Страница 67 из 99
— Ну, я не думаю, что это будет учтиво по отношению к другим кандидатам, — сказал Веллингтон, оглядываясь по сторонам. Сейчас комната быстро заполнялась гостями, и, судя по тому, что прислуга молча двинулась в сторону расположенного рядом обеденного зала, ужин должен был начаться с минуты на минуту. — А нам будет позволено...
Бам-бам!
Удар ее каблука по полу был достаточно громким, чтобы все разговоры в гостиной затихли; впрочем, через несколько секунд общий гул возобновился. Бартоломью бросил на Элизу до неприличия долгий взгляд, а затем перевел глаза на Веллингтона.
— Вы должны извинить Гиацинт, — вздохнул Веллингтон.
— Вы так считаете?
—Да. Хотя она и немая, это не значит, что она не имеет своего мнения. Два стука обычно означают «нет», так что сейчас мы с ней играем в салонную игру. — Веллингтон сделал широкий жест рукой. — Очень вовремя. — Допив свое шампанское, он повернулся к Элизе. — Подними глаза, Гиацинт.
Она подняла голову, и глаза их встретились. Взгляд ее ничего не выражал.
В этот момент Веллингтон похолодел. Он ожидал увидеть огонь, яростный ад, обычно бушевавший в глубине ее глаз, но вместо этого встретился с отсутствующим выражением, как будто перед ним стояла какая-то кукла с часовым механизмом внутри. Это напомнило ему...
К действительности его вернул вид сложного узора на бокале для шампанского, который он по-прежнему держал в руке. Он часто заморгал. Сколько времени он уже стоит так? Прозвучал ли уже колокольчик, приглашающий к ужину?
Элиза, словно послушная собака, все еще смотрела на него таким же пустым взглядом.
— Гиацинт, — начал он твердым голосом, — ты сейчас пытаешься протестовать против того, что я отклонил предложение лорда Дивейна сесть рядом с ним?
Каблук Элизы снова топнул по твердому полу, теперь уже мягче. Один раз.
— Понятно. — Веллингтон кивнул и, не отрывая глаз от лица Элизы, сказал, обращаясь к лорду через плечо: — Она знает, как много значит для меня этот уик-энд.
Ее каблук стукнул один раз.
— И я думаю... — Веллингтон посмотрел на Элизу строгим взглядом прищуренных глаз. Она быстро заморгала и виновато опустила голову, словно ребенок, которого поймали за тем, что он таскает печенье из банки перед самым обедом. — Бартоломью, если я не приму ваше приглашение, похоже, моя Гиацинт будет очень сердита на меня.
И снова ее каблук топнул.
— Мое предложение в силе, Ричард. — В этот момент, словно по команде, мягко зазвенел колокольчик. — Прошу вас, — сказал Бартоломью, жестом приглашая их в обеденный зал.
Когда они вошли в длинную комнату для званых обедов, общий гул, казалось, только усилился. Кандидатов было узнать несложно, поскольку все они таращились на внутреннюю отделку зала. Наряду с великолепным столовым серебром и стоявшей в центральной части стола ледяной скульптурой, все обещало изысканный прием, фантастический уик-энд в загородном доме. В то время как большинство кандидатов задерживали свой взгляд на гербе Общества Феникса, красовавшемся на противоположной стене, внимание Веллингтона привлекли многочисленные портреты. «Должно быть, это члены Общества Феникса», — сообразил он. Некоторые из этих лиц были легко узнаваемы; одной из самых заметных картин в этой коллекции был портрет Гая Фокса [21]. Капитан Джеймс Кук. Сэр Томас Мор. Король Ричард Третий.
Примечательно, что на стене отсутствовало изображение Фердинанда Магеллана. На самом деле в этом ряду не было ни одного иностранца.
— А я-то был уверен... — пробормотал он.
— Уверен в чем, старина?
Веллингтон заморгал и бросил быстрый взгляд в сторону Элизы, которая по-прежнему играла свою роль любимого домашнего животного. Сейчас он уже жалел о том, что объявил ее немой.
— О, мои извинения, я просто обратил внимание на...
—Да, настоящая галерея негодяев, как в полицейском архиве, — сказал Бартоломью, и в глазах его мелькнуло что-то, напоминавшее гордость. — У нашего общества славная история. — Когда они заняли свои места, он продолжил: — Я бы не волновался на вашем месте, старина. Прошлое не так уж важно для того, чтобы получить допуск сюда.
— А что же тогда важно?
— Будущее. — Он взглянул на Элизу, а затем снова повернулся к Веллингтону. — Для общества главную роль играет будущее и то, каким мы собираемся его сделать.
Перед ними поставили салат из лобстера, в бокалы налили вино. Веллингтон почувствовал легкий удар по своему бедру под столом.
«Хорошо сработано, Велли», — поймал он ее скрытую улыбку.
В зале появилась Оливия Дивейн; шагая вдоль стола, она улыбалась всем направо и налево. Но с каждым шагом улыбка ее гасла. К тому моменту, когда она подошла к их стульям, вся любезность с ее лица улетучилась.
— Муж, — сказала она, присев в небольшом реверансе. Как это сделала бы служанка перед хозяином поместья.
— Оливия, — ответил он, не отрывая глаз от своего салата. — Как идут приготовления?
— О, все будет очаровательно, как всегда, — любезно ответила она.
— А твоя племянница?
У леди Дивейн был здоровый цвет лица, но внезапно кожа ее сделалась мертвенно-бледной, как у потревоженного местного привидения. И все же, даже несмотря на эту бледность, Веллингтон находил ее удивительной женщиной. Хотя мужчины с вожделением пожирали глазами Элизу и ее пышную грудь, Оливии, — которая, возможно, и не обладала эффектной внешностью его партнерши, — тоже нельзя было отказать в привлекательности и стройности фигуры. Кожа ее была безупречной. Темные глаза напоминали глубокие колодцы, в которых легко утонуть. Веллингтон поймал себя на том, что пристально рассматривает ее, и смущенно заморгал.
Затем он огляделся по сторонам. Ни одинмужчина за столом не обращал на нее внимания. Вообще. Почему?
— Констанция уже здесь. Я немного обеспокоена тем, сколько мне понадобилось...
— Так она присоединится к нам или нет?
Оливия прочистила горло.
— Она не хочет расстраивать своего дядю Барти.
От улыбки на лице лорда Дивейна у Веллингтона мороз пробежал по коже.
— Как это мило. — Бартоломью вновь вернулся к своему салату, а потом заметил: — Вы совсем не едите, Ричард.
Взгляд Веллингтона снова застыл.
— Простите, Бартоломью. Боюсь, меня отвлекает ваша жена.
Теперь уже лорд Дивейн сделал паузу и, опустив вилку, потянулся за своим вином.
— Что, прямо сейчас?
— Ну конечно, — ответил он, придавая своему голосу капризную интонацию. — Могу же я ценить красоту в окружающем мире, не так ли?
Веллингтон бросил взгляд в сторону леди Оливии, которая продолжала неподвижно сидеть на своем стуле, скрестив руки на коленях. Глаза ее были закрыты, а губы так плотно сжаты, что от напряжения на лбу даже появились морщинки. Он заметил, что один из ее свободно свисавших локонов мелко дрожит. Ноздри слегка раздувались от размеренного контролируемого дыхания.
И только сейчас он обратил внимание на воцарившуюся над столом тишину.
— Ричард, вы являетесь потенциальным кандидатом, и я не могу заподозрить вас в неумении себя вести, — сказал Бартоломью; затем, прикоснувшись губами к краю своего бокала, он продолжил: — К тому же должен признаться, что ваши комплименты в адрес моей жены мне льстят. Поэтому я не могу на вас обижаться. — Сделав еще один глоток искрящегося золотистого напитка, он поставил бокал на стол. — Просто хочу, чтобы вы поняли: я очень трепетно отношусь ко всему, что мне принадлежит.
И Веллингтон вдруг понял. Причем понял даже слишком хорошо.
— Жаль, что вы добрались до нее первым, — добавил он и, нагнувшись вперед, подмигнул Оливии.
Он знал, что она этого видеть не может, но делалось это и не для нее.
Бартоломью весь побагровел, и Веллингтон уже приготовился к вызову на дуэль на рассвете; но вызов так и не был сделан — в настоящий момент, по крайней мере, — потому что открылись двойные двери. Все собравшиеся за столом приветствовали этого человека негромкими аплодисментами. Веллингтон отметил, что приземистый джентльмен, сиявший улыбкой, очаровал в этой комнате всех, за исключением его самого и его спутницы, сидевшей рядом с ним. Мужчина сделал знак, чтобы остановить чествование, хотя было очевидно, что скромность его поддельна. Машинально пригладив указательным пальцем свои толстые усы, похожие на руль велосипеда, он направился к противоположному краю стола.