог взглянуть на неё сам. Он ужаснулся от одной мысли, что Андреас может догадаться о мрачной тайне Магнуса.

Но сейчас король вытащил её напоказ, как какого-то ценного зверька, подстреленного на охоте, всего в крови. Словно это ничего не значит.

 — Мне нужно идти, — Магнус повернулся к двери.

Отец стиснул ему плечо.

 — Расслабься. Я никому об этом не расскажу. Твой секрет будет сохранён. Но, если ты сделаешь, что я попрошу, я могу пообещать тебе одно. Ни один мужчина до неё не дотронется. Может, это тебя утешит.

Магнус ничего больше не сказал. Когда отец выпустил его из комнаты, он сделал именно то, что хотел — вырвался из комнаты. Он почти побежал в свою комнату, где опустился на пол, прижавшись спиной к серой холодной спине. Он не мог сегодня смотреть на Люсию.

  Глава 17

Поиски в Паэльсии изгнанного Наблюдателя, оказалась не такой уж и простой задачей, как предполагала Клио. А поездка на борту сухогруза, перевозившего вино из Ораноса в Паэльсию, оказалась не столь комфортной, как на богатой яхте её отца. Но она и Ник прибыли без приключений.

В сумке у Клио было всё самое необходимое, включая сменное бельё и мешочек золотых и серебряных универсальных монет, а не узнаваемые сентимо из Ораноса, с высеченным лицом богини, которые могли бы привлечь внимание к ним. Чаще всего она прикрывала свои выгоревшие волосы капюшоном плаща, но это скорее, чтобы укрыться от холодного ветра, чем для того, чтобы оставаться не узнанной. В этой заброшенной богиней земле была едва ли горстка тех, кто мог понять, кем на самом деле она являлась.

И они шли. И шли.

И продолжали идти.

Прошлое путешествие здесь по поиску вина Арона казалось нескончаемым. Однако в сравнении с этим оно было мимолетным.

Между деревнями было, по меньшей мере, полтора дня пути. Пару раз им удалось проехать на повозке, но в большинстве они шли пешком. Каждая деревня выглядела, как предыдущая. Маленькая, бедная с гроздью домиков, таверной, трактиром и рынком, на котором продавали различные скромные товары, включая небольшие, унылые фрукты и овощи. Они плохо росли в холодной почве, в отличие от винограда. Это было лишним свидетельством тому, что на виноградники воздействовали магией земли. Это понимание наполнило Клио оптимизмом, когда дни текли однообразно.

Вскоре после приезда они бродили по виноградникам — зелёным широким просторам, засаженным ровными рядами. Бродили по морозной земле. Бледный зелёный виноград был холодным на ощупь, но он был пухлым и сладким.

Прежде, чем кто-то смог их увидеть и поймать, они набрали столько гроздей винограда, сколько смогли и убежали. Это была не совсем та еда, которую подают слуги у горящего очага, но она наполнила им желудки, тем более что Ник оказался абсолютно бесполезным и неумелым в поимке шустрого кролика на ужин. Они нашли неловкую и неповоротливую черепаху, но ни один из них не решился лишить её жизни. В тот момент они были недостаточно голодны, чтобы есть черепашье мясо. Вместо этого они съели остатки своих сушёных фруктов.

После западного побережья, где в гавани, вдоль скалистого берега росли виноградники, они отправились дальше на восток по узким грунтовым дорогам, останавливаясь в каждой деревне. Там они спрашивали, известно ли кому-либо о легенде, слышны ли хоть какие-нибудь слухи об изгнанном Наблюдателе, живущем среди крестьян.

Тем, с кем они разговаривали, Клио и Ник представлялись как брат и сестра из северного Лимероса, путешествующие вместе и собирающие подобные истории. Эта мысль веселила Клио и она едва могла сдержать улыбку каждый раз, когда Ник начинал рассказывать эту сказку. И каждый раз сказка становилась всё торжественней. Прежде всего, они были сыном и дочерью известного лимерийского поэта, который попросил их перед смертью закончить свою работу — книгу о Наблюдателях Родичей.

У Ника было потрясающее воображение. Жители Паэльсии не приветствовали путешественников из других королевств, но как только Ник открывал рот, они были готовы сделать исключение. Ему редко не удавалось вызвать улыбку на их обветренных лицах. Особенно Ника любили дети, собиравшиеся вокруг него у костра под звёздами, слушая его выдуманные тут же истории. Когда они уходили из пары деревень, несколько детишек бежали за ними, умоляя Ника остаться немного подольше, чтобы он развлекал их и дальше.

Клио надеялась найти ответы очень быстро, но прошла уже почти неделя после их приезда и она начинала чувствовать усталость. В некоторые дни было чуть лучше, чем в другие. У них было золото, чтобы оплачивать номера в деревенских гостиницах. Так что они могли спать ночами с некоторым комфортом на соломенных кроватях. Еда, которую подавали в трактирах, была не такой как во дворце Ораноса, но не была такой уж и ужасной.