Падение королевств

Пробуждения её магии.

Это не могло быть правдой.

Наконец Люсия повернулась к нему, её взгляд был таким же яростным, как тогда, когда она спорила с ним о том, что он сказал Миколу. Всё ещё совершенно озадаченный, Магнус открыл рот, чтобы потребовать от неё ответы, но она подошла прямо к нему и обвила руками.

 — Я никому не могла рассказать свою тайну из страха, что всё это может значить. Я очень хотела рассказать тебе, но у меня не было подходящего случая.

 — Я не уверен в том, что видел, — он прижал руку к её спине, чтобы удержать её рядом, в то время как его сердце колотилось у него в груди. Внезапная и яростная потребность защитить её любым доступным ему способом поднялась на поверхность. Это помогло ему отбросить свою нерешительность: — Ты можешь поведать мне этот секрет, Люсия. Обещаю, ни одна душа не узнает.

Она судорожно выдохнула и освободилась из его рук, чтобы взглянуть в его лицо:

 — Это началось как раз перед моим днём рождения. Я поняла, что могу что-то делать. Странные вещи.

 — Магия, — сказал он просто. Это слово ощущалось чужеродным на его языке.

Она мельком взглянула на него. Её яростное и настороженное выражение лица смягчилось. А потом она кивнула.

 — Элементия, — уточнил он.

 — Я тоже так думаю, — Люсия тяжело вздохнула, — Я не знаю почему. Или как. Но я умею. И, кажется, что это было во мне всю мою жизнь, ожидая нужного времени, чтобы проявиться. Я могу делать, то, что я делала с тем цветком. Я могу двигать предметы, не касаясь их. Я могу зажигать свечи... без помощи спичек.

Магнус все это воспринял и попытался разложить по полочкам у себя в голове:

 — Ты ведьма.

Как только слова слетели с его уст, он тут же пожалел о сказанном. Казалось, что эти способности её опустошили. В Лимеросе ведьм преследовали, даже если их лишь подозревали в ведьмовстве. Здесь колдовство ассоциировалось с богиней Клионой — злое деяние, совершённое во имя злого божества.

 — Магнус, — прошептала она. — Что мне делать?

Король бы захотел узнать об этом. Он ведь приказал Магнусу приглядывать за Люсией и докладывал ему обо всём необычном, чему стал свидетелем.

И это было действительно необычным.

Он окинул взглядом всю комнаты, перебирая в уме всё, что видел. Если бы Люсия была кем-то другим, он бы без колебаний позволил своему отцу узнать правду. И что бы потом ни случилось, его это уже не касалось бы.

 — Покажи мне ещё раз, — сказал он тихо.

После небольшого замешательства, Люсия взяла цветок и положила его опять на ладонь. Она посмотрела на него, он кивнул, пытаясь ослабить её напряжение.

 — Всё в порядке, — сказал он ей. — Не бойся.

 — Я не боюсь, — сказала она настолько твёрдо, что это заставило его улыбнуться. Не смотря на красивые платья и манеры принцессы, его сестра имела сердце, выкованное из стали. Его собственное стальное сердце застучало сильнее.

Люсия обратила своё внимание на цветок. С небольшой складочкой между бровей, она сосредоточила на нём взгляд. Медленно тот поднялся с её руки, в том время как Магнус ошеломлённо хранил молчание. Цветок медленно повернулся в воздухе.

 — Невероятно, — выдохнул он.

 — Что это значит? — она метнула на него встревоженный взгляд, и он впервые заметил блеск в её глазах. Он мог бы сказать, что она не боится, но она была напугана. И ей следовало бы.

 — Я не знаю, — он изучал её лицо, борясь с сильным желанием взять её в свои руки и крепко обнять. Его взгляд скользнул по её лицу — маленький прямой нос, высокие скулы, полные красные губы. Глаза его матери были голубовато-серые, глаза отца — темно-коричневые, как у него. Но глаза Люсии выделялись как сапфиры, как драгоценные украшения.

Она была так невероятно красива, что у него перехватило дыхание.

 — Что такое? — спросила она. — Ты видишь что-нибудь на моем лице, показывающее, что я отмечена этим дьяволом.

Несколько лет тому назад король брал его с собой на дальний север смотреть на казнь той, которая была обвинена в колдовстве. Женщина забила несколько животных и использовала их кровь, чтобы вызвать тёмную магию. Король кратко поговорил с ней наедине, а затем вынес окончательное решение о её судьбе. От Магнуса требовалось наблюдать за казнью, так чтобы он кое-чему поучился. Он до сих пор помнил вопли ведьмы от боли и ужаса, разрезающие холодный воздух, когда её сжигали заживо.

