Страница 71 из 99
Ну, по крайней мере, на этот раз.
Хотя это и не имело особого значения, но почему-то неодобрение Веллингтона, высказанное по поводу оргии, изменило ее планы на сегодняшнюю ночь. Она надеялась во время действа очаровать одного — или нескольких — членов общества, но обнаружила, что, несмотря на непростой характер их взаимоотношений, ей не все равно, что подумает Велли. И она решила для себя, что сегодня состоится просто первое знакомство. И ничего более.
Она и так оставалась там достаточно долго, чтобы произвести впечатление, — в отличие от другого человека.
Жена одного из кандидатов, которую гости называли Далия Фэрбенкс, вышла из игры намного раньше Элизы, и это определенно не осталось без внимания, Особенно со стороны лорда Дивейна. Элиза уже поднималась по лестнице с единственным желанием — хорошенько поспать, когда вдруг услыхала всхлипывания, доносившиеся из одной из комнат. Быстрый осмотр места показал, что дверь номера Фэрбенксов приоткрыта. Элиза мягко скользнула через холл и распахнула дверь настежь.
Перед ней предстала Далия. Корсет бедняжки был перекошен, темные волосы спутаны, а когда она повернулась лицом к своей ночной гостье, ее зеленые глаза оказались полны слез.
— Я... — Она замотала головой, и нижняя ее губа предательски задрожала. — Я не знаю, зачем я здесь.
Элиза поглубже вгляделась в глаза Далии Фэрбенкс, и по спине у нее пробежал холодок.
Она в два шага преодолела расстояние до глупой женщины и отвесила ей звонкую пощечину. Звук ее эхом разнесся по комнате, а рука Далии дернулась к щеке. Прежде чем та успела прийти в себя, Элиза уже вставила в граммофон музыкальный цилиндр. Когда комнату заполнили первые энергичные аккорды «Красавицы Белл» в проникновенном исполнении Кэти Лоуренс, Элиза продемонстрировала то, что делало ее таким выдающимся агентом доктора Саунда: свои знаменитые опрометчивые решения.
— Я не знаю, кто вы такая, но одно знаю наверняка — вы не леди Далия Фэрбенкс.
Два сильных потрясения, пережитых за столь короткий промежуток времени, заставили миниатюрную женщину воззриться на нее с открытым ртом.
— Но мне... сказали, что вы немая.
— Мои поздравления, — отрезала Элиза. — Теперь, когда мы обе знаем секреты друг друга, мы можем быть откровенны. Так кто вы такая?
Женщина натужно сглотнула, пытаясь собрать все свое мужество.
— А вы кто?
Элиза наклонилась к ней, закрыв собой мерцающий свет газовой горелки.
— Я скажу вам, кто я: еще одна курица в лисьей норе. Другими словами, я единственный человек, которому вы можете здесь доверять.
— Я Молли, — сдавленно произнесла та, — журналистка из «Трибьюн». — Она часто заморгала, отчего стала выглядеть еще более застенчиво. — Ну, пока больше корректор; но мне просто представился шанс...
Элиза откинула голову назад и прошипела:
— Вот это эффектно, как раз то, что нужно для такого уикэнда, — любители! — Она бросила взгляд через плечо, убедившись, что дверь плотно закрыта, а затем, прищурившись, снова посмотрела на Молли. — А ваш «муж» тогда, я полагаю, и есть тот человек, который вас в это втянул?
—Да, это Фред. Фред Эббот.
«Нет, только не он!»
— Фред Эббот — этот корреспондент «Трибьюн», который развлекается тем, что вовсю критикует промышленных баронов, банкиров и прочую элиту империи?
—Да. — Молли даже хихикнула. — Одним из преимуществ пишущей братии является определенная анонимность. Люди знают твои работы, но не догадываются, что ты стоишь прямо рядом с ними. Фред является моим наставником в «Трибьюн».
— Повезло вам, — фыркнула Элиза.
— Мы с Фредом слышали, что здесь творятся какие-то дикие вещи. Нам удалось подкупить настоящих Фэрбенксов и...
— Молли, дорогая, мне нет ни малейшего дела до того, каким образом вы сюда попали. Но мне необходимо знать, что вы делали после того,как оказались здесь. — Она глубоко вздохнула. — Например, в то время как ваш коллега-журналист вовсю увлечен десертом, вы сидите тут и рыдаете.
— Но вы ведь тоже рано ушли оттуда, — пробормотала Молли, и тут Элиза поняла, что той никак не больше двадцати лет. Она была похожа на давшую себе волю девочку-подростка, которую застукали целующейся с молодым конюхом.
— Разница состоит в том, что я сделала вполне достаточно для того, чтобы они запомнили, что я там была, прежде чем они начали предаваться глупым бессмысленным излишествам. — Элиза вздохнула. — Я думаю, что вам и вашему плодовитому партнеру необходимо немедленно уехать. Это все намного более опасно, чем вы можете себе представить.
Молли нервно сглотнула и попыталась продемонстрировать некое подобие профессионализма.
— Но это же совсем небольшой обман, они просто...
Элиза наклонилась к молодой женщине и внимательно посмотрела ей в глаза.
— Дело здесь не просто в плотских утехах, все гораздо сложнее. Эти люди несут ответственность за целый ряд убийств.
Вы думаете, что тайное общество, которое ни во что не ставит жизни женщин и детей, остановится перед тем, чтобы убрать каких-то двух журналистов?
Она еще долго не отрываясь смотрела Молли в глаза, а затем спросила:
— Вы мне верите?
Голос ее прозвучал очень жестко; она часто слышала, как таким тоном во время операций говорил Гарри. И, похоже, это сработало, потому что Молли кивнула и заметно дрогнувшим голосом ответила:
—Да-а...
— Вот и хорошо, а теперь скажите мне, не говорили ли вы здесь между собой о вашей настоящей профессии?
Молли густо покраснела, а сердце Элизы оборвалось.
—Дайте-ка угадаю. После вашего приезда вы поднялись к себе в комнату и принялись скакать на этой кровати с криками: «Да, да, мы сделали это и проникли внутрь тайного общества!»
Молли снова не ответила, но агенту этого уже и не требовалось.
— Что ж, — она указала в сторону по-прежнему весело играющего граммофона, — к большому сожалению для вас, в нем содержится подслушивающее устройство, так что вам на самом деле будет лучше убраться отсюда побыстрее. Оставьте свои вещи. Найдите своего партнера. И бегите. Немедленно.
Журналистка вытерла слезы и кивнула.
— Да, так, наверное, будет лучше всего.
В душе Элизы шевельнулось сочувствие. Когда она была так же молода, кто-то тоже взял ее по свое крыло. Она обняла молодую женщину.
— Все будет хорошо, Молли. Просто бегите отсюда сегодня ночью и не оглядывайтесь назад.
Бедняга уже была не способна ни на какое жульничество, она просто стояла и всхлипывала Элизе в плечо. Сработал какой-то инстинкт, и Элиза, нежно поглаживая Молли по спине, стала раскачивать ее взад-вперед, повторяя слова утешения, которые когда-то говорила ей мама.
Затем Элиза отодвинула Молли от себя и слегка встряхнула ее.
— Значит, вы дождетесь своего партнера, а потом тут же уберетесь отсюда, так?
Девушка кивнула, и Элиза направилась к двери. За спиной она услышала, как Молли тихо сказала:
— Спасибо вам, кем бы вы ни были.
Снизу по-прежнему доносились драматические стоны представителей Общества Феникса. Возможно, именно излияния журналистки Молли заставили ее испытать угрызения совести по отношению к Констанции, племяннице Дивейна. Молодая девушка привлекла Элизу к себе и поцеловала, крепко и жадно. Элизе пришлось подавить горячее желание высвободиться от ее объятий. На языке Констанции чувствовался сильный привкус настойки опия. Элиза ушла, когда Дивейн забылся в ласках своей юной племянницы. Задержись она еще хоть на миг, скорее всего, и сама стала бы его следующей добычей.
Приятели Гарри называли это нисходящей спиралью. Посмотрев выступление группы летчиков, которая позднее по предложению королевы превратилась в КИА — Королевский имперский аэрокорпус, в пабе на аэродроме они с Гарри присоединились к двум элегантным джентльменам, на лицах которых еще виднелись пыль и сажа, оставшиеся после полета. Они тогда беседовали о «нисходящей спирали» — термине, обозначающем ситуацию, когда при поломке самолета пилот и стрелок оказываются пригвожденными к своим сиденьям невероятным давлением, и мир их по спирали скользит в небытие.