Страница 52 из 70
— Ну как?
— Нормально. — Хорст, сплюнув, сунул обрубок в рот, двинул осторожно рукой и медленно погрузился в воду — неглубоко, на метр, но и то хлеб, плыть можно. Если, конечно, касатки не помешают.
Через полчаса они уже сушились на борту «Валькирии», квинтэссенции германской инженерной мысли, воплощенной в металл на одной из секретных верфей Ливерпуля. С первого взгляда, это была обыкновенная фешенебельная посудина, на каких бороздят океанские просторы эксцентричные миллиардеры: вертолетная палуба, теннисный корт, бассейн с опресненнойодой. А реально это бьи боевой, хорошо замаскированный, до зубов вооруженный корабль неограниченного района плавания. С торпедными аппаратами, глубинными бомбами, ракетными установками. Плюс современнейшие системы связи, мощнейший — с сонарами, радарами, гидрофонами и эхолотами — акустический пост, особое антитурбулентное покрытие корпуса. А скорость — куда там рпедному катеру! В кормовой части «Валькирии» был смонтирован секретный спуск для боевых пловцов и двух миниподлодок, подвешенных на кранбалках в трюме. И каждая субмарина несла самона? водящуюся торпеду, способную потопить линкор!
И все же «Валькирия» еще и служила науке, правда, косвенно. Плавучая лаборатория херра Опо пельбаума, находящаяся в районе мидл-шпангоута, была оборудована по последнему слову техники: и магнитометрами, и спектральными анализаторами, и электронными микроскопами, и мембранными хроматографами. Кембридж, Оксфорд и Академия наук СССР лопнули бы от зависти. Появление «Валькирии» в здешних водах было обставлено как часть кругосветного круиза, совершаемого любимым сыном султана Брунея, натурой похотливой, на редкость эксцентричной и необузданной в желаниях. Естественно, в компании визиря, евнуха и активисток гарема. Причем все было продумано до мелочей, и приятное крепко сочеталось с полезным — первая жена принца являлась радисткой-шифро-валыцицей. Вторая высококлассной фельдшерицей, третья дипломированной буфетчицей, четвертая… Любвеобильное общество было совсем не по душе капитану «Валькирии» Вильгельму Отто фон Ротенау, бывалому морскому лису. Женщина на корабле — к беде. А уж полдюжины… Однако что бы там ни думал Вильгельм Отто фон Ротенау, но до недавнего времени все складывалось великолепно — на дне океана у Багамских островов Хорст сотоварищи обнаружил древний, построенный тысячи лет назад город. С таинственными пирамидами, необозримыми криптами, какими-то непонятными величественными сооружениями. Со дна были подняты огромный рубин, подставка из светящегося металла, предположительно орихалка, внушительных размеров бронзовая колонна, заключающая внутри себя какой-то странный, напоминающий пропеллер предмет. Неподалеку от города был найден и испанский галеон, перевозивший некогда в своих трюмах золото. Все эти сундуки с пиастрами, реалами, эскудо ц дукатами очень отвлекали, мешали археологическому процессу. Однако работа все же спорилась. И вот — дрессированные касатки, битва не на жизнь, а на смерть, трагическая гибель Фрица.
— Я не буду накладывать швы, а наложу повязку. Марлевую. Плотную и очень стерильную, — сказала, улыбаясь, Хорсту его «вторая жена». — А ночью приду и сменю ее. Вы ведь не против, штандартенфюрер?
Да, да, штандартенфюрер. Свое внеочередное звание Хорст получил, когда он приволок из Индии легендарный трон, некогда принадлежащий Великим Моголам. Око Господне — это хорошо, но и золотой престол с изображениями павлиньих, сплошь усыпанных бриллиантами хвостов. Молодец, штурмбан-фюрер, вот тебе дубовые листья на петлицы…
— Да, странная история, штандартенфюрер, — сказал задумчиво херр Опопельбаум, когда они остались вдвоем в кают-компании и с чувством помянули Фрица лангустами и шнапсом. — Касатки эти очень мне напоминают легавых. Вопрос: кто же дал им команду «фас»? И как?.. Надо будет добыть хотя бы одну особь. И непременно произвести воздушную разведку, думаю, без опытных псарей тут не обошлось.
На утро минисубмарина и пять аквалангистов отправились в подводный город. Люди были в защитном, предохраняющем от акустических ударов снаряжении и вооружены секретными короткоимпульс-ными излучателями, использующими пинч-эффект. В то же время с вертолетной палубы в небо взмыл бронированный геликоптер, пилотируемый асом-универсалом Эрихом Фердинандом Марией фон Плотгеном, стажировавшимся в Тушино в самый пик советско-немецкой дружбы. Уроки сталинских вколов даром не пропали — и часа не прошло, как он засек подозрительную надводную цель, идентифицировал ее как малое научное судно «Академик Иоффе» и, сделав серию фотоснимков, на бреющем вернулся на базу. А тут и аквалангисты вернулись с уловом — с прицепленной к буксирному концу полудохлой парализованной касаткой.
— Давайте-ка ее на корму, там света больше, — распорядился херр Опопельбаум, надел испытанный, хорошей кожи, фартук и повернулся к лаборанту, плечистому крепышу оберштурмфюреру. — Несите-ка инструментарий, голубчик. Будем делать жидовскую рыбу фиш. Ха-ха-ха!
Касатку подцепили кран-балкой, вздернули на воздух и бросили на палубу у теннисного корта. Она бессильно разевала пасть, вяло шевелила поникшими плавниками. На месте глаз у нее были страшные кроваво-черные свищи — с пинч-эффекгом не шутят!
Крепыш оберштурмфюрер вернулся с дисковой портативной электропилой.
— Ну-с, голубчик, приступайте-ка к трепанации. — Херр Опопельбаум прищурился, примериваясь, усмехнулся и задал пальцем траекторию. — Для начала вот так.
— Яволь!
Взвизгнула отточенная сталь, судорожно дернулась касатка, по палубе побежала кровавая слизь, Залетали кругами, заклекотали с надеждой белые как саван прожорливые чайки, в воздухе пронзительно запахло смертью, первая и пятая супруги Хорста опустили ракетки, бросили игру и с интересом воззрились на процесс потрошения.
— Достаточно, голубчик, достаточно. — Херр Опопельбаум раскрыл свой верный таксообразный саквояж. — Ну-с, приступим.
Саквояж был древний, чиненый-перечиненый, с огромными заплатами на боках. Правда, вшитыми аккуратно, из хорошей кожи, а главное, совершенно в тон.
— Пари-па-пам, пари-па-пам. — Херр Опопельбаум вытащил хирургический набор, щелкнув, натянул резиновые перчатки и ловко, будто протрубил всю жизнь на рыборазделочном заводе, принялся работать ножиком. — Золото Рейна, пари-па-пам, золото Рейна…
Неожиданно он бросил петь, сильно изменился в лице, и презрительная усмешка искривила его бледные губы.
— Так я и думал. Штандартенфюрер, посмотрите! Он подошел к Хорсту, стоящему у подветренного борта, и разжал окровавленный кулак.
— Каково, а?
На мокрой его ладони лежало нечто, напоминающее сигаретный фильтр. Склизкий, ощетинившийся иглами многочисленных контактов.
— Да ведь это…
— И я о том же, штандартенфюрер, это транспондер. А как вам понравится это? — Тут же в пальцах Опопельбаума оказалась лупа, и на поверхности сигаретного фильтра стали видны какие-то буквы, знаки, а главное — пятиконечная звезда. Такая же как на Спасской башне, на крыльях родины, на генеральских погонах. Вот ведь не удержались, вживили ее и в рыбьи мозги.
— Так. — Хорст бросил сигарету в воду, взглянул на чаек, рванувшихся к окурку. — Теперь понятно, под чью дудку касатки пляшут. Вот, значит, кто заказывает музыку.
События последних дней мгновенно выстроились в его мозгу в четкую логическую последовательность. Касатки, гибель Фрица, советское исследовательское судно с мерзейшим сионистским названием. Нет бы — Павлов. Ну Келдыш еще куда ни шло.
А то ведь Иоффе… Все это звенья одной цепи, затягивающейся на арийской шее. Хозяйничать в затопленном Клондайке Советам больше нравится самим… Ну-ну, посмотрим. Как там у них говорится на чужой каравай рот не разевай? А может, вдарить из главного калибра по этому «Академику Иоффе»? Нет, надо выждать время и повышать боеготовность. Кто предупрежден, тот вооружен.
— Спасибо, херр Опопельбаум, вы славно поработали. — Хорст кивнул, подошел к переговорнику и объявил на «Валькирии» боевую тревогу.