Красавица

Когда я закончила, появился мой невидимый слуга, свернул посуду в льняную скатерть и заставил все исчезнуть прямо в воздухе. После некоторых споров с ветерком, я остановилась на сером домашнем платье с серебряными пуговицами и на изящных черных ботиночках с плетеными шнурками. Я опасалась смотреть на дверь, но когда, наконец, с трудом подошла к ней, она без промедления открылась. Я выбежала, словно дверь могла передумать; ветерок облетел меня разок и скрылся.

Замок выглядел совершенно по-другому, когда яркий свет сиял сквозь его высокие окна; угрюмое великолепие, которое я видела прошлой ночью при свечах (и в свете ламп), днем превратилось в роскошное и радующее глаз величие, отчего еще сложнее стало поверить в Чудовище: он казался существом из кошмаров и не подходил этому красивому дворцу. С таким настроением я не решилась думать о том, зачем вообще оказалась здесь, и продолжала восхищаться всем, что меня окружало, без всяких раздумий. Я обнаружила лестницу, ведущую вниз, и вскоре оказалась в большом зале передней части замка, из которого можно было пройти в столовую или выйти через огромную переднюю дверь.

Великодушный обрадовался мне. Он положил голову на дверь стойла и громко заржал, услышав мои шаги.

- Я не виню тебя - мне тоже было одиноко, - сказала я. - Давай вместе немного осмотримся.

Я прикрепила уздечку, которую нашла, как только она мне понадобилась, к сбруе и вывела его на солнце. Конь тряс гривой и играл копытами, выражая удовлетворение; мы прогулялись по прекрасным садам, любуясь растениями и статуями. Помимо остальных сотен видов цветов, везде распускались розы. Но нигде я не увидела беседки из роз, о которой рассказывал Отец. Великодушный фыркал на цветы и, как приличный породистый конь, ел только траву, много травы. Вскоре мы обнаружили клевер и остановились рядом ненадолго, чтобы животное могло пожевать его вдоволь.

- Скоро ты станешь круглым, как племенная кобылка, - пожурила его я. - Мы с тобой хорошенько поскачем, но только после моего обеда.

Вернув его в стойло, я прошла обратно в замок, но когда дверь столовой начала открываться, я выкрикнула:

- Я бы лучше поела в своей комнате, если вы не против!

Дверь остановилась, потом неохотно закрылась. Я обнаружила отличный обед в «Комнате Красавицы».

- Единственное, что тревожит меня здесь - это тишина, - говорила я своей чашке. - Даже огонь горит тихо, и хотя я не могу пожаловаться на обслуживание, - я подумала, слышал ли меня кто-нибудь в этот момент. - Мне так хочется немного побренчать столовыми приборами или еще чем-нибудь. От этого дом, и даже замок, покажется обжитым.

Я подняла чашку и прошла к окну.

- Никогда не любила домашних животных: от обезьянок одни неприятности, собаки линяют и от этого я чихаю, а кошки вечно царапаются, однако птицы… Было приятно, если бы Орфей сейчас спел мне что-нибудь.

Я нашла щеколду и дернула стеклянную панель, которая, конечно, бесшумно отворилась.

- Здесь даже птиц нет, - продолжала я, высунувшись в окно. - Я понимаю, что все живое, что ходит по земле, не хотело бы попадаться ему на пути, но ведь небо он не может подчинить себе.

За окном был широкий выступ с вырезанной в нем неглубокой прямой бороздкой.

- То, что нужно птичкам, - заметила я, а слева от себя нашла жестянку с нарисованными павлинами, которые были отделаны драгоценными камнями. В ней было полно зерен, какие точно понравились бы пернатым. Я разбросала пригоршню по выступу.

- Все, что мне нужно - это лишь парочка попугаев, - попросила я. - Павлины, которых я встречала, кусались.

Я оглядела сады. Казалось странным, что ни одной птицы невозможно было обнаружить рядом с теми деревьями и цветами.

- Вероятно, они ждут, чтобы их пригласили, - вслух подумала я. - Что ж, считайте, я это сделала, - громко крикнула я. - От своего имени, конечно.

Я закрыла окно, переоделась в свою юбку (разделенную швом пополам), которая более или менее подходила для верховой езды.

- Тут что, никогда не слышали о простой одежде? - с раздражением повторяла я, пока искала в шкафах блузку без лент, драгоценных камней или кружев, а ветерок возмущенно тянул меня за локти. Наконец я снова вышла, чтобы прокатиться на Великодушном.

Конь оживился и мы вновь проехались по величественным садам, мне не пришлось напрягаться, чтобы пустить Великодушного галопом по этим ухоженным дорожкам. Воздух был прохладен, когда мы выехали из сада; я взяла с собой плащ и одела его, придержав животное. Я решила, что мы достаточно быстро доедем до высокой живой изгороди, которая окружала мою тюрьму (ведь это не заняло так много времени предыдущей ночью, а Отец видел ворота, находясь в саду). Но мы ехали и ехали по полям, мимо редких деревьев, снова по полям и опять мимо деревьев. Дикий лес начинался здесь: камни и изогнутые кусты, неровная земля под ногами. Я решила, что, возможно, изгородь не полностью окружала владения Чудовища и мы просто вышли на край заколдованного леса. «Хотя это, конечно, мало поможет, - подумалось мне. - Лучше найду ту широкую дорогу и пусть меня приведут обратно. И я не стану пытаться найти отсюда выход, чтобы не умереть с голоду».

Там, где мы проходили, местами лежал снег. Я обернулась, чтобы взглянуть через плечо. Мне все еще были видны башни замка - темные и угрюмые на фоне голубого неба - они все же отдалялись.

- Время ехать обратно, - я развернула коня и пустила его легким галопом.

- Обратно домой, полагаю, - задумчиво добавила я.

«Не стоит пытаться сбежать в самый первый день в любом случае», - пришло мне в голову. Особенно, если добром это не кончится.

Солнце уже опускалось, когда я привела Великодушного в конюшню, почистила его и снова сама вымыла упряжь.

- Да, я заметила, что все старые удила заменили новыми, спасибо, - громко произнесла я, пока чистила сбрую. Если бы не я, то невидимые руки занялись бы этим. Еще я заметила, что удила и пряжки были начищены до блеска, после того, как вчера ночью я оставила их в состоянии просто чистых, и от этого немного разгорячилась. Руки мои все еще были перевязаны - чуток болели, но сильно меня не беспокоили, а волшебные повязки не загрязнятся, даже после того, как я вымою кожаную сбрую и натру ее маслом.

Выйдя из конюшни, я прошла немного вглубь сада, чтобы понаблюдать, как день сменяется серыми сумерками, окрашенными ярким пламенем, и села на хранившую тепло мраморную скамейку. «А впрочем, это все может быть просто от солнца», - подумала я о ней. Я также отметила, что скамья была как раз подходящей по высоте для человека с такими короткими ногами, как у меня.

Я повернула голову, чтобы окинуть взглядом сад, и увидела, что ко мне направляется Чудовище. Он подошел совсем близко, а я смогла сдержать крик; несмотря на тяжелые башмаки, походка его была бесшумной, как тени под моими ногами. Сегодня он оделся в коричневый бархат (цвет пряной гвоздики), а на горле и запястьях его сияли перламутрово-белые кружева.

- Добрый вечер, Красавица, - произнес он.

- Добрый вечер, Чудовище, - я поднялась.

- Пожалуйста, я не хочу тебя беспокоить, - робко ответил он. - Я уйду, если ты захочешь.

- О нет, - поспешно выдала я, пытаясь быть вежливой. - Вы не прогуляетесь со мной? Я бы хотела посмотреть, как заходит солнце над садом, ведь он так красив.

Мы шли в тишине минуту или две. «Бывали у меня идеи и получше», - думала я, проходя три шага за его один, хотя видела, что он изо всех сил старается приспособиться к моей походке. Немного погодя я, слегка запыхавшись, начала говорить, поскольку тишина становилась неловкой.

- Закат был моей любимой частью дня, когда мы жили в Городе; раньше я гуляла в нашем саду, но стены были слишком высоки. Когда небо достигало пика своей красоты, то в саду было уже темно.

- Закат больше не радует тебя? - спросило Чудовище, словно выполняя долг по поддержанию беседы.

- Я никогда не видела восхода солнца - всегда спала, - объяснила я. - Раньше всегда ложилась поздно - много читала ночью. А потом мы переехали в деревню, и, думаю, теперь мне больше нравится восход. Обычно я слишком устаю к закату, чтобы по-настоящему оценить его, и, как правило, тороплюсь закончить дела и пойти ужинать… точнее, так было раньше… - грустно добавила я.