Страница 10 из 67
Кстати, именно в это время писатели Ильф и Петров наделили своего великого комбинатора Бендера мечтой о Рио-де-Жанейро. Как помнят все, кто знаком с их гениальным произведением, Остапа вдохновил всего лишь краткий очерк о Рио, вычитанный им в советской энциклопедии.
В 1930–1940-х годах образ Копакабаны как самого роскошного пляжа мира активно использовал Голливуд. Ценители кино помнят шпионский триллер Альфреда Хичкока «Дурная слава», снятый в 1946 году, где герои Кэри Гранта и Ингрид Бергман, занятые разоблачением немецкого барона-нациста, прячущегося в Рио, обмениваются информацией в модных кафе на фоне великолепных панорамных видов Копакабаны. В то время этот район стал престижнейшим местом для жизни, цены на жилье взлетели, и поселиться здесь могли позволить себе только очень богатые люди.
Правда, со временем сверхпопулярность Копакабаны сыграла с ней злую шутку: район чересчур застроили, превратив в цементные джунгли. Развлекательные заведения, гремевшие в 1920–1940 годах, постепенно пришли в упадок, а трущобы стали, наоборот, стремительно разрастаться, угрожающе надвигаясь на оазис красивой жизни. Постепенно респектабельное общество перебралось с шумной Копакабаны в Барра-да-Тижука (Barra da Tijuca). Этот район, где элегантная городская застройка и фешенебельные частные виллы самым причудливым образом вписываются в почти девственные тропические леса, остается самым элитным жилым районом Рио по сей день. Те жители города, кто финансово не дотягивал до Барра-да-Тижука, но все же искал респектабельности, перебрались в соседние пляжные районы Ипанему и Леблон, оставив Копакабану на растерзание многочисленным толпам туристов.
Рио же в целом праздновал свой золотой век до конца 1950-х, все это время оставаясь столицей страны, а в 1960 году ею стал «искусственный» — специально отстроенный на месте вырубленных джунглей город Бразилиа, изобилующий административными постройками в стиле хай-тек. Но до сих пор и сами бразильцы, и туристы со всего мира утверждают, что Рио-де-Жанейро как был, так и остался «самым прекрасным и веселым городом на земле».
Сегодня авенида Копакабана — типичная торгово-офисная улица, изобилующая магазинами, ресторанами, салонами красоты, кабинетами дантистов и офисами разных организаций, в основном представляющих сферу услуг. И прилегающие к главной улице жилые и торговые кварталы — уже не столько аристократизм и шик, сколько активно функционирующая туристическая зона с очень высокой проходимостью. Со всеми вытекающими последствиями — налаженной инфраструктурой, как плюс, и уличной преступностью, как минус. Для карманников, барсеточников и прочих мелких жуликов из трущоб, находящихся неподалеку, Копакабана — проверенное и любимое место работы. А сегодняшний символ красивой жизни на Копакабане — уже не казино и злачные места, работающие от заката и до рассвета, а скорее неформальная элегантность и культ тела. Сегодня модно не просиживать целый день в питейном заведении с рюмкой и сигарой, как это делали вальяжные герои 70-х, а совершать пробежку вдоль океана до работы, ходить на пляж во время сиесты, а после заката вставать на ролики или садиться на велосипед. Или хотя бы совершать пеший променад по авенида Атлантика.
А пока я иду по направлению к ней, не сворачивая со своей рю Дювивье и держа курс на шум океана. Еще чуть-чуть, и моя нога ступит на святая святых этого места — прославленный песок пляжа Копакабана, на который хоть раз в жизни ложилась каждая мировая знаменитость! По-моему, это знаково. Особенно для меня, мечтающей о признании своего творчества широкой публикой. А пока с любопытством разглядываю всех встреченных мною на пути к этому великому песку.
Первое, что мне приходит в голову: Остап заблуждался! Никаких белых штанов я нигде не наблюдаю. Нарядов длиннее мини-юбок и мини-шорт ни на ком нет. По тротуарам снуют самые разные люди — белые, черные, цвета капучино. Из-за отсутствия полноценной одежды их социальный статус определить затруднительно. Вот дородная немолодая матрона в откровенном купальнике неторопливо выбирает овощи на уличном зеленном рынке, а вот солидный мужчина с сигарой заходит в нотариальную контору — на нем нет ничего, кроме плавок! Я не сказала бы, что у этих тети с дядей фигуры фотомоделей. Тем не менее их «обнаженка» отторжения не вызывает — тела ухожены, никаких отвисших дряблых мест или дефектов кожи, вид которых портил бы настроение другим прохожим и образ уличной толпы в целом.
Общая черта, объединяющая разношерстную толпу Копакабаны, — открытые улыбки и веселые интонации языка, на котором я пока не понимаю ни слова. Многие прохожие несут в маленьких сумочках или тащат за собой на поводке миниатюрных декоративных собачек. Чаще других попадаются «собачки как мышки» — совсем крохотные. Если не ошибаюсь, порода называется шитцу. Не иначе как на них тут мода.
На будках местных телефонов-автоматов — полукруглых колпаках веселеньких расцветок — яркими желтыми буквами написано задорное «Oi!». Вспоминаю, что именно так меня приветствовал таксист и запоминаю: «ой!» в бразильской версии португальского значит «привет».
Вокруг работают многочисленные магазинчики и лавки, на раскладных стульчиках перед ними сидят их владельцы и оживленно болтают. Вареная кукуруза, блинчики из маисовой муки, горячие пирожки и еще какая-то пока неведомая мне снедь готовится тут же на окутанных чадом уличных мангалах. В воздухе витают пряные, терпкие и возбуждающие ароматы, а с лотков ведется бойкая розничная торговля, сопровождаемая призывными гортанными криками торговцев. Кто-то в Москве стращал меня жуткой грязью на улицах Рио. Странно, но особой грязи и вони я тут не наблюдаю — и это при изнуряющей жаре и активной уличной торговле. Наоборот, повсюду стоят чистенькие желтые и зеленые мусорные контейнеры с какими-то надписями на португальском, урны через шаг, а перед каждым магазинчиком непременно суетится приказчик. И как только кто-то бросает перед заведением окурок или просто там становится слишком пыльно, служащий начинает орудовать метлой или шлангом.
На обочинах тротуаров, укрывшись от палящего солнца в нишах между домами, спят бездомные. Но даже они — то ли от яркого солнца и подступающей сини океана, то ли от общего бодрящего духа города — не вызывают ощущения упадничества. Мое первое впечатление: даже бомжи в Рио какие-то праздничные, будто бутафорские! А зубы у них подозрительно белые, словно они исправно наблюдаются у хорошего дантиста. Больше всего меня поражает одна бездомная тетя. Ее «дом» — узкая расщелина между зданиями — убран не только со вкусом, но даже с некоторым оттенком кокетства. На стенах аккуратно расклеены постеры с изображением бразильской топ-модели Жизель Бюндхен, на полу расстелен кусок чистого ковролина, на нем красуется подобие туалетного столика — обломок табуретки и небольшое зеркальце. Рядом стоят подозрительно чистые вьетнамки, а сама хозяйка апартамента спокойно спит на хорошо простиранном пледе. Вот это да! Кариока без определенного места жительства почти гламурна!
Чувствую я себя очень бодро, несмотря на то что спала всего несколько часов. Только раненая левая рука ноет под плотной повязкой, которая к тому же промокла насквозь от здешней влажной жары. Ужасно хочется размотать этот ненавистный бинт! Но доктор велел перевязывать рану каждый вечер еще два дня. Еще я жалею, что напялила узкие джинсовые шортики со стразами. В летней Москве мне казалось, что микроскопичнее этих шортиков разве только трусики-стринги. Забавно, но в жарком липком воздухе Рио даже они кажутся слишком плотными, чересчур тяжелыми. Принимаю решение перейти на свободные легкие одеяния из натуральной ткани, благо они вовсю продаются вокруг — и в магазинчиках, и на уличных развалах. Невесомые тончайшие сарафанчики с юбками-колокольчиками и свободные хлопковые шорты светлых цветов — как раз то, что надо для Рио! А этого добра вокруг, как я посмотрю, навалом! Хоть я и взяла с собой самые легкие из своих летних нарядов, но все равно ошиблась! Пожалуй, при такой высокой влажности в моих облегающих летних платьях и узких юбках с шортами мне будет не просто неудобно, но я даже рискую приобрести натертости и раздражение на теле. Вон моя обтягивающая сексапильная майка уже вся мокрая, словно я час мокла под дождем, хотя всего лишь десять минут иду по улице. Странно, но в остальном влажная тропическая жара (градусник на стене здания напротив показывает +38 °C) не доставляет мне никаких неудобств. Даже наоборот — как-то бодрит! Но, возможно, все дело в бразильском кофе. Мои тщательно выпрямленные черные волосы уже закрутились в немыслимые локоны, а прямая челка, падающая на самые глаза, превратилась в игривую загогулину. Едва выйдя из-под гостиничного кондиционера, я стала похожа на мулатку — по крайней мере, прической. Кожа у меня довольно смуглая и загорает стремительно, поэтому я имею все шансы стать неотличимой от прочих кариок уже завтра.