Отец повернулся к нему и положил руку на дрожащее плечо мальчика:

 — Запомни это, Магнус. Когда-нибудь тебе тоже придется решать судьбу тех, кто обвинен в таких тёмных делах.

Сквозь него прошла дрожь страха и отвращения. Он отодвинулся от Люсии, встал и подошёл к двери, чтобы проверить, что никто не притаился за ней. Магнус закрыл дверь и запер её.

 — Это элементия, — у неё сорвался голос. — В частности, магия воздуха, я думаю, — способность передвигать вещи. И огонь. Клиона была богиней огня и воздуха. И она была злой.

Целую минуту Магнус молчал, он уставился вниз на мраморный пол. Медленно он поднял взгляд на сестру:

 — Ты можешь передвигать что-то потяжелее цветка?

 — Я не знаю. Пожалуйста, Магнус, скажи, что мне делать. Не надо меня ненавидеть за то, что я так долго скрывала эту тайну. Ты не можешь отвернуться от меня сейчас.

Он нахмурился.

 — Ты думаешь, я могу так поступить?

 — Если эта магия — зло...

 — Это не так, — твёрдо сказал он.

Она нахмурилась:

 — Ведьм пытали и казнили за то, что я умею делать.

 — Если бы какая-то ведьма действительно могла делать то, что ты можешь, она бы никогда не позволила себя казнить, — когда он это сказал, Магнус и сам поверил в свои собственные слова. — Если бы те, кого сожгли или обезглавили, обладали настоящей магией, они были бы способны использовать эту магию, чтобы спасти себя.

 — Ты не считаешь ведьмовство злом?

Её синие глаза смотрели с неуверенностью... и надеждой. Она так долго хранила этот мучительный секрет, и никто не мог ей помочь.

Магнус подошёл ближе и взял её лицо в свои ладони.

 — Всё, что я знаю, что ты не зло. Ты замечательная, во всех отношениях. И никогда не верь, если кто-то будет говорить обратное, иначе я буду очень на тебя зол.

Она дотронулась до его руки, прислоняясь к нему. В её голубых глазах прошла волна облегчения.

 — Ты уверен?

 — Всем сердцем, — он приподнял бровь. — Думаешь, я отдал бы такой замечательный подарок, пушистого зайчика, той, кого считаю злом?

Они тихо рассмеялась, этот звук окрылил его.

 — Я назвала её Хана.

 — Милое имя. Для пушистого зайчонка.

 — Что я должна делать, Магнус?

Он отодвинулся от неё в сторону стопки книг. Он поднял несколько, кладя их вниз на её столик рядом с вазой с цветами.

 — Подними эти книги.

Люсия распахнула глаза и посмотрела вниз на тяжёлую стопку.

 — Я никогда не пыталась поднять что-то тяжелее цветка.

Он сжал челюсть.

 — Тебе нужно усиливать свои умения. Чем ты сильнее, тем меньше я буду за тебя волноваться. Если ты станешь мастером в своём деле, то ты всегда будешь в безопасности. И я помогу тебе практиковаться.

Он затаил дыхание, ожидая её ответа. Если Люсия и вправду была ведьмой с вновь проснувшейся элементией, другого выбора не было. Ей нужна практика. Она должна укрепить свои способности. Потому что, если кто-нибудь узнает о ней, особенно король, её жизнь будет в опасности.

Магнус никогда бы не допустил, чтоб его сестру казнили. Люсия не была злом. Ему было трудно верить в религию, которая насаждалась в Лимеросе, но у него никогда не было проблем, чтобы верить Люсии.

Люсия свела брови:

 — Не знаю, смогу ли.

 — Тогда сделай это не для себя. Сделай это ради меня.

Она посмотрела на него.

 — Если я соглашусь и попытаюсь, ты сделаешь кое-что ради меня?

 — Что?

 — Скажи мне, зачем Отец объединяется с Вождём Базилиусом, чтобы завоевать Оранос. Будет война?

Он увидел Люсию на лестнице, когда отец получил сообщение от вождя Паэльсии. Эта информация была опасной для шестнадцатилетней девушки, но она и так в любом случае узнает. Кажется, Амия была не единственной девушкой в замке, умеющей подслушивать.