Страница 9 из 67
Кстати, я горжусь тем, что, попивая вино в мадридском аэропорту с Луисом Эдуардо, я усилием воли удержалась от еще одной прощальной эсэмэски Льву. Я послала ему свой последний привет всего лишь мысленно, чокаясь в этот момент с улыбчивым сеньором Луисом. Наверняка сейчас Лев уже на своей испанской вилле. Ну и пусть! А я — в Рио!
Прощаясь со мной в зале прилета, сеньор Луис оставил мне номер своего телефона и сказал, что я могу звонить ему в любое время, если понадобится. Значит, в этом городе у меня уже есть один знакомый!
Там же на прилете я, следуя совету Луиса, приобрела сим-карту бразильского оператора сотовой связи, стоила она сущие копейки — кажется, даже дешевле, чем у нас. Сразу же отправила эсэмэски маме и коллеге Антону — на всякий случай. Московское время опережает бразильское на шесть часов, значит, в этот ночной для Рио час в Москве как раз утро рабочего дня. Пусть мама убедится, что я долетела благополучно, а Антон передаст это всем моим коллегам, если они станут интересоваться. Больше никому писать мне действительно не хотелось — и это было даже приятно.
«Oi!» — весело сказал таксист-мулат, увидев меня. «Ой!» — на всякий случай отозвалась я. По-английски кудрявый весельчак не понимал ни слова. Убедившись, что поболтать со мной не получится, он прибавил звук радио, заливающегося танцевальными песенками в стиле латино, и всю дорогу громогласно им подпевал. Возле отеля он просто ткнул пальцем в счетчик, который показывал 100 с небольшим реалов. Пока я поменяла на реалы всего 100 долларов, так как в местной валюте еще не ориентируюсь. В аэропорту предлагался курс 1,7 реала за доллар, а выгодно это или не очень, я пока не знаю. Рекомендованная мне туроператором Артемом Лида, прожившая в Рио три года, еще в Москве предупреждала меня, что деньги лучше менять не на ресепшен отеля, а в уличных casas de cambio — обменниках. Выйду прогуляться, найду «камбио» с самым выгодным курсом и тогда поменяю на реалы сумму побольше.
Сейчас я — чистый лист, готовый для принятия нового контента. Еще минута, я выйду за двери своего номера — и на этом листе появятся первые штрихи и зарисовки к будущему портрету города-мечты Остапа Бендера. Я искренне желаю ничего не упустить, сохранив каждый оттенок и даже каждый запах для истории. Для моей личной истории. Ведь сейчас на фоне Рио я пишу историю собственной жизни и собственной больной любви. Больной, потому что все, что в ней есть сполна, — это боль. Всего остального ей, увы, не хватает…
Луис Эдуардо толковал мне, что пляж в Рио — не просто пляж, а целая жизненная философия. В которую также вписывается иное, нежели у нас, отношение к собственному телу и к телесной любви. А еще сеньор Луис не без гордости уверял, что бразильянки сегодня на пике моды. А особенно уроженки Рио, их называют carioca. Вообще «кариока» — это название всех коренных жителей города, но чаще его применяют в отношении женщин. В переводе слово означает «дом белого человека» — так когда-то назывались португальские торговые посты. Сегодня смысл слов «белый» / «черный» ушел на второй план: восемь из десяти человек в этом городе — мулаты. Если верить Луису Эдуардо, «чудесный город», как называют Рио, занимает особое место в сердцах и умах бразильцев, а его житель, кариока, в их представлении — совершенно особый психологический тип. Неважно, мужчина это или женщина, но настоящий кариока — человек открытый, обаятельный, беззаботный, веселый и романтичный. Он ненавидит формальности, легко идет на контакт и в любой момент готов пуститься в любовное приключение.
— Я тоже кариока, — игриво подмигивая, объяснял мне сеньор Луис на своем хорошем английском. — А мулаточки у нас встречаются необыкновенной красоты! — И он выразительно причмокивал.
По словам Луиса, кариока — это как знак качества для бразильской женщины. Гарантия ее красоты и искусности в деле любви. Именно кариок любители вывозят в Европу целыми отрядами — для личного пользования или для «сдачи в аренду». Но, как водится, в Старом Свете все мигом становится дороже — и кариоки тоже.
Что ж, раз я тут, надо брать с кариок пример и, по возможности, перенимать их опыт. Тогда и от меня все без исключения мужчины станут млеть и балдеть. А раз все без исключения, то и ОН никуда не денется, разведется и женится. Надо только понять, что же такого делают кариоки, что ни один самец на свете просто не в силах устоять перед их чарами?! Не в одной же внешности дело, надо полагать. И, надеюсь, не только в знаменитой бразильской пластической хирургии.
Спускаюсь в лобби. Завтрак я пропустила, поэтому покупаю в баре чашку кофе — 3 реала. Тут не интересуются, эспрессо вам или капучино. При слове cafe выдается чашка густой ароматнейшей жидкости радикального черного цвета, а к ней — маленькая стопка холодной воды и крохотный кувшинчик сливок. Я выпиваю предложенный мне напиток без воды и молока и понимаю, что такое настоящий бразильский кофе! Несмотря на длительный перелет и явный недосып, уже через минуту я чувствую внутри себя такой залп энергии, будто в меня вставили свежую батарейку!
Из объяснений портье на ресепшен, сносно говорящего на английском, понимаю, что от моей рю Дювивье до океана — два блока. Как уже говорил Артем, блок — это квартал, образуемый двумя центральными улицами и двумя переулками. Переулки пересекают основные улицы под прямым углом, образуя четкие квадратные блоки. Рю Дювивье, на которой стоит мой отель «Royal Rio Palace» («Королевский дворец Рио», если перевести!), — один из таких переулков. Чтобы выйти к океану, надо пересечь сначала авенида Носса-Сеньора-де-Копакабана (Avenida Nossa Senhora de Copacabana), а потом — авенида Атлантика (Avenida Atlântica), которая тянется уже непосредственно вдоль пляжа.
На ресепшен я обзавожусь картой, так что теперь заблужусь едва ли. Но осваивать пространство буду постепенно: сначала надо внимательно изучить ближайшие два блока между отелем и океаном. Помимо улицы, на которой стоит мой отель, их образуют авенида Копакабана и авенида Атлантика, рю де Кастро (Rua Ministro Viveiros de Castro) и рю Родолфо Дантас (Rua Rodolfo Dantas). Глядя на карту, легко понять: большие улицы вроде проспектов в Рио зовутся авенида, а маленькие улочки и переулки — забавным словечком «рю».
Об обеих этих знаковых для района Копакабана «авенидах» я уже немало знаю от разговорчивого и очень любящего свой город Луиса Эдуардо. Сам знаменитый пляж и прилегающие к нему жилые кварталы получили название благодаря своей центральной улице — оживленной торговой авенида Носса-Сеньора-де-Копакабана. В буквальном переводе это значит «проспект Нашей Сеньоры де Копакабана». Имеется в виду Богоматерь Копакабана, которую почитает весь латинский мир. Ее статую в виде бледной девы верхом на опрокинутом месяце можно увидеть в католических храмах по всей Южной Америке. Я тоже уже полюбовалась ею на картинке: сияющие одежды, лицо в обрамлении цветов, кругом жемчужные лилии и коленопреклоненные прихожане у ног. С «Нашей Сеньорой де Копакабана» связана красивая легенда.
Дело было в середине XIX века в деревушке Копакабана в Перу. Рыбаку, сидящему с удочкой на берегу озера Титикака, вдруг явилась Богоматерь. Восхищенный, он захотел ее нарисовать, но картинка никак не получалась. Светящийся облик Богоматери никак не ложился в рисунок. И лишь спустя годы бесплодных попыток воспроизвести увиденное усердие упорного рыбака было вознаграждено. Словно сама Богоматерь сжалилась и направила руку счастливчика, лицезревшего ее: образ получился столь совершенным, что при одном его виде хромые пускались в пляс, а отчаявшиеся забывали печали. С тех пор тихая деревушка преобразилась: со всех сторон к ней стали стекаться верующие, а молва о чудесах Копакабаны пошла по континенту и докатилась до Рио-де-Жанейро, где в память об этом событии была названа не только центральная улица, но и целый район. Настоящую же громкую популярность это место приобрело в 1924 году, когда в бразильской Копакабане — тогда еще пригороде Рио — появился роскошный отель «Copacabana Palace». Не без стараний своих владельцев он быстро снискал репутацию оплота красивой жизни, и одноименный пляж перед ним скоро стал самым знаменитым во всей Южной Америке. Голливудские звезды и североамериканский бомонд съезжались сюда сыграть в казино и повеселиться в ночных клубах. К 1930-м годам слава Копакабаны в частности и Рио в целом уже гремела на весь мир.