Страница 12 из 47
— Выходит, я должен заставлять его…
— Должен, — оборвал Говорящий. — Ты справляешь нужду — он вытирает тебе зад. Для этого и существуют слуги.
— Простите, но я не понимаю вас.
— Потому что дурак. Хотя, что тут непонятного? Почему ты не хочешь пользоваться тем, что у тебя есть? Пользоваться, понимаешь?
— А зачем? Зачем я буду перекладывать на чужие плечи то, что могу сделать сам? Это неразумно. Ведь когда-нибудь наступит момент, когда я буду нуждаться в чем-то особенном, и тогда уставший слуга просто не сможет…
— В уставшем слуге нет надобности. Или лучше, чтобы твой слуга был избалован? Это хуже.
— Я не избалую его.
— Как хочешь, — пожал плечами Говорящий. — Заметь, я только что дал тебе право перечить мне, а ты и не заметил.
Кагэро вздрогнул.
— Вы опять изменили меня?
— Да. Теперь уже окончательно и бесповоротно. Ты теперь другой, совсем другой. Ты по-другому думаешь и будешь по-другому действовать. Впрочем, действие — лишь следствие мысли.
— Зачем?
— А как ты думал? Ты должен был стать другим, как стал когда-то я. Посмотри.
Перед Кагэро развернулся круг. Его поверхность колыхалась, будто это была вода. И там Кагэро увидел себя — свое лицо. Да, он был совсем другим. Во-первых, его глаза стали такими же зелеными, как у Говорящего. Да и само лицо его сделалось иным. Черты остались теми же, но изменилось само выражение. Кагэро стал чужим сам себе.
Он опустил голову. Зеркало исчезло.
— Ну как? — спросил Говорящий.
— Для чего это?
— Нельзя измениться только в чем-то одном. Одно изменение непременно влечет за собой новые.
— А он? — Кагэро кивнул в сторону Итиро. — Он меня узнает?
Говорящий повел руками еще раз, и по телу Итиро прошла волна судорог. Он весь изогнулся, пальцы его скрючились, руки выгнулись чуть ли не в обратную сторону. Итиро застонал — и все прошло. Его глаза закрылись, он, кажется, уснул.
— Вот и все, — сообщил Говорящий. — Теперь у тебя не получится бегать вокруг него.
— Почему вы так в этом уверены?
— Потому что и ты, и он стали другими. Черт возьми, Кагэро, когда ж ты поймешь, что перестал быть человеком?!
— Вы этого захотели! Я не хотел! Я жил и жил бы дальше, я бы отомстил своим врагам, и все было бы хорошо!
— Никогда бы ничего не было хорошо. Да и сам ты куда как хорош! Скажи, зачем ты убил тех людей? Или этого оленя? Нельзя было по-другому? Ты просто чокнутый. Ты психически неуравновешенный, если тебе это сочетание слов что-то говорит. Такие, как ты, убивают просто так, ради развлечения или удовлетворения каких-то темных желаний. Тебе все равно не место среди людей.
— Нет! — вскричал Кагэро. — Вы лжете!
— Я лгу? Все люди живут по правилам — писаным или нет, — но эти правила им нравятся, и они ненавидят тех, кто правила нарушает. Люди не хотят, чтобы их жизнь меняли. Им она нравится, пока ничего в ней не меняется. Ты — язва на их теле. Ты и был другим, с самого рождения. Не лучше и не хуже, просто другой. У тебя два выхода: стать изгоем или стать правителем. Императором. Сыном богов.
— Как можно «стать» императором? Им нужно родиться…
Говорящий усмехнулся и посмотрел в сторону.
— Эти условности — для людей. Ты не должен думать КАК, ты должен стать, и все.
— А если я скажу, что не хочу?
— Куда же тебе деваться? Я взвалю на тебя эту ношу, хочешь ты или нет. Это как жернова, Кагэро. Ведь зерно не спрашивают, хочет ли оно превращаться в муку. Если бы спрашивали, люди не знали бы, что такое хлеб.
Кагэро не понимал половины слов, которые произносил Говорящий, но перечить перестал. Понял, наконец, что он говорит что-то важное. Значение этих слов он узнает, обязательно узнает…
Ветер качнул угасающее пламя костра. Кагэро провалился в сон.
Кагэро взвалил на Итиро всю имевшуюся у них поклажу и шел налегке. Итиро же пыхтел сзади, изнывая от жары, обливаясь потом, но молчал. Кагэро не знал, куда идет. Знал лишь, что должен прийти в какое-то место, названное Говорящим «Кладбище». Там он должен будет найти Нечто. Говорящий любит неопределенность: «Ясность отупляет, ты должен сам находить ответы на свои вопросы».
Но он чувствовал, что идти осталось недолго.
И тревога не покидала его. Кагэро думал, что она вызвана появлением Говорящего, объяснял непонятным осадком на душе от их разговора. Тревога усиливалась.
— Вы чего-то боитесь, Кагэро-сан, — сказал Итиро, когда они поравнялись. Кагэро в очередной раз передернуло от такого к нему обращения.
— Быть может, и боюсь, ну и что? Тебе какая разница?
Тень прыгнула на дорогу, и Кагэро, еще не видя, кто эту тень отбрасывает, уже знал это. Разбойники. Просто грабители, дорожная нечисть.
Трое стояли впереди. Три человека, три человеческие фигуры. У одного в руках был лук. Их привлекла богатая поклажа Итиро; скорее всего, так. Бедные путники их бы не заинтересовали.
— Дай мне меч, — спокойно проговорил Кагэро.
— Хозяин… — испуганно прошептал Итиро. Он, конечно же, не мог возразить Кагэро, но не мог и позволить ему драться в одиночку.
— Дай!
— Но их же трое!
— Вот болван. Дай сюда, говорю!
Кагэро за миг до того, как стрела должна была вонзиться в его грудь, почувствовал это и отскочил в сторону. Он схватил с земли камень и швырнул его в того, что с луком. Как ни странно, попал прямо в голову. Видимо, удар был достаточно сильным, а камень — достаточно большим. Лучник свалился на землю. Оставались еще двое, и у них в руках тоже были мечи или, скорее, ножи: гораздо короче, чем у него, зато отменно острые. Кагэро видел, как играет солнце на лезвиях.
Легкий ветерок взметнул дорожную пыль, но Кагэро решил не думать, что это Говорящий. Тут уж он помогать бы не пришел, это точно.
Конечно же, грабители были обычными людьми, и где им было справиться с Кагэро. Он вовсю использовал те немногие умения, что у него в последнее время стали появляться. Второй разбойник вдруг захрипел, осел на землю. Вытянулся и затих. Третий отступил, испуганно глядя на Кагэро. Пожалуй, он только сейчас заметил странность его лица. И зеленый огонь, полыхавший в глазах незнакомца, который выглядел такой лакомой добычей…
— Пошел прочь! — просипел Кагэро. Он не привык к дракам и сильно устал, хотя схватка и была непродолжительной. Внутри клокотали холод и пустота. Кагэро буквально валился с ног.
Последний, которому удалось остаться в живых, убежал, но меч не бросил. Очнулся лучник. Кагэро присел рядом с ним, приставил меч к горлу.
— Вы хотели только ограбить?
Лучник молчал. Кагэро усилил нажим и слегка двинул рукой, отчего по шее лучника потянулся красный след.
— Ну?
— Да, мы хотели только ограбить, — процедил тот, скривившись от боли. — Доволен, тикусеомоо?!
Кагэро прижал меч к горлу лучника и резко двинул рукой, отчего тот выпучил глаза и захрипел. Изо рта хлынула кровь. Кагэро встал и отошел на шаг назад. Лучник схватился руками за перерезанное горло, перекатился на бок. Итиро встал рядом с Кагэро. Он так и не оставил поклажу.
— Добейте его, Кагэро-сан, он сейчас, наверное, мучается от удушья.
— Сам подохнет, — ответил Кагэро равнодушно и вытер меч об одежду. — Только я хочу убедиться в этом. Подождем. Нам все равно нужно отдохнуть.
Итиро округлившимися глазами посмотрел на Кагэро. Но в этом взгляде не было и тысячной доли неуважения. Наоборот, Итиро восторгался своим господином. «Было бы чем восторгаться», — подумал Кагэро и принялся запутывать нити переживаний слуги. И вскоре Итиро было уже все равно, кто или что лежит на дороге у его ног. Говорящий подготовил благодатную почву для упражнений Кагэро. В ту ночь Итиро тоже перестал быть человеком, он стал чем-то вроде чурбана, который можно украсить такой резьбой, а можно и эдакой, или придать ему новую форму, чтобы сделать куклу.
Лучник умирал долго. Он хрипел, катаясь по земле, кровь разбрызгивалась повсюду, надувалась пузырями на его губах. Потом дергался, поднимая пыль. Кровь продолжала лететь каплями в разные стороны. А потом затих.