Красавица

Неожиданно тоска по дому захлестнула меня, сжимая горло.

Мы подошли к стене, покрытой вьющимися стеблями роз, которые я сразу же узнала - должно быть именно здесь Отец повстречал Чудовище. Мы прошли сквозь проем в стене и я огляделась, ужасно смущенная. Хозяин замка остановился в нескольких шагах позади от меня. Затем внезапно солнце, прежде чем исчезнуть, озарило последней яркой вспышкой света замок и сады вокруг, окрасив их в цвет прозрачно-медового нектара в хрустальном бокале, а розы блестели, словно его грани.

Мы оба развернулись к закату и я обнаружила, что уставилась на затылок Чудовища. Заметила серые пряди в гриве, которая спускалась ему на плечи. Свет погас, словно задутая свечка, и нас нежно обволакивали серые сумерки; небо, покинутое солнцем, полыхало розовым и сиреневым.

Чудовище повернулось ко мне. В этот раз я смогла посмотреть на него без содрогания. Через секунду он резко сказал:

- Я довольно уродлив, не правда ли?

- Вы довольно… ээээ, лохматый, - ответила я.

- Ты просто очень вежлива, - заметил он.

- Да, конечно, - согласилась я. - Но ведь и вы вчера назвали меня красивой.

Он издал звук, похожий на рев и рык одновременно, и через минуту усердных размышлений, я решила, что это был смешок.

- Так ты мне, значит, не веришь? - поинтересовалось Чудовище.

- Нет… не верю, - неохотно сказала я, гадая, не рассердится ли он. - Любое зеркало это опровергнет.

- Ты не найдешь здесь ни зеркал, - заявил он, - ни спокойной глади пруда: я не выношу отражений. И если только я тебя вижу, отчего тогда ты не можешь быть прекрасной?

- Но… - начала я, а учения Платона ворвались в мои мысли так быстро, что от них почти заболела голова и я не смогла говорить. Через минуту раздумий я решила не приводить доводов из трактата о знании, и просто, чтобы не молчать, произнесла:

- Ведь есть еще Великодушный. Хотя никогда не замечала, чтобы он обращал внимание на мою внешность.

- Великодушный?

- Мой конь. Огромная серая лошадь в вашей конюшне.

- Ах, да, - ответило Чудовище и уставилось на землю.

- Что-то не так? - забеспокоилась я.

- Возможно, было бы лучше, если бы ты отослала его обратно с отцом, - признался он.

- О, Боже… ему грозит опасность? Ох, пообещайте, что с ним ничего не случится! Можно мне послать его домой сегодня? Я не хочу, чтобы он пострадал, - воскликнула я.

Чудовище покачало головой.

- Ему ничего не грозит, но понимаешь, звери - другие звери - не любят меня. Ты заметила, что в саду нет никого живого, только деревья, трава, цветы, камни и ручьи.

- Вы не причините ему боли? - снова спросила я.

- Нет, но мог бы и животные это чувствуют. Если я не ошибаюсь, лошадь твоего отца отказалась пройти через ворота во второй раз.

- Это правда, - прошептала я.

- Нет причин для волнения. Ты это знаешь. Ты заботишься о нем, а я постараюсь держаться от него подальше.

- Возможно… возможно будет лучше, если он все-таки будет дома, - сердце мое дрогнуло при мысли об этом. - Вы могли бы… отослать его?

- Мог бы, но вряд ли он сможет это принять и, скорее всего, сойдет с ума. С ним все будет в порядке.

Я подняла взгляд на Чудовище, желая поверить ему, и внезапно поняла, что так и произошло. Я улыбнулась.

- Хорошо.

- Идем, становится темно. Пройдем внутрь? Могу я присоединиться к тебе за ужином?

- Конечно, - ответила я. - Вы здесь хозяин.

- Нет, Красавица, хозяйка здесь ты. Я дам тебе все, что пожелаешь.

«Свободу», - вертелось у меня на языке, но я не осмелилась озвучить это.

- Комната тебе по душе? Хочешь что-нибудь поменять?

- Нет, нет. Все чудесно. Вы очень добры.

Он нетерпеливо махнул рукой.

- Мне не нужна твоя благодарность. Кровать удобна? Тебе хорошо вчера спалось?

- Да, конечно, очень хорошо, - ответила я, но случайное движение моей руки привлекло его внимание.

- Что произошло с твоими руками? - резко спросил он.

- Я… ох… - начала я и вдруг поняла, что не могу солгать ему, хотя не знала, почему. - Прошлой ночью я попыталась выйти из комнаты. Дверь не открылась и я… испугалась.

- Понимаю, - словно тихое рычание послышалось из его груди. - По моему приказу дверь заперли.

- Вы же сказали, что мне нечего бояться, - засомневалась я.

- Так и есть, но я все же Чудовище и не всегда могу вести себя прилично… даже ради тебя, - ответил он.

- Мне жаль, - сказала я. - Я не понимаю.

Что-то было в том, как он стоял, не глядя на меня: покорность, рожденная долгими годами молчания и безнадежности, давящими на его плечи. Я обнаружила, что невольно желаю успокоить его.

- Но мысли мои теперь в порядке и смотрите: уверена, что и руки тоже зажили.

Я сняла повязки с рук, пока говорила, и вытянула руки, чтобы он мог их рассмотреть. Я забыла про кольцо: бриллианты и яркие глаза-рубины поймали последние искры солнечного света и блеснули в сумерках.

- Тебе нравится это кольцо? - после недолгого молчания спросил он, глядя на мои руки.

- Да, - ответила я. - Очень. И еще, спасибо Вам за семена роз. Я посадила их сразу же, после того, как Отец приехал домой, и они зацвели в день моего отъезда - так что в памяти сохранился дом, весь покрытый цветами, - с тоской в голосе продолжала я.

- Я рад. Я пытался поторопить их, конечно, но очень тяжело делать это на расстоянии.

- Правда? - поинтересовалась я, не уверенная, что мне нужен ответ. А потом вспомнила, что побеги, которые были ближе к лесу, росли быстрее всех. - И благодарю за все те чудесные вещи в седельных сумках Отца - очень мило с вашей стороны.

- Я вовсе не мил. Знаю, сейчас ты думаешь, что обошлась бы и без колец, роз или кружевных скатертей, а вместо этого была бы дома - поэтому не хочу твоей благодарности. Я уже говорил об этом, - грубо ответил он. Через мгновение он продолжил уже другим тоном: - Сложно было решить, что послать. Изумруды, сапфиры, обычные королевские подарки и все остальное - я не думал, что такое тебе может понравиться. Даже золотые монеты могли бы не пригодиться.

- Вы сделали очень хороший выбор, - заметила я.

- Неужели? - он, казалось, был доволен. - Или ты снова проявляешь вежливость?

- Нет, правда, - настаивала я. - Я сама использовала две свечи для чтения. Весьма расточительно с моей стороны, но было так чудесно читать под ровным и ярким светом.

- В этот раз я пришлю еще больше свечей, - пообещал он. - И меха, и ткани. Мне не хотелось посылать денег.

«Кровавых денег», - подумалось мне.

- Темно уже, - продолжил зверь. - Твой ужин готов. Ты возьмешь меня под руку?

- Я бы предпочла этого не делать, - был мой ответ.

- Ну, что ж, - произнес он.

- Давайте поспешим, - я отвела от него взгляд. - Я очень голодна.

В столовой зажглись свечи при нашем появлении. Я заметила, не задумываясь об этом, что, пока проходил закат и мы стояли в саду, светильники на подставках зажигались везде, но мы вдвоем стояли в сгустке темноты рядом с розами, и лампы, что шли по бокам дорожки, ведущей в замок, не горели.

- Странно, - заметила я. - Разве обычно они не загораются, когда подходишь ближе? Так было прошлой ночью со свечами, когда я бродила по замку.

Чудовище издало звук (легкое ворчание, в котором я различила слова, но не поняла на каком языке они были) и лампы сразу же зажглись.

- Не понимаю, - сказала я.

Он взглянул на меня.

- Долгое время я предпочитал темноту.

У меня не нашлось ответа и мы прошли в замок. Там стоял тот же огромный стол, уставленный дорогим фарфором, хрусталем, серебряной и золотой посудой, и я не заметила ни одной миски, чашки или тарелки, которые были здесь прошлой ночью; воздух наполнился пьянящими ароматами.

Чудовище встало за огромным резным стулом, поклонилось мне, приглашая присесть, а потом подозвало к себе другой стул (у стены стоял целый ряд их и ни одного одинакового). Слова, что говорил хозяин замка, звучали также незнакомо, как и те, с которыми он обращался к лампам в саду.