Красавица

Я обнаружила, что глядя на Чудовище, я начинаю моргать, застыв; не то, чтобы он выглядел еще огромнее или не таким мохнатым, но что-то выглядел по-другому. И откуда мне знать, нужно ли видеть те вещи, о которых он говорит? В ту первую ночь что-то было не так. И теперь тоже.

- Прошлой ночью, - наконец-то продолжил он. - Когда ты потеряла сознание, ты была беспомощна и (плохо это или хорошо) я перенес тебя на софу в соседней комнате. Я намеревался позвать твоих слуг и уйти. Но когда попытался положить тебя, ты что-то прошептала и уцепилась за мой сюртук двумя руками.

Он поднялся, отошел на несколько шагов назад от меня.

- Несколько минут ты была довольна, даже счастлива, что я держал тебя. А потом ты все вспомнила и в панике убежала. Но именно из-за тех минут симпатии, думаю, и произошла перемена, которую ты ощущаешь сейчас.

- И я всегда буду знать, когда ты рядом? - чуть дерзко поинтересовалась я.

- Не знаю. Думаю, что так. Я всегда знаю, где ты - далеко или близко. Это все? Ты просто знаешь, что я рядом, даже если не видишь меня?

- Нет, - покачала я головой. - Со зрением что-то странное творится. Цвета расплываются. И ты выглядишь по-другому.

- Ммммм, - ответил он. - На твоем месте я бы не стал волноваться. Как я сказал тебе при первой встрече, тебе нечего бояться. Не желаешь ли пойти обратно?

Я кивнула, соглашаясь; мы развернулись и медленно пошли к замку. Великодушный лихорадочно сорвал последние пучки травы и последовал за нами. Мне многое нужно было обдумать, так что я молчала; Чудовище тоже не произнесло ни слова.

Остаток дня прошел для меня как обычно. Я больше не говорила о своем необычном восприятии окружающего меня мира: после полудня воздух стал более прозрачным, цветочные лепестки посветлели до странного цвета, который я не могла определить, но меня более или менее перестало беспокоить то, как я стала слышать то, что нельзя было бы назвать звуками.

В тот вечер закат показался мне самым прекрасным, что я когда-либо видела: меня поразило и очаровало его небрежное великолепие, и я смотрела на небо, пока последние лучи светло-розового цвета не угасли, пока не зажглись первые звезды, появившись на своих назначенных местах. Наконец, я отвернулась.

- Прости, - обратилась я к Чудовищу, которое стояло чуть подальше, позади меня. - Никогда не видела такого заката. Просто дух захватывает.

- Понимаю, - ответил он.

Я прошла наверх, чтобы переодеться к ужину, все еще сбитая с толку тем, что я только что наблюдала, и обнаружила горы тонких кружев и серебряных лент, тускло мерцающих на кровати. Подол юбки слегка приподнялся, когда я вошла, словно невидимая рука начала поднимать его, а потом передумала и остановилась.

- О, ради всего святого, - с отвращением начала я, резко вырванная из своих иллюзорных размышлений.- Мы уже сто раз это проходили. Не одену ничего подобного. Унесите его.

Платье подняли за плечики и оно повисло в воздухе, сияя словно звездочка в моей спальне, и, несмотря на всю мою уверенность, что его я не стану носить, я все же задержала на нем взгляд. Оно было прекрасным: более того, мне казалось, что прекраснее, чем любые другие платья, в которые мой ветерок-щеголь пытался одевать меня.

- Ну же? - резко сказала я. - Чего вы ждете?

- Это будет трудно, - раздался голос Лидии.

Если бы до сегодняшнего дня я не привыкла не слушать их, то их присутствие все равно показалось бы мне зловещим. Даже шелковые юбки были уже слишком. Мне внезапно стало неловко и я задумалась, что же еще они для меня приготовили. Платье мгновенно легко повесили на открытую дверцу шкафа, а мне помогли снять одежду для верховых прогулок. Я все еще отряхивала волосы от сеточки, когда, в момент растерянности, меня словно поймали и окутали облаком или прозрачной паутиной, и я прорвалась сквозь нее, убирая спутанные волосы с лица, только чтобы обнаружить, что меня, вопреки приказу, все же одели в блестящее чудо, которое должно было вернуться обратно в шкаф.

- Что же вы делаете? - изумленно и сердито вскрикнула я. - Я не буду это носить. Снимите.

Руки мои искали шнуровку или пуговицы, но ничего не могли найти; платье сидело на мне, словно его сшили на моем теле (возможно, так и было).

- Нет-нет, - продолжала я. - Что это? Я же сказала, нет.

На моих ногах появились туфли - золотистые каблучки, осыпанные алмазной пылью; а на руки мне одевали браслеты с опалами и жемчугом.

- Хватит, - я по-настоящему разозлилась. Волосы мои скрутили и подняли вверх; я дотянулась и вытащила из пучка алмазную заколку, локоны рассыпались по моим плечам. Заколку я швырнула на пол. Когда мои волосы упали на грудь, я поняла, что они касаются обнаженной кожи.

- Святые небеса, - сказала я, изумленно оглядев себя: корсаж едва прикрывал меня. Сапфиры и рубины украшали мои пальцы. Я стянула их и отправила к алмазной шпильке.

- Вам не удастся это сделать, - проскрипела я сквозь зубы и скинула туфли. Немного замешкалась, прежде чем снять платье: не хотелось рвать его, несмотря на всю злость, поэтому я попыталась найти мирный выход.

- Это платье для принцессы, - обратилась я к воздуху. - Зачем вы так глупо поступаете?

- Но ты и есть принцесса, - заверила меня Лидия, немного запыхавшись.

Бесси подхватила:

- Полагаю, нам надо с чего-то начать, но все это весьма удручает.

- Почему она упрямится? - удивленно спросила Лидия. - Платье ведь такое красивое.

- Не знаю, - ответила Бесси, а я ощутила легкий всплеск их настойчивости, что разозлило меня еще больше.

- Платье и правда красивое, - яростно заявила я; в это время мне вновь подняли волосы, воодрузив заколку на место, а за ней и туфли, и кольца. - И поэтому я не буду его носить: ведь если одеть павлиний хвост на воробья, тот все равно останется серым, обычным и скучным воробьем!

Словно сетка, сотканная из лунного света, опустилась мне на плечи, и, нежно обвив шею, появился сияющий кулон. Я села прямо посреди комнаты на пол и разразилась слезами.

- Ладно, кажется, я не могу остановить вас, - рыдала я. - Но я не выйду из спальни.

Выплакавшись, я сидела в тишине, глядя на огонь в камине и со всех сторон окутанная юбками. Сняв кулон, я не надеялась, что он останется в руках, но мне просто хотелось рассмотреть его: то был золотой грифон с распростертыми крыльями и огромными сверкающими глазами-рубинами, примерно в два раза больше кольца, что я носила каждый день и держала у кровати ночью. По какой-то причине, я снова заплакала. Лицо мое, должно быть, выглядело ужасно, но слезы не оставляли следов, капая на роскошное платье. Я смиренно повесила грифона обратно и он уютно устроился у основания моей шеи.

Я знала, что он появился, неуверенно остановившись у моей двери, еще за несколько минут до того, как робко произнес:

- Красавица? Что случилось?

Обычно я переодевалась и спускалась в столовую за половину того времени, что провела сегодня, сидя в центре спальни.

- Они заставили меня одеть платье, которое мне не нравится, - обиженно сообщила я ему с пола. - И оно не снимается.

- Заставили тебя? Почему?

- Не имею ни малейшего понятия! - заорала я и скинула парочку браслетов, бросив их в сторону камина. Они развернулись на полпути, вновь скользнув на мои запястья.

- Как странно, - ответил он сквозь дверь. И через мгновение добавил. - А что с ним не так?

- Мне оно не нравится, - плаксиво заявила я.

- Эээ, можно посмотреть?

- Конечно нет! - я снова кричала. - Если бы мне хотелось, чтобы ты его увидел, зачем тогда я оставалась бы в комнате? Кто еще меня здесь увидит?

- Тебе не все равно, как я вижу тебя? - произнес он, голос его приглушала дверь, но я точно расслышала изумление.

- Ну, я не стану его носить, - я постаралась избежать ответа на вопрос.

Через мгновение раздался рев, от которого меня швырнуло на пол там, где я сидела, но мне удалось зажать уши руками; потом же стало понятно, что от такого рева я не могла защитить себя подобным способом. Невозможно было различить слова. Чтобы ни произошло, я обнаружила, что поднялась на ноги и, спотыкаясь, пыталась идти во всех направлениях сразу. Когда я пришла в себя, тяжело дыша, то увидела, что волшебное платье исчезло. Итак, подсказало мне шестое чувство, то были Лидия и Бесси. На меня одели платье непонятного цвета - что-то между кремовым и серым; единственным украшением была белая кокетка [27], и простые белые манжеты на длинных прямых рукавах. Высокий округлый воротник почти доставал мне до подбородка. Я засмеялась и отправилась открывать дверь. Двинувшись, я что-то ощутила на шее и подняла руку. Там был грифон.

[27] верхняя отрезная часть лифа у платья, блузы