Страница 11 из 47
Сможет ли Кагэро когда-нибудь вырвать ту свою частицу?
— Держите, Кагэро-сан. — Итиро протянул блестящий, коричневый, источающий ароматы кусок. Кагэро с удовольствием впился в него зубами. Еще недавно ему приходилось питаться одной рыбой, хорошо теперь внести разнообразие в рацион. Пусть даже олень стал добычей случайно… Его судьба изменилась моментально, искривилась за долю секунды. Так иногда дорога неожиданно уводит в сторону. А иногда — разворачивает обратно. Это случается редко, но случается.
Кагэро чуть не подавился, когда судьба оленя встала перед ним ясно, как радуга. Нехитрая звериная судьба: родиться, пожить немного, пощипывая травку, иногда замирая от страха, чаще — от наслаждения. И умереть. Этот олень должен был умереть просто и тихо, на старости своих недолгих лет. Но появился человек, которому нужно было выпустить пар. Кагэро содрогнулся, когда понял, что чувствовал олень перед самой смертью.
Разочарование, потому что с рождения олень знал свою судьбу. Она была на редкость удачна, мало кто из диких животных умирает своей смертью. И потому олень жил беззаботно. Он мог радоваться жизни, как ни странно это звучит. И когда вонзилась стрела, он понял: обманут! Обманут самой судьбой!
Пришел человек?.. Или пришел Кагэро?
Но ничего в мире не случается просто так. Теперь кто-нибудь другой из оленьего племени получит право на собственную смерть. Только будет ли это правильно? Какой смысл от такой смерти, если живешь в ожидании рвущих горло клыков? Если знаешь: это будет, это случится, все ближе, ближе…
Кагэро отложил лакомство в сторону.
— Что случилось, Кагэро-сан? — обеспокоенно спросил Итиро. — Не вкусно?
— Вкусно. Но… я никогда больше не буду есть ни рыбу, ни мясо.
Итиро даже и на ум не пришло удивляться: хозяин поступает так, как считает нужным, а если хозяин считает, что нужно так, значит нужно так. Он взял оставленную Кагэро пищу и съел ее сам.
Кагэро жадно припал к сосуду с водой. Горло пересохло от переживаний. И, как это бывает при сильной жажде, вода сухости в горле не гасила, а просто лилась в желудок потоком.
— Я пойду похожу, — сообщил Кагэро. — И наберу еще воды.
Итиро пожал плечами. Был, конечно, уже почти вечер, и он бы не стал бродить по лесу или хотя бы взял меч, но… Но ведь он никуда и не собирается идти. И не пойдет. А Кагэро сам принял решение.
Ветер добавил свежести в голове. Кагэро стоял и медленными вдохами наполнял легкие ветром. Закрыв глаза, он чувствовал, как ветер растекается по всему телу, как острыми тонкими иглами входит в кости. Это, пожалуй, было неприятно, но вот остальные ощущения… В Кагэро в последнее время то и дело что-то просыпалось. Он вначале удивлялся, потом стал бояться, а потом привык и просто с интересом ждал, что же откроется в этот раз.
Вначале он получил дар заглядывать в будущее — недалеко, буквально на минуту вперед: видел, как мнется травинка под его ногой, и на следующем шаге мял ее. Это, конечно, было немного. Но когда однажды во сне к нему пришел Говорящий, Кагэро получил возможность видеть чувства Итиро. И, что самое главное, управлять ими.
Тогда он испугался по-настоящему. Испугался, потому что понял: он теперь может стать… если уже не стал… Он ведь может превратить Итиро в… настоящего слугу, что ли. Который никогда не станет обижаться на грубое слово хозяина. Никакие оскорбления не западут ему в душу. Но Кагэро держался — держал себя. Только безжалостно гасил страх Итиро. И гасил свой страх, хотя это было гораздо труднее. И появился новый страх: а что, если не получится, а что, если не выйдет вмешаться в себя?.. Что, если никогда больше не смогу?
Теперь вот у Кагэро получилось увидеть судьбу. Но главное не это. Главное то, что он узнал: судьба есть у каждого существа в мире, даже самого маленького. Чем-то подобным наделен даже комар. Чем-то гораздо более сложным и запутанным окован человек. Предопределение, судьба. Правда, эта определенность ровным счетом ничего не значит. Судьба запросто меняется, когда вмешивается воля. Чья воля? Кто знал, какой именно олень попадется под руку Кагэро? Возможно, это не было предопределено вплоть до самого последнего момента. Нет, не до того, когда он спустил стрелу и вместе со стрелой вырвалось из него нечто большое и горячее. Чуть раньше.
Кагэро помотал головой. Незачем терзать себя ненужными размышлениями. Никому не будет от этого лучше. А уж оленя точно не воскресишь… Впрочем, Говорящий смог бы, наверное. Он говорил, что ключ к любому делу — знание. Если знаешь как, сделать что-либо совсем не трудно. Конечно, это не относится к простым занятиям, кто же не знает, как вбить в доску гвоздь? Но не каждый знает, как вернуть человека к жизни, если он провалился глубоко в себя. Что нужно сказать ему. Эта наука очень сложна. И не всегда нужно знать, как. Иногда лучше осознавать, что знает кто-то другой и он тебе поможет. В глубине души человеку нравится быть беспомощным. Быть сильным устаешь. Кагэро уже чувствовал это, чувствовал усталость оттого, что Итиро просил его помочь, когда болит голова. А кто уберет боль из души Кагэро? Ведь нельзя просто так развеять чужую тоску, ее нужно вобрать в себя и уж внутри себя… Да, только так, но за время, пока убьешь эту дьявольскую тоску, испытаешь такое…
Кагэро уже устал. Устал чувствовать себя сильнее кого-то. Еще спасало воспоминание о Говорящем и надежда на то, что так будет всегда. Что всегда будет Говорящий, который обязательно сильнее. Вот как получилось: когда-то Кагэро и думать не думал, что в лице странного и жестокого незнакомца будет искать спасение.
«Путь к Истине проходит по спинам тех, кому не удалось».
Кагэро уже наступил на спину Итиро. Он — ступенька, когда с нее сходят, пропадает вся ее важность. И она уходит вниз, в туман, в никуда, в никогда…
Кагэро посмотрел на небо, уцепился взглядом за солнце и потащил его к горизонту. Ему необыкновенно сильно захотелось темноты. И вот, несколько часов, которые прожил Итиро в сотне шагов сзади, Кагэро для себя втиснул в пару минут. Еще одно, новое умение. Время изменилось, он сумел перемахнуть эти часы. Однако полностью изменить время человек не в состоянии: тогда бы и все прожитые века, и войны, и вся история людская потеряли бы значение. Впрочем, возможно, их бы не было вовсе.
Хотя, это только кажется, что можно… На самом деле ведь не время устраивает войны — их затевают люди. А чтобы изменить людей нужно время, сквозь которое нельзя бежать…
Когда Кагэро вернулся, Итиро спал. Лежал рядом с костром, завернувшись в одеяло, больше похожее на подстилку. Кагэро сел рядом. Уже упала на землю ночь, и искры, которые бросал костер в воздух, были особенно яркими. Кагэро поставил вокруг себя и Итиро преграду — теперь, пожалуй, никто «не от мира сего» не сможет подойти близко. И ощутил накатывающую пустоту. Так бывает всегда, когда пользуешься подаренными Говорящим — в этом Кагэро не сомневался — способностями. За все всегда нужно платить. Он платит собой.
Но в сердце жила тревога.
Это место не нравилось Кагэро. Просто не нравилось, и все. Он не мог бы объяснить, что не так, сам воздух был напитан тревожным предчувствием.
И когда подул ветер, Кагэро понял, в чем дело.
В круг света вошел Говорящий.
— Хисасибури дэсу, — просто поздоровался он. Это что-то новое, ведь Говорящий не любит… Кагэро промычал что-то в ответ и встал.
— Сядь, — сказал Говорящий, но сам не сел, принялся расхаживать вокруг костра. — Что ты делаешь?
Он повел рукой, на миг Кагэро увидел вокруг себя зеркальную стену, но уже через мгновение она рассыпалась.
— А что я делаю… Мудзюру-сан?
Говорящий нахмурился, его зеленые глаза потемнели.
— Для чего тебе был дан он? — он показал пальцем на Итиро. Тот лежал на спине, раскинув руки. Широко открытые глаза смотрели в небо, нижняя челюсть мелко дрожала. По щекам и вискам катился пот. — Для того, чтобы ты носился с ним?
— Вы ведь сами велели беречь…
— Идиот! — Говорящий схватился за голову. — Не заставляй меня думать, что я ошибся в тебе! Он же слуга, понимаешь? А получается, что ты служишь ему, а не он тебе. Хотел бы я быть таким слугой! Слуга спит — хозяин охраняет.