Страница 50 из 83
Это сейчас единственно возможный выход из положения. Только к лучшему, что они вернутся в Сен-Мало без денег, завещанных Камильк-пашой. И зачем только этот паша придумал столько ухищрений!…
К девяти часам Жильдас Трегомен и Жюэль вернулись в гостиницу. Они поднялись в свои комнаты, задержавшись на минуту перед дверью дядюшки Антифера. Тот не только не спал, но даже не прилег. Быстро шагая по комнате, он разговаривал сам с собой, беспрестанно повторяя задыхающимся голосом:
— Миллионы… миллионы… миллионы!…
Жильдас Трегомен постучал себя по лбу, давая этим понять, что Антифер окончательно свихнулся. Затем, пожелав друг другу доброй ночи, они расстались в большой тревоге.
На следующий день Жильдас Трегомен и Жюэль поднялись очень рано. Они хотели увидеться с дядюшкой Антифером, еще раз обсудить с ним положение, создавшееся в результате поведения Замбуко, и заставить дядюшку незамедлительно принять окончательное решение. А решение может быть только одно: сложить чемоданы и — чем быстрее, тем лучше — уехать из Туниса. По справкам, наведенным молодым капитаном, пакетбот, стоявший в Ла-Гулетте, должен в тот же вечер отправиться в Марсель. Чего бы не отдал Жюэль за то, чтобы его дядя оказался на борту пакетбота, в своей каюте, в доброй сотне миль от африканского побережья!…
Французы прошли по коридору и постучали в дверь комнаты дядюшки Антифера.
Никакого ответа. Жюэль постучал сильнее.
Опять молчание.
Неужели дядюшка все еще спит, спит крепчайшим сном моряка, которого не может разбудить даже грохот двадцатичетырехдюймовой пушки?[319] Или… может быть… в минуту отчаяния, в припадке нервной горячки… с ним случилось самое ужасное?…
Жюэль сбежал вниз, перепрыгивая сразу через четыре ступеньки, и через несколько секунд был рядом со швейцаром. Между тем Жильдас Трегомен, чувствуя, что у него подгибаются колени, держался за перила.
— Где господин Антифер?
— Он вышел на рассвете,— ответил швейцар на вопрос молодого капитана.
— И не сказал, куда ушел?
— Не сказал.
— Неужели он опять побежал к этому негодяю Замбуко? — воскликнул Жюэль, увлекая за собой Жильдаса Трегомена на площадь Морского Флота.
— Но, если он там… значит, он согласился…— пробормотал Жильдас Трегомен.
— Это невозможно! — ужаснулся Жюэль.
— Нет, это возможно! И представь себе, Жюэль: он возвращается в Сен-Мало, в свой дом на улице От-Салль, а рядом с ним — мадемуазель Талисма Замбуко! Привезти нашей маленькой Эногат этакую мальтийскую тетку? Он же сам назвал ее обезьяной!
В страшной тревоге сидели они за столиком в кафе напротив гостиницы «Франция». Отсюда можно увидеть возвращение дядюшки Антифера.
Говорят, утро вечера мудренее, но, как видно, эта поговорка не всегда оправдывается. Мы знаем только одно: на рассвете наш малуинец пошел в сторону мальтийского квартала и за несколько минут, будто за ним по пятам гналась свора спущенных с цепи собак, достиг дома банкира.
Замбуко взял себе за правило вставать и ложиться с солнцем. И банкир и лучезарное светило совершали свой дневной путь вместе. Поэтому, когда дядюшка Антифер вошел к банкиру, тот сидел уже за письменным столом, словно охраняя несгораемый шкаф, находившийся за его спиной.
— Здравствуйте,— сказал Замбуко, поправляя очки, чтобы лучше рассмотреть лицо посетителя.
— Это было ваше последнее слово? — немедленно приступил к делу дядюшка Антифер.
— Последнее.
— И если я не женюсь на вашей сестре, вы не дадите мне письма Камильк-паши?
— Не дам.
— Тогда я женюсь!
— Я это знал! Женщина приносит вам в приданое пятьдесят миллионов!… Стать супругом Талисмы был бы счастлив даже сын Ротшильда!…
— Ну что ж!… Значит, и я буду счастлив,— ответил дядюшка Антифер с кислой миной, которую даже не пытался скрыть.
— В таком случае пойдемте, шурин!…
Замбуко вышел из-за стола, намереваясь подняться по лестнице на верхний этаж.
— Она здесь? — испугался дядюшке Антифер.
И лицо его приняло такое выражение, какое бывает у осужденного на смерть в ту самую минуту, когда тюремный сторож будит его со словами: «Ну, идите же… мужайтесь!… Да, это произойдет сегодня».
— Умерьте ваш пыл! Потерпите, влюбленный юноша! — сказал банкир.— Разве вы забыли, что Талисма на Мальте?…
— Так куда же мы идем? — облегченно вздохнул дядюшка Антифер.
— На телеграф.
— Сообщить ей приятную новость?…
— Да. И пригласить приехать сюда…
— Вы можете ей сообщить эту новость, господин Замбуко, но я предупреждаю… что не намерен ждать… мою будущую… в Тунисе.
— Почему?
— Потому что ни вы, ни я не можем терять время!… Как только выяснится географическое положение острова, мы тут же отправимся на поиски. Дело не терпит отлагательств.
— Э-э, шурин, неделей позже, неделей раньше, не все ли равно!
— Нет, вовсе не все равно! Вы, так же как и я, должны поторопиться вступить во владение наследством Камильк-паши!
Да, этот жадный и хищный банкир торопился нисколько не меньше, чем дядюшка Антифер. Хоть Замбуко и старался скрыть нетерпение под маской равнодушия, он сгорал от желания поскорее упрятать в сейф причитающуюся ему долю миллионов. Поэтому не стал возражать своему собеседнику.
— Хорошо, я согласен,— сказал он.— Я приглашу сестру после того, как мы вернемся… Но должен предупредить ее о счастье, которое ее ожидает.
— Да… которое ее ожидает! — ответил Пьер-Серван-Мало, не уточняя, какого рода счастье свалится на девицу, столько лет мечтавшую о муже.
— Но прежде всего вы должны дать мне обязательство по всей форме,— заявил Замбуко.
— Составьте его, я подпишу.
— С неустойкой?[320]
— Согласен. Сколько… неустойки?…
— Скажем, пятьдесят миллионов… то, что причитается на вашу долю…
— Пусть так… и покончим с этим! — ответил дядюшка Антифер, покорившийся необходимости стать мужем мадемуазель Талисмы, раз уж он не нашел возможности избежать этого счастья.
Банкир взял лист чистой бумаги и крупным почерком написал долговое обязательство, основательно взвесив все его пункты. Было оговорено, что часть богатства, полученного капитаном Антифером в качестве наследника Камильк-паши, целиком перейдет мадемуазель Талисме Замбуко, в случае если ее жених, капитан Антифер, через пятнадцать дней после находки сокровищ откажется вступить с ней в законный брак!
Яростным росчерком пера Пьер-Серван-Мало подписал обязательство, и банкир спрятал бумагу в секретный ящик сейфа.
Одновременно он вынул оттуда очень старый документ. Это было письмо Камильк-паши, полученное банкиром двадцать лет назад.
Со своей стороны, дядюшка Антифер извлек из кармана бумажник и достал не менее пожелтевшую от времени бумагу… документ, найденный на первом острове.
Взгляните, вот они, два наследника: они пристально следят друг за другом, как дуэлянты[321], скрестившие шпаги;[322] их руки постепенно протягиваются, их пальцы дрожат от соприкосновения с документом, с которым жалко расстаться… Какая сцена для наблюдателя! Сто миллионов! Еще одно движение — и они сосредоточатся в одной семье!
— Ваше письмо? — сказал Антифер.
— Ваш документ? — повторил банкир.
Обмен состоялся. И вовремя! Сердца обоих бились с такой силой, что могли разорваться!
На документе, гласившем, что он должен быть передан неким Антифером из Сен-Мало некоему Замбуко из Туниса, была указана следующая долгота: 7°23’ к востоку от парижского меридиана.
В письме, сообщавшем, что к вышеупомянутому Замбуко, из Туниса явится в свое время некий Антифер из Сен-Мало, отмечена южная широта: 3°17’.
[319] Дюйм — единица длины, равная 2,54 см. В дюймах, в частности, измерялся калибр (внутренний диаметр ствола) стрелкового и артиллерийского оружия.
[320] Неустойка — надбавка, приплюсованная к сумме долга (стоимости договора) в случае задержки или иного нарушения исполнения обязательств.
[321] Дуэлянт — участник дуэли.
[322] Шпага — колющее оружие, состоящее из клинка и эфеса (рукоятки